Море Упавших Звезд, Сембия.

Ландшафт Фаэруна разнообразен: от долин ледяного ветра до жарких пустынь Калимшайна, низменности, побережья и высочайшие горы Хребта Мира... По ночам на небе можно увидеть не одну небесную владычицу, а две ночные странницы. В этом мире сильна магия, приходящая от богов, она бывает куда сильней "стандартной". Под поверхностью находится еще один мир - тайный. Это подземелье. Не каждый способен выжить там и сохранить рассудок. Миллионы пещер и переходов, а в глубине находятся словно рожденные в камне города свирфов, пугающие порочной красотой города дроу, серые жилища гоблинов и серых дварфов, а так же маточные города иллитидов.
Аватара пользователя
Вирна Рилинвирр
Преподаватель
Преподаватель
Сообщения: 43

Море Упавших Звезд, Сембия.

Сообщение#1 » 2017 июн 29, 12:05:19

На северо-западном берегу моря Упавших Звезд раскинулось государство Сембия. Подобное местоположение определило судьбу страны, живущей морской торговлей. Будучи достаточно молодым государством, Сембия развивается очень быстро и прогрессивно. Экономика страны держится на торговой знати, живущей по законам контрактов, долгов и платежей. Поместья лордов в Сембии – это маленькие государства в большом. Законы, царящие на личной территории знати, могут спорить с общепринятыми. Так, в Сембии запрещено рабство, но это отнюдь не мешает богачам держать рабов втайне. Готическая архитектура, мощеные улочки, шумные рынки и оживленные порты – все это Сембия.
Изображение

Аватара пользователя
Вирна Рилинвирр
Преподаватель
Преподаватель
Сообщения: 43

Re: Море Упавших Звезд, Сембия.

Сообщение#2 » 2017 июн 29, 12:07:21

Грязновато-серые пряди волос скрывали её лицо, а густая тень - все остальное. Завсегдатаи придорожной таверны давно не обращали никакого внимания на странную женщину, что уже казалась такой же частью интерьера, как лосиные рога на стене. Изо дня в день она сидела в своем темном углу, пропахшем застарелой блевотиной, и опрокидывала кружку за кружкой. Женщина ни с кем не разговаривала и словно вовсе не обращала внимания на происходящее вокруг. Поначалу обыватели шептались и бросали в её сторону недобрые взгляды, но затем потеряли всяческий интерес, не помня даже, как и когда она здесь появилась. Ходили слухи, что она принадлежит к расе темных эльфов, но для жителей побережья Моря Упавших Звезд это мало что значило. Поговаривали, что на берегу Великого Моря, вдоль залива Пляшущих Дельфинов, протянулось королевство Дамбрат, знать которого состояла из темнокожих полуэльфов. Вот в общем-то и все. Если на Севере слово “дроу” мгновенно зажигало сердца людей ненавистью и заставляло плеваться, то здесь той самой искрой на фитиле были пираты. И каждый житель Сембии и её окрестностей был готов с пеной у рта доказывать, что уж более жестоких и кровожадных существ, чем морские волки, не сыскать на всем Ториле. А теперь, когда засуха и голод гнали жителей пригорода в крупные города, редкие посетители таверны были слишком погружены в собственные мрачные думы, чтобы интересоваться какой-то эльфийкой. Хозяин таверны - престарелый халфлинг - терпел эту молчаливую женщину лишь потому, что она была готова выполнять любую работу за еду и выпивку. Женщина напоминала ему птицу с перебитыми крыльями, забившуюся в угол и смиренно ждущую неизбежного. В силу своего возраста полурослик уже был не в силах справляться с хозяйством самостоятельно. А потому помощница, не требующая за свою работу ни одной монеты, пришлась ему как раз кстати.
Так и прошли последние месяцы жизни Вирны: в чистке отхожих мест днем и в одиночестве - вечером. Ей было абсолютно все равно, чем заниматься, лишь бы её никто не трогал. Женщине было некуда идти. Большая часть её доли, заработанной на пути от Лейлона до Невервинтера, ушла на то, чтобы уговорить капитана торгового судна переправить её за море. Оставшаяся ушла сельской ведьме, к которой она обратилась за помощью. Странности, происходящие с её телом, усугублялись с каждым месяцем. На эльфийку временами накатывал такой жар, словно внутри неё разливалась раскаленная лава. А странное недомогание, давшее о себе знать еще на подступах к Невервинтеру, только усилилось. Попытки снять приступы алкоголем или пылью разума были безуспешны. В то время, как крепкие мужики уже с трудом передвигались даже на четвереньках, эльфийка только начинала хмелеть. Но, едва завидев дроу на своем пороге, все лекари Севера угрожали ей стражей и запирались в своих домах. Лишь за Морем Звезд ей удалось отыскать ведьму, которая согласилась её принять, потребовав за свои услуги неоправданно высокую цену. Проколов ей палец и воззвав к своим покровителям, деревенская колдунья подтвердила самые страшные опасения дроу. В её чреве зрел и развивался дьявольский плод. На просьбу дроу прервать нежелательную беременность, ведьма лишь покачала головой. Срок был слишком большим, чтобы вытравить плод без вреда для женщины. Устойчивость к большинству ядов и токсинов диктовала слишком большую дозу, чтобы сама дроу могла это пережить. Куда безопаснее было бы выносить и избавиться от ребенка уже после рождения. Для Вирны вдруг сложилась мозаика, заставившая разом осознать причины своей невосприимчивости к наркотикам в Колыбели Эйлистри. Удивительно, насколько коварными были тифлинги уже в утробах своих матерей. Имея общий кровоток со своей носительницей, плод одновременно и защищал, и проклинал её. Интоксикация, походящая на обычную простуду или отравление, заставляла девушек лечиться совсем от другого. А когда беременность уже осознавалась будущей матерью, сделать что-либо можно было лишь ценой своей жизни. Подобное диктовалось выживанием. Протекай беременность как обычно, тифлинги бы уже давно вымерли как вид. Ну кому захочется опорочить себя, добровольно родив на свет неведомое рогатое чудище?

Этим вечером в таверне было удивительно оживленно. Старый полурослик был рад, как сорокалетний девственник, которому неожиданно перепало. В деревне, опустевшей в половину из-за гибели урожая, вдруг остановились гости. Вооруженный эскорт, сопровождающий хулорна Селгонта на пути в Ордулин, встал лагерем недалеко от его таверны. Сегодня эль тек рекой, и старый полурослик неожиданно почувствовал резкий прилив сил от звона монеты. Обычно путники редко следовали этой дорогой, предпочитая более охраняемый и оживленный главный тракт. Но эти гости не хотели привлекать к себе лишнего внимания. У воинов не было ни знамен, ни форменной одежды. Задумчиво водя пальцем по краю кружки, эльфийка молчаливо наблюдала за происходящим из своего темного угла. Она не разделяла ни всеобщего веселья, ни радости хозяина трактира. Смех и оживленная беседа чужаков лишь раздражала. Эльфийка опустила взгляд, словно пытаясь отыскать утешение на дне своей кружки. Со смертью Ардора в ней словно что-то сломалось. Какая-то часть эльфийки, в целом бесполезная для организма, но при этом жизненно важная, была вырвана из неё с мясом. Она не испытывала ни горя, ни радости, лишь сосущую пустоту. Сидя в своем углу, она придавалась воспоминаниям о тех временах, когда еще чувствовала себя живой. Путешествуя по волнам своей памяти, она раз за разом ловила себя на мысли, что все самое лучшее в её жизни так или иначе было связано с тифлингом. Та ненависть, которая обуяла её в невервинтерском лесу, перегорела слишком быстро, чем того хотелось. И теперь эльфийку не раз посещали мысли о том, что её ревность не стоила тех последствий, которые повлекла за собой. Она раз за разом возвращалась в прошлое, пытаясь в своих мыслях переиграть произошедшее. Как бы сложилась её жизнь, если бы она попыталась усмирить свои страсти и понять Ардора? Это напоминало изощренную пытку, которой Вирна изо дня в день подвергала себя с особым садизмом. Даже содеянное калишитом казалось теперь малозначительным на фоне того, что она сотворила. Изломанное тело тифлинга, оставленное остывать в лесу, всплывало перед её взором всякий раз, стоило лишь закрыть глаза. Иногда её посещали мысли о том, что Ардор мог остаться жив, но они очень быстро разбивались о жестокую реальность. Плод, зачатый тифлингом и развивающийся в её теле, лишь усугублял чувство беспросветной тоски и сожаления. Его часть по-прежнему была с ней, но уже никогда им не быть вместе. Какая жестокая насмешка судьбы.

-Эй, остроухая! Не хочешь помочь? - писклявый голос полурослика вырвал её из безрадостных дум, когда тот пронесся мимо с башнями пустых кружек на подносе. Эльфийка проводила халфлинга испитым равнодушным взглядом. Обслуживать его гостей она не подряжалась. И тут чуткий эльфийский слух уловил собачий лай. Дворовые псины просыпались одна за другой, сея тревогу и недоброе предчувствие. Воины хулорна, напротив, замолчали все разом. В шумной таверне воцарилась противоестественная тишина, нарушаемая лишь шелестом мечей, покидающих ножны. Обнажив свое оружие, воины высыпали на улицу. Послышался свист стрел и сдавленные крики. Эльфийка резко вскочила со своего места, едва не опрокинув шатающийся стол. С кухни послышался грохот разбитой посуды. Отряд головорезов ворвался в таверну, ломая все на своем пути. Волна адреналина, давно забытого её телом, накрыла дроу с головой. Клинки оказались в её руках рефлекторно, словно сами собой. Пожиратели Холода запели, рассекая воздух и вспарывая животы захватчиков. С каждым месяцем ей становилось все тяжелее двигаться, но камень плута в зачарованном кольце все еще был способен компенсировать потерю ловкости. Враги окружали, накидываясь на неё скопом, но дроу неуловимо кружилась в своем смертоносном танце, насаживая на острие очередного врага. Рядом просвистел арбалетный болт, вонзившись в висок головорезу за её спиной. Это халфлинг отстреливался из-за стойки в тщетных попытках спасти свое заведение. Один из захватчиков схватил его за шиворот, подняв над землей. Коротышка болтал своими маленькими ножками, пытаясь освободиться из стальной хватки, пока его кровь не брызнула на пол. Пнув в живот очередного врага, соскользнувшего с лезвия её клинка, эльфийка выскочила на улицу. Запыхавшаяся и забрызганная кровью, она видела, как полыхают горящие дома, а захватчики вытаскивают из них перепуганных женщин. Звон мечей, крики и смерть были повсюду. Вражеский отряд теснил воинство хулорна, сбившееся кругом вокруг своего господина. Вирне было наплевать на чужие распри, но те, кто лишил её пристанища, должны были поплатиться. Магия потекла по её венам, и тело откликнулось напряжением в каждой мышце. Сгустившаяся энергия вырвалась наружу, породив мощный взрыв. Силовая волна отбросила часть вражеского отряда, швырнув на землю поломанные тела. Другая часть оказалась в эпицентре нового взрыва, чуть менее сильного, но не потерявшего своей смертоносности. Град стрел полетел в сторону эльфийки, но словно увяз в сгустившемся пространстве. Вирна вскинула руки, удерживая острия в полуметре от себя, чтобы затем развернуть их в противоположную сторону. Хлесткое мановение руки послало в сторону лучников их собственные стрелы, разя наповал перезаряжающегося врага. Неожиданно получив пространство для маневра и перевес силы в свою сторону, отряд Селгонта бросился на головорезов с удвоенным воодушевлением. Ожесточенный бой продолжался, но уже было ясно, что Тимора была на стороне защитников. Эльфийка оглядела поле боя, усеянное бесчисленным количеством трупов. Но вместо мужчин, женщин и детей ей повсюду виделись краснокожие тифлинги. Окровавленные, с блестящими внутренностями, выпущенными наружу, с масками боли на застывших лицах.

-Ардор! - эльфийка вскрикнула, резко вскочив на своей подстилке. Её лицо заливал холодный пот, а все тело дрожало, словно в ознобе. Рядом завозилась встревоженная Дикая, а по брезенту палатки скользнула тень часового. -Снова кошмары, уголёк? - не открывая глаз, сонно спросила наемница из Кормира, натянув на себя одеяло. Не дожидаясь ответа, женщина вновь провалилась в сон, характерно засопев. Эльфийка утерла лоб предплечьем и рвано выдохнула. Кошмары посещали её каждую ночь, но еще никогда так реалистично не вплетались в реальные воспоминания. Осторожно убрав со своего округлившегося живота руку наемницы, эльфийка вышла на свежий воздух. Она и Дикая были единственными женщинами в отряде Селгонта. Уроженка Кормира не любила рассказывать о себе, и Вирна даже не знала её имени. Гладко бритая, покрытая татуировками с головы до пят, Дикая оказалась удивительно чуткой. Она сразу приняла Вирну под свою опеку, когда той предложили работать на хулорна за помощь в победе над отрядом узурпаторши. Она же заступилась за эльфийку, когда та уже была не способна скрывать собственную беременность, сказав, что даже брюхатая дроу стоит половины всего гарнизона. Эта суровая воительница, лишившаяся глаза и мочки уха, призналась эльфийке, что и сама была бы не прочь заиметь ребенка. Но лучше сожрет дохлую крысу, чем прыгнет в койку с мужиком. Когда они оставались наедине, Дикая не раз просила разрешения приложить ухо к её животу. Вирна не возражала. Она подозревала, что наемница испытывает к ней влечение за гранью товарищеского, но все равно была благодарна ей за помощь и поддержку.
На дворе стояла глубокая ночь. Не спали разве что часовые, стерегущие покой лагеря. Эльфийка села у потухшего костра, от которого остались лишь тлеющие угли. Она уже несколько месяцев была частью разношерстного гарнизона на службе у Селгонта. Регулярные войска не могли дать достойный отпор многочисленной армии узорпаторши Мирабеты Селькирк, погрузившей страну в ужасы гражданской войны. Её противники кинули клич о помощи во все уголки Сембии и за её пределы, собрав умелых наемников, готовых постоять за свободу страны за деньги. Отразив подлое нападение на хулорна, направлявшегося со своим эскортом на совет в Ордулин, Вирна удостоилась приглашения стать частью особого отряда. Её способности позволи военачальнику закрыть глаза на то, что она эльфийка и женщина. Даже он не мог не признать, что без её помощи ловушка узурпаторши сработала бы наилучшим образов. Когда таверна была разрушена, Вирне стало все равно, куда идти. Она приняла предложения, не раздумывая. Ей было глубоко наплевать на политические распри, но позже она узнала, что графиня Селькирк подставила своего врага. Сперва её головорезы, одетые в форму армии Селгонта, перебили послов из Сэрлуна. А затем напали и на ни в чем неповинного главу города, отправившегося раскрыть глаза на вопиющую подлость узурпаторши, наделенную неограниченными полномочиями как военный регент столицы. Та резня, к которой Вирна приложила свою руку, была представлена глазам знати как нападение Селгонта. Гражданская война, разрывающая Сембию на части, продолжалась вот уже который месяц. Сперва стороны сражались с переменным успехом, но в последнее время удача отвернулась от защитников. В то время как регулярные армии городов сражались с честью и благородством, настоящая война велась совсем по другим правилам. Наемники узурпаторши - отпетые головорезы - нападали исподтишка, поджигая и уничтожая деревни, лишая армию врага и без того скудных ресурсов. И только отряд выдвигался в одну горячую точку, как тут же цветок войны распускался в другом месте. Враги нападали на них внезапно, переманивали людей, совершали набеги на обозы с провиантом. Острые и точные, их удары подрывали дух вражеской армии, метя в самое сердце. Но по сути Вирне было уже давно все равно, как она погибнет: в грязной канаве или на поле боя.

Аватара пользователя
Ардор Рузе
Обитатель
Сообщения: 34

Re: Море Упавших Звезд, Сембия.

Сообщение#3 » 2017 авг 10, 10:02:17

Тихо постукивая пальцами, обтянутыми тонкой черной кожей перчаток, по дубовой столешнице, он ждал. Молча и безмятежно. Последнее время ему неслыханно везло. Он был уверен, что повезет и на этот раз. Ему казалось, что в его жизни наступила, наконец, белая полоса. Ну наконец-то эта чертовка Тимора перестала воротить носом и заулыбалась во все тридцать два зуба тому, кто действительно был этого достоин.
Все собравшиеся восседали за столами кругом, по периметру большого шатра. Соорудили эту громадину несколько дней тому назад, как раз к дате съезда высокопоставленных военных персон на вече. Не сказать, что тайное - особо этот факт никто не скрывал. Перевес военных сил был все равно на стороне рейны Мирабеты. А охрана вокруг лагеря, где был разбит шатер, была настолько мощной, что даже таракан без шума и пыли не прополз бы. И он знал, что в этом всем есть его заслуга. Ему было даже приятно это осознавать. Свою значимость, могущество. Однако помимо своего величия и ценности он чувствовал зависть в свою сторону. Непонимание, гнев и жажду его провала. И, если благородные идальго из регулярной армии более-менее сдержанно проявляли свои эмоции по поводу стратегии нового таланта, то суровые командантес наемничьих батальонов зачастую в открытую высказывались относительно него и его поступков. Зависть. Жажда власти и осознание того факта, что кто-то уже на два шага впереди, порой доводит до безумия. Однако его ничто из этого не страшило. Его это подстегивало.
Пока очередной высокопоставленный чин толкал патриотично-промывочные речи, мужчина, чьи пальцы в черных перчатках тарабанили по столу, устало оглядывал присутствующих из-под слегка опущенных широких полей своей шляпы. Роскошный головной убор, с загнутым полем с одной стороны и припущенным с другой. К высокой тулье, напоминавшей обрубленный конус, было прикреплено серебряной узорной пряжкой пестрое черно-белое перо. Ему нравилась эта шляпа, а остальные весьма неоднозначно реагировали не только на нее, но и на весь остальной гардероб мужчины. По мнению большинства, он одевался как пират. По мнению жителей Сембии, как омерзительнейшее из созданий на всем Ториле. С одной лишь разницей. Он, мягко выражаясь, не любил глубокую воду. Это его немного оправдывало, как и то, что он все-таки чужеземец. Хотя все равно все поражались “отсутствию вкуса” у него в одежде и каждый раз осуждающе озирались. В то время, как в здешних теплых краях были в почете крайне неудобные шмотки, любимчик Тиморы предпочитал наоборот удобство и практичность. Но и не забывал о роскоши. Миновали те времена, когда у него на смену потертым кожаным штанам не было ничего. Ныне его рубашки были сшиты не только из льняного батиста, но и из шелка. Разных цветов и с разнообразной формой воротника, с вышивкой и без нее. В тот вечер на нем была белая рубашка с широкими рукавами. Поверх нее был надет стеганый колет с кожаными ремнями по бокам, украшенный серебряной тесьмой и множеством серебряных пуговиц. На ногах, вместо узеньких кальсес со смехотворным гульфиком в районе паха, на чужеземце были двуслойные кальсес. Нижний слой - широкий, не обтягивающий ноги, а верхний - придающий бедрам немного пышноты, вовсе был сшит из отдельных широких полос, отделанных серебряным шитьем. Он не набивал свои штаны ни соломой, ни прочей ерундой, чем увлекались местные сумасшедшие аристократы. Считая подобные эксперименты идиотизмом, он носил их так, как есть. Свободно. Отчего его ноги не казались такими по-уродски здоровенными. Его полосатые черно-серебристые бриджи доходили ему почти до колен. Мужчина заправлял их края в высокие начищенные черные ботфорты. Наряд завершала изящная рапира с чашевидной узорной гардой и шириной клинка более двух сантиметров и длиной чуть более метра. Достаточно легкий вес оружия позволял манипулировать рапирой без особой нагрузки на предплечье. Эта смертоносная игрушка была изготовлена в особых условиях - выплавлена с добавлением крови плененных противников. Сильных воинов. На лезвие уже готового изделия ритуальным образом были нанесены заклинания на языке экстрапланарных существ - Инфернал. Это делало рапиру чрезвычайно прочной и поистине жадной до крови противников. Преподнесено оно было чужеземцу за ряд блестящих и молниеносных побед в борьбе с повстанцами, выступающими против провозглашения Мирабеты Селькирк абсолютной правительницей Сембии. Правда, всех нюансов производства оружия освещено не было. Мужчина не знал, что на самом деле за рунескрипты имелись на его рапире. Древний и давно умерший язык, говорили ему. Тот немолодой человек, с величавой осанкой и смуглой кожей, что являлся тайным советником при рейне Мирабете, вручая чужеземцу это оружие, заверил, что оно приумножит его победы, во всем. От человека исходила такая уверенность и сила, которой позавидовали бы, наверное, все. В то же время он был очень странной, таинственной личностью, о которой мало что можно было узнать. Сульфир - так его называли. Имя и то могло быть вполне вымышленным. А документы - поддельными. Правда, если оно было и так, то качество подделки было выше всех похвал. Никто не имел претензий к этому человеку. А сама рейна, похоже, была проникнута огромным доверием к смуглокожему типу. В последнее время - особенно. Ведь именно Сульфир отыскал Ардора на территории Сембии несколько месяцев тому назад и замолвил за него слово в тот момент, когда его ожидал суд и казнь. Вместо четвертования тифлинга ждало предложение о службе, которое последний принял без особых колебаний. А со временем, когда успехи не заставили себя ждать, он вошел во вкус. По сути, ему было плевать на эту страну, на подковерные интриги вельмож, на то, кто прав, а кто виноват. В его сознании много поменялось с некоторого времени. Он жаждал мести Жару Флегета и занимался поиском этого культа. Он был одержим поиском женщины, которая ушла от него при весьма жутких обстоятельствах. Но случилось все так, что тифлинг сбился с пути, как ему затем показалось, ушел по ложному следу и оказался в Сембии в разгар гражданской войны. Он был втянут в сражение, а затем арестован специальным отрядом, состоящим из довольно сильных магов, служащих Мирабете-узурпаторше. Заключение его, правда, продлилось недолго и было заменено на предложение службы. Внушительные таланты полудьявола пришлись по нраву тайному Совету рейны. И с её величайшего позволения новобранца приняли в строй, но не на должность рядового регулярной армии. Тифлинг выбился в командиры одного из самых жестоких и слабоуправляемых наемничьих батальонов, состоящих из таких редкостных ублюдков, от которых тошнило весь Торил. Жестокие недобитки отрядов, чьи главари пали, крепко сидящие на сильнодействующих веществах, имели мало сходства с человеком разумным. Лишь Ардор, с его способностями и внешностью, и мог справиться с этими отбросами вселенной. Они его уважали и побаивались, отчего слушались. Тифлинг не был в восторге от своей новой команды. Ему было плевать на каждого из них. Он воспринимал их как ходячие куски мяса, которые можно пустить в расход, под острые клыки беспощадной битвы. Даже не ради выполнения приказа. Отдавать приказы ему давно не требовалось, он сам неплохо справлялся с задачами. Ради того, чтобы потешить собственное тщеславие, алчность до успехов, наград. Чтобы еще больше раздраконить своих завистников и устрашить противников. И найти то, что по его мнению, принадлежало ему.
Ардор был не похож на себя прежнего. Нынешний циничный головорез был скорее достойным потомком своего экстрапланарного родителя. Но не исключено, что за пошатнувшейся психикой стояло еще и пристрастие к пыли разума, которая хоть как-то снимала боль во всем теле и лишала навязчивых видений. Тех, что настойчиво пытались вернуть тифлинга к прежнему себе. Заставляли страдать и думать о давно ушедшей женщине. Желание все оставить и забыть подталкивало мужчину к частому приему сверхвысоких доз. От чего боль хоть и уходила, но на смену ей являлось безумие. С каждым разом все сильнее вышагивая на передний план. И порой уже не чистые чувства мотивировали отыскать возлюбленную. А слепая злость и алчность, которые диктовали тифлингу найти сбежавшую спесивую игрушку и как следует ее потрепать за плохое поведение.

Он чувствовал, что она еще жива. И что ее сердце бьется где-то рядом. Но более, увы, никакой информации он пока что не имел. Видения перманентно одурманенного рассудка были крайне расплывчаты. Ведь наркотик наркотику рознь. В то время как один способствует расширению сознания, другой его сужает и завязывает в узелок…

-...и на рассвете выдвинется караван, груженый провиантом в сторону Селгонта. Я настаиваю на том, чтобы перехватить… - седовласый надменный воевода бубнил о своих планах, но был нагло перебит чужеземцем в шляпе.
- Я позаботился о караване, сеньор Антарес. Оставьте планы о грабеже, - мужчина перестал стучать пальцами по столу и поднял голову на седовласого офицера.
На человека из-под шляпы смотрели желтые глаза. Один из которых был чист и ясен, как золотая монета, а второй - едва открытый и мутный. Тифлинг почти ничего не видел своим левым глазом. После того, как с ним жестоко расквиталась дроу, он его практически лишился. Бесчувственное, разбитое и окровавленное тело, оставленное разъяренной женщиной, едва не стало добычей лесных хищников. Рогатому засранцу повезло - его обнаружили охотники из колыбели Эйлистри очень вовремя и отнесли в общину, где на протяжении месяцев лечили. Ему восстановили утраченный глаз, но он рос крайне медленно. Миновала половина года с тех событий, а орган зрения до сих пор не приобрел бывалый вид и функционал.
Нынешний облик Ардора был еще эпичнее прежнего. Зато он очень подходил под описание настоящего головореза. Было бы странно видеть во главе отбросов-наемников прекрасного принца с золотыми локонами.

Седовласый идальго возмутился молча. Он покраснел, покрылся испариной. И, похоже, готов был взорваться.
- У вас сейчас вены на лбу лопнут, сеньор. Успокойтесь, прошу Вас. Я сказал, что о караване… о содержимом каравана позаботился. Позвольте этим мышам из Селгонта получить свой паек. Вот увидите, - мужчина отхлебнул крепкого портвейна из своего бокала, - их трапеза будет последней в жизни. Через день-другой, все как один, кто отведает провизии - полягут от кровавой дрисни.
Тифлинг цинично ощерился, не отводя взгляда от докладчика. - Если хотите помахать саблями - поезжайте, помашите. Так даже лучше! Создайте видимость облавы, суматохи. Окропите кровью землю. Но позвольте обозам дойти до места назначения без подозрения, что с грузом что-то не так.

-Это подло! Это возмутительное и недопустимое ведение военной игры. Да как Вы, Абалль, смеете указывать...
Его настоящего имени здесь не знали. Он назвался иначе, даже не подозревая о том, что псевдоним оказался так созвучен с его родовой фамилией. Абалль означало “разрушение”. Как символично.
Мужчина снял с себя шляпу, обнажив пару бордовых загнутых назад рогов и дреды, аккуратно убранные в низкий хвост. Рука вновь взялась за бокал. Он плевать хотел на высокосветский этикет, включая его лишь тогда, когда сам того желал.
- Господа, я лишь счастливая случайность для рейны Мирабеты! - рука подняла бокал над головой, словно для тоста. - И я есть средство для достижения ее целей и бла-бла-бла... Следование правилам, на минуточку, наградит нас не орденами на шеях, а тугими петлями. Я выбираю первое, второе отдам Вам. Сеньор.
Рука указала бокалом на офицера, а затем опустила его к губам. Ардор залпом выпил содержимое, утер перчаткой рот. После надел обратно шляпу и засобирался выйти из-за стола, чтобы покинуть шатер.
Аудитория гудела, бурно обсуждая перепалку двух господ. Каждый был на чьей-то стороне, но ни один не остался равнодушен. Чужеземец вызывал смешанные чувства. Он поражал всех своей наглостью, которая при всем при этом приносила успехи кампании.

Последнее время армиям узурпаторши не давали покоя повстанческие отряды. Несогласные с ее политикой, части государства бросали все силы и средства на привлечение наемных опытных воинов. И надо заметить, в битвах эти ребята были выше всех похвал. Если бы не наемники, противники военного регента были бы повержены сразу. Потому как регулярная армия с ее вечно разглагольствующими на пустые темы военачальниками (как с одной, так и с другой стороны баррикад), была не способна адекватно вести войну и в итоге обеспечить мир.
Наемники противника были шилом в заднице и для батальона Ардора. Особенно некоторые из них, кто путал карты в его колоде время от времени. Словно бы кто-то пытался понять его стратегию, предугадать, обхитрить. И сила, с которой давался отпор, внушала сомнения о том, что повстанческие отряды состояли лишь из Простаков. Тифлинг уже не сомневался, что у противника на службе имелись маги и весьма опытные. Это его забавляло, разжигая интерес. Как у кошки, которая загоняла мышку в норку. Он предвкушал встречу с этими таинственными паладинами-проститутками, не безвозмездно отдающими свои тела на растерзание войне за справедливость.

Ардор прикидывал планы о том, что наемники из Селгонта напрягут свое внимание на долгожданном караване с провизией, чтобы в любой момент дать отпор вражеской атаке на него. Не подозревая при этом, что атака - это лишь декорация, прикрытие.
Тифлинг знал, что Анатрес поведет свое войско и устроит шум, подле обозов. Он не пойдет против воли полудьвола, которому рейна благоволит по каким-то своим соображениям. Уверенность во всем этом позволяла тифлингу сосредоточить свое внимание на собственных планах. Он готовил блиц-атаки на наемничьи отряды, выбрав на сей раз время после полудня, когда палящее солнце будет в зените особенно беспощадно ко всему живому. В это времявоины под доспехами чувствуют себя менее всего собранно. Даже ночью, спросонья, они способны дать отпор больший, нежели в зной. А если отряды еще и лишить воды… В таком случае возможно будет гнать врагов туда, куда заблагорассудится. В кровавую мясорубку или подальше с территории Сембии. Наемникам Ардора под кайфом было все равно, в какую погоду бросаться в бой. Адреналин в их отравленной крови не позволял им чувствовать ни боли, ни усталости, ни страха. Те, чьи сердца или сосуды не выдерживали напряжения, просто падали замертво. А батальон продолжал движение вперед. Без сожаления и оглядки.
Простолюдины говаривали, что горели и плавились пески, когда этот отряд выступал в рейд. Цветы вяли, а животные убегали прочь. Птицы падали с небес без чувств. Дети заболевали, старики хватались за сердце. Горе и печаль селились на тех землях, куда держал путь этот смертоносный отряд. В воздухе пахло горящей серой.
Ох, уж эти простолюдины с их сказками. Или это вовсе не вымысел?..

- Усложним мышкам задачу. Поезжайте, потравите колодцы, из которых черпают воду эти доходяги. Возьмите яды, не жалейте их, лейте щедро. Стелитесь как тени, будьте быстры. А завтра днем мы выступаем. Посмотрим на их муки! - горячие речи тифлинга перед своим отрядом вызвали бурную реакцию. Отморозки ликовали, злобно ржали, хлопали в ладоши. Часть из них, кто был в делах партизанских особенно искусен, отделились от общей массы, набрали склянок с отравой и отправились в сторону, где располагались вражеские лагеря.
Ардор отправился в свой шатер. Втянув очередную дорожку дурманящей пыли через сухие ноздри, он ощутил облегчение и легкость. Неестественное чувство, навязанное наркотиком. Он скинул ботфорты, отстегнул рапиру от пояса, снял шляпу и одежду с себя. Расположился на перине, чтобы вздремнуть перед предстоящим боем.
Но во сне, как по закону подлости, вместо кровавых рек и поверженных врагов он увидел знакомое лицо.

Аватара пользователя
Вирна Рилинвирр
Преподаватель
Преподаватель
Сообщения: 43

Re: Море Упавших Звезд, Сембия.

Сообщение#4 » 2017 авг 10, 10:24:49

Обозы из Даэрлуна - союзного города Селгоната - сильно запаздывали. Они должны были пройти через лагерь еще до полудня, но солнце уже начало клониться к закату, и напряжение среди наёмников нарастало все сильнее, разлившись в воздухе, словно едкий дым. Хулорну пришлось сильно попотеть, чтобы склонить Даэрлун на свою сторону. Отказавшись вступать в открытое противостояние со столицей, глава города согласился снабдить Селгонт провиантом, но его люди не должны были сопровождать обозы на пути, пролегающем в опасной близости от Ордулина. Это грозило Даэрлуну серьезными неприятностями. План был таков, что наемники хулорна должны были принять обоз на нейтральной территории и самостоятельно конвоировать его в город. И если с караваном приключилась беда, то последствия могли решить исход войны не в пользу защитников независимости. Мало того, что Селгонт будет вынужден выживать впроголодь, так и Даэрлун больше не станет рисковать своим нейтралитетом и жизнями людей. Это понимали не только облеченные властью чины, но и каждый рекрут в лагере. Командиры отрядов собирались на совет, исчезая под куполом центрального шатра, в котором разместился командный штаб.

Вирна знала, что Дикая тоже будет там. Многие были против её назначения, считая, что сиськам место в койке да на кухне, а не за одним столом с доблестными мужами. Но никто из них не осмелился высказать свои умозаключения в её суровое лицо, перекроенное войной. Но члены “Кувалды” - отряда Дикой - не видели более достойной главы, чем эта воительница, закаленная в самых ожесточенных боях. И готовы были начистить рыло любому, кто считал иначе. Они доверяли ей самозабвенно, не раз оценив боевые и лидерские качества этой женщины, сражаясь с ней плечом к плечу. В ответ Дикая всегда была предельно честна и прямолинейна со своими подчиненными, но Вирне этого было недостаточно. Она предпочитала получать информацию из первых рук. Ведь любое слово, переосмысленное и пересказанное другими, уже было правдой лишь отчасти. Именно поэтому сейчас эльфийка сидела неподалеку от командного шатра, изображая полнейшую увлеченность чисткой своего оружия. Неспешное скольжение от гарды до острия успокаивало, настраивало на нужный лад. Краем глаза эльфийка видела, как бритоголовая наемница решительно откинула полог и скрылась в шатре. И пускай воительница исчезла из поля её зрения, эльфийка чувствовала её на куда более тонком уровне. Проведя в одном отряде с Дикой достаточно много времени и деля с ней одну палатку на двоих, дроу успела установить довольно прочную связь с её сознанием. Она не раз перекидывала ментальный мост между своим и чужим разумом, чтобы составить полную картину происходящего. Так и сейчас Вирна сконцентрировалась, прикрыв глаза и погрузив внутренний взор в темноту. Дроу была готова поспорить, что у сознания Дикой был не только свой собственный энергофон, но даже запах и вкус. Холодный звон, напоминающий звук встречи двух полых металлических трубочек, ударяющихся друг о друга на ветру, - именно так она слышала своего командира. А вкус горьковатый, словно пепел сожженной акации. Она быстро нащупала то, что искала, погрузившись в чужое сознание, будто муха в тягучую смолу, не успевшую стать янтарем. Чужие мысли, преисполненные негодования, били в её щит, точно молнии в громоотвод. Но Вирне они были неинтересны. Перед ней было множество дверей, из-за которых доносились сдавленные стенания и крики - воспоминания Дикой, что по большей части были кошмарами из прошлого. Она бы могла попытаться подобрать ключ к каждой из них, если бы только личность женщины была ей интересна настолько, чтобы подвергать себя лишнему напряжению. Ей и собственных кошмаров хватало на несколько жизней вперед. Она искала нечто другое. Путешествие по чужому разуму всегда напоминало ей сплавление по горной реке, каждый поворот которой может разбить в щепки лодку самосознания. И тогда темные глубокие воды могут захлестнуть тебя с головой, утащив на самое дно. Дикая не имела способностей к ментальной магии, но это отнюдь не делало её сознание безопасным. Эльфийка не собиралась знакомиться с её демонами, вместо этого балансируя на самом верхнем уровне. Где-то здесь должен быть узкий хрустальный мост, соединяющий разум с настоящим. Тот самый центр, что ежесекундно обрабатывает тонны информации, сплетая в одно цельное полотно те сигналы, что посылают зрение и слух. И теперь, когда эльфийка достигла своей цели, предстояла куда более тонкая и аккуратная манипуляция. Ей нужно было накинуть на тонкую пряжу внешних сигналов еще более тонкое, проницаемое покрывало, которое бы не нарушило механизма, но помогло бы перехватить информацию. Создать своеобразный “жучок”, который бы не спутал и не нарушил процесс, но помог бы к нему подключиться. Эльфийка сосредоточилась пуще прежнего, создавая ментальную призму, не меняющую траекторию чужих каналов, но отражающую их и создающую точные дубли, транслируемые в сознание интервента. Вирна не перехватывала контроль над слухом и зрением Дикой, а разделяла с ней все то, что та видела и слышала. Сигналы доходили до неё с небольшим опозданием, но и этого вполне было достаточно.
-Мы не можем так просто взять и снять лагерь! - чужой голос, наконец, достиг её сознания и эльфийка чутко прислушалась, не используя примитивных органов чувств. А после перед ней возникла и картинка, сперва подрагивающая, но затем окончательно стабилизировавшаяся. Полностью избежать помех на таком расстоянии было невозможно, но в целом все виделось и слышалось достаточно четко. -Если мы не доставим обозы в Селгонт, то плакали наши денежки, - распылялся смуглокожий командир одного из отрядов, активно жестикулируя и то и дело нервно теребя свою седую козлиную бородку. -Вероятно, ты совсем оглох от старости и больше не слышишь ничего, кроме звона монеты, - небрежно бросил его молодой оппонент, закинувший на стол ноги в высоких ботфортах. - Мои разведчики доложили, что эти бешеные псы перерезали отряд Розара, когда тот пытался отбить у них деревню в каких-то семидесяти милях от нас. Нам нужно немедленно сниматься с места и уходить к побережью. Твои чертовы обозы уже растащили по всей Сембии. Смирись, старик, - откинувшись на спинку стула, молодой командир закинул себе в рот горсть жевательного табака и беспечно сцепил пальцы на затылке. - О! Так ты обосрался при одном упоминании о горстке недобитых головорезов? - выпалил старик, порывисто соскочив со своего места и уперевшись руками в стол.-Ты что, только что назвал меня трусом? - прищурился мужчина, потянувшись к ножу у себя на поясе. - А ну, заткнулись! Совет - не место для выяснения отношений. Что тебе известно об этой банде, Морах? - не выдержав напряжения назревающего конфликта, главнокомандующий наемничьих отрядов - капитан армии Селгонта в отставке - ударил кулаком по столу, призывая своих подчиненных к спокойствию. Стоять во главе этой своры, готовой пойти на что угодно ради золота, никогда не было пределом его мечтаний. Морах лукаво улыбнулся, сплюнув на пол пережеванный табак. -Ооо, - загадочно протянул молодой командир, подперев кулаком острый подбородок. - Говорят, это отъявленные мерзавцы из того сорта, что мать родную прирежут, если та в их сторону не так посмотрит. Настоящие бешеные псы с глазами красными от пыли разума. А командует ими, по слухам, настоящий дьявол. Отрыжка самого Абисса. Ублюдок, какого еще поискать. Некий Абалль. Говорят, он залазит под юбку самой Мирабете и вылазит наружу с неслыханными полномочиями, - улыбнулся Морах, оглядев своих компаньонов так, словно хотел оценить реакцию каждого.- Дотяните до полудня и вы лично с ним познакомитесь! Уж он не откажется полакомиться вашими честолюбивыми задницами.
За столом поднялся взволнованный шепот. Те, что прежде так хотели дождаться обоза, уже не были столь уверены в своем решении. Главнокомандующий нахмурился, надвинув на глаза кустистые брови. Он бы с превеликим удовольствием швырнул каждого из этих ублюдков в мясорубку за независимость своей родины, но они по-прежнему были самым ценным оружием, которое было у Селгонта и его хулорна. -Хорошо. Ждем до рассвета и отходим. Мы не можем так рисковать. Это все больше начинает походить на ловушку, - наконец, выдал главнокомандующий, едва удержавшись от разочарованного вздоха. Он не хотел думать о том, что стало с обозами. Или как отреагирует Даэрлун, если обнаружит на месте встречи лишь старые костровища. - Старый приказ остается в силе. Если караван прибудет ночью, то с ним отправится отряд Дикой. А теперь идите и успокойте своих людей.

Вирна мягко выскользнула из чужого сознания, вернувшись в свою собственную реальность. Она, конечно, уже начинала догадываться, что дело пахнет жареным, но даже не представляла, насколько. В лагере уже давно шептались о новой фигуре, неожиданно возникшей на игральной доске. Но Вирна не могла отрицать того факта, что своей дьявольской репутацией этот Абалль мог быть обязан заурядному страху простых солдат, теряющих уверенность день ото дня. Вирне даже захотелось посмотреть на это порождение Абисса. Отчего-то она была уверена, что в кокон из слухов и пересудов окутан какой-нибудь жалкий лысеющий старикашка со страусиным пером на шляпе. Слава командира куется руками его людей. Вот кого по-настоящему стоило бояться. Одурманенная наркотиком, эта саранча была лишена страха и ненужной морали. Совершенное орудие убийства, каждая шестеренка которого несла смерть и разрушение. Не во славу Ордулина или своего командира, а в угоду своим низменным страстям и животным инстинктам. Человек, стоящий во главе такого отряда должен был отличаться не меньшей кровожадностью, чтобы вызывать не только уважение, но и страх в рядах своих головорезов. Ведь только поистине суеверный ужас мог быть единственным авторитетом, способным удержать в узде эту свору, жадную до чужой боли крови. Нет, Вирна определенно хотела заглянуть в глаза этому безумцу, ведущему в бой таких ублюдков. Она понимала, что нужно быть настоящим психом, чтобы вступить в открытое противостояние со столь многочисленным отрядом обученных наемников. На месте командиров эльфийка бы готовилась к куда менее очевидным ходам противника в этой жестокой игре, в которой заведомо не было победителей. Но её дело было маленьким: слушать приказы и вступать бой по мановению руки своего командира. В отличие от большинства своих сослуживцев, она не была заинтересована ни в лаврах, ни в щедрой оплате, ни в победе своей стороны. Она чувствовала себя побитой дворовой псиной, которая прибилась к тем, кто исправно её подкармливал. Временами хороший бой помогал ей вновь почувствовать биение жизни и слабые отголоски того, что было прежде. Заглядывая в лицо опасности, она осознавала собственную смертность и это обнадеживало. Женщина бы уже давно покончила с этим бессмысленным существованием, если бы не инстинкт самосохранения. За последние месяцы она уже пару раз чувствовала дыхание смерти на своей шее, но костлявая обходила её стороной, не желая милосердно прибрать эльфийку к рукам. И теперь, когда с каждым часом вероятность встретить обозы стремилась к нулю, она искренне надеялась, что этот Абалль успеет подвести свою свору к их лагерю. Нет, она не переживала о судьбе членов своего отряда, даже о благополучии Дикой, которая так хорошо к ней относилась. Каждый из них сам выбрал свою стезю, а потому постоянно ставил на кон собственную жизнь, ввязываясь в игры тех, кто готов был щедро оплатить их партию. Вирна не раз видела смерть тех, с кем еще давеча поднимала кружки за одним столом и хлебала кашу из общего казана. И это не вызывало у неё абсолютно никаких сожалений. Она просто перешагивала через трупы своих товарищей, продолжая делать то, что так хорошо умела. Эльфийка даже не была уверена, что останется среди этих людей после того, как избавится от нежеланной и неуместной жизни, развивающейся внутри её тела. Это тягостное существование, лишенное смысла, было знакомо ей и прежде. Но только теперь обрело настолько безнадежную форму. Она не видела смысла тянуть эту лямку, но и не могла поставить точку самостоятельно. И дело было вовсе не в страхе перед смертью. Ей попросту было все равно, что будет с ней дальше. Эльфийка напоминала пожухший лист, оторвавшийся от ветки и гонимый по миру ветрами. Мечты, желания, надежды - все это осталось в прошлом. Погибло вместе с тифлингом. И если Абалль сумеет застать их врасплох, то так тому и быть.
Но эльфийка ошиблась. Обозы, груженные провиантом и оружием, вошли в лагерь за пару часов до рассвета. Свою задержку даэрлунцы объяснили тем, что были вынуждены следовать более долгим путем, в обход вооруженным разъездам столицы, взявшей под контроль все крупные тракты. Собравшись за время меньшее, чем было необходимо на смену лошадей, отряд Дикой в полном составе покинул лагерь раньше, чем первые лучи солнца показались над горизонтом.

Путь до Селгонта от наемничьего лагеря занял бы меньше суток, если бы пролегал через Ордулин. Но нынешние обстоятельства вынудили караван увеличить расстояние вдвое. Кувалды были хорошо обученным отрядом, состоящим не только из умелых воинов и лучников, но и из тех, чьим оружием была магия. Именно благодаря им люди Дикой и получили свое название. Они не раз спасали положение своих союзников, обрушивая на головы врага огонь и молнии. Но даже несмотря на свою ударную мощь, отряд был недостаточно многочисленным, чтобы соваться в самое пекло на подступах к столице. Пуская вперед разведчиков, Дикая старалась предусмотрительно избегать встреч с противником, пусть для этого и пришлось потерять время и сделать значительный крюк.
-Все чисто, - коротко отрапортовал светловолосый северянин, спрыгнув со взмыленной спины своего скакуна. Дикая сдержанно кивнула, но промеж её рыжеватых бровей залегла глубокая морщина. Все складывалось слишком хорошо, а потому вызывало подозрения. Несмотря на то, что они старательно избегали неприятностей, было странно не повстречать на своем пути ни одного партизанского отряда врага.
-А ты что думаешь? - спросила бритоголовая, обратившись к подошедшей дроу. Она знала, что у этой молчаливой женщины всегда было свое собственное мнение, которым она не спешила делиться, если её не спрашивали. В ответ та рассеянно пожала плечами, демонстрируя свое привычное равнодушие к происходящему. Наемница из Кормира искренне надеялась, что безразличие эльфийки было напускным, своеобразной формой защиты своего личного пространства. Вирна не раз уходила от расспросов о своем прошлом, но Дикая ясно чувствовала, что на сердце женщины лежит большая печаль. Она лишь надеялась, что это не повредит их общему делу. Наемнице слишком часто приходилось разочаровываться в людях, и порой она чувствовала навязчивое беспокойство, наблюдая за новым приобретением своего отряда. Что если она поставила не на ту лошадку?
-Я думаю, что тем, кто остался в лагере, следует волноваться куда сильнее, - наконец, выдала дроу в своей привычной иносказательной манере. Но Дикая не стала задавать ей уточняющих вопросов: все и так было предельно прозрачно.
-А брюхатая дело говорит. Надобно им было драпать, пока не поздно, - фыркнул северянин, расседлав свою лошадь. Опасность, нависшая над другими членами отряда была настолько очевидной, что даже он не побрезговал поддержать умозаключения дроу. Уроженец Уотердипа, этот рослый детина не доверял темной эльфийке ни на йоту, и с трудом мирился с её присутствием в отряде. Но это не шло ни в какое сравнения с предубеждениями его брата близнеца. Пожалуй, недоверие к темной эльфийке было единственным, что сближало двух кровных родственников. И если один предпочитал действовать тайно, то второй вечно лез в самое пекло. И если в детстве этих двоих было не отличить друг от друга, то теперь едва ли можно было признать в них близнецов. Настолько многочисленные битвы изуродовали лицо того из них, кто не привык к предательским ударам из-за спины. Дикая вздохнула, задумчиво почесав свое целое ухо. Она и сама не раз задумывалась о том, что решение главнокомандующего было опрометчивым. И в тоже время ожидаемым. Куда больше он пекся о благополучии охваченной огнем родины, нежели о шкурах своих подчиненных, которых считал неуправляемым сбродом.

После недолгой стоянки, давшей такой необходимый отдых людям и лошадям, караван вновь двинулся в путь. Жаркое полуденное солнце едва не плавило все, чего касались его лучи, а потому свободно передвигаться под открытым небом можно было лишь, когда раскаленный диск начинал клониться к закату. До прихода сумерек эльфийка была вынуждена путешествовать под тентом обоза, то и дело подпрыгивающего на камнях и кочках. К тому же в её положении долгие путешествия верхом сильно утомляли, уж не говоря о пеших. Сидя на одном из сундуков, дроу едва не слетела на пол, когда караван резко остановился. Снаружи послышались крики и лошадиное ржание.
-Защищайте обозы! - проревела Дикая и до слуха Вирны донесся звон металла. Дроу откинула тент, болезненно сощурившись от света закатного солнца. Проведя достаточно времени в Верхнем мире, на закате она уже не чувствовала той невыносимой боли, разъедающей её глаза, словно кислотой. И все же даже тусклый свет звезды заставлял её щуриться и испытывать дискомфорт. От затылка до крестца пробежала знакомая вибрация. Энергия прокатилась по её телу слабым электрическим разрядом, приятно покалывая кожу и покрывая её россыпью мурашек. Нервные окончания, словно оголенные провода, чутко прислушивались к сигналам разума, вспыхивающим голубоватыми искрами внутри её сознания. Энергия сгущалась до тех пор, пока не излилась наружу, окутав эльфийку незримым коконом. То, что было тоньше нити шелкопряда, могло поглотить силу почти любой физической атаки, надежно защищая свою создательницу. Защищенная лишь наручами из сыромятной кожи, Вирна была вынуждена возводить щит каждый раз, как только на горизонте появлялся неприятель. Ни одни доспехи не сели бы должным образом на её округлившуюся фигуру. Враги напали внезапно, буквально свалившись на головы наемников с неба. Укрывшись в ветвях деревьев, псы Ордулина атаковали неожиданно, застав защитников каравана врасплох. Наверняка, тут была замешана магия, не позволившая разведчикам даже заподозрить присутствие врага. Сомкнувшись кольцом вокруг обозов, Кувалды держали линию, не позволяя ордулинцам даже приблизиться к ценному грузу. Держась в тени, эльфийка не торопилась извлекать клинки из ножен и вступать в бой. Она внимательно наблюдала за происходящим, которое все больше напоминало ей театральную постановку, нежели яростную атаку. Вступив в бой скрытно, атакующие могли обрушить на головы врагов град стрел сильно проредив и без того немногочисленные ряды наемников. Или же вовсе попытаться поджечь обозы, одним махом лишив Селгонт такого необходимого провианта. Но вместо этого эльфийка видела безыскусную лобовую атаку, будто служившую отвлекающим маневром. Вирна оглядывалась, вот-вот ожидая, что в бой вступит совсем иная сила, которая захлопнет ловушку. Но враги по-прежнему лениво наседали на линию защитников, даже не пытаясь прорваться к обозам. Стоя в стороне, она видела все с предельной ясностью, в отличие от тех, кто отражал вражеские удары, находясь в пылу боя. Ни одна из сторон не понесла значительных потерь, когда командир вражеского отряда протрубил отступление.
-Не дайте им уйти, бей ублюдков! - взревел испещренный шрамами северянин, подняв в воздух свой двуручный меч и готовясь броситься следом за отступающими врагами. Но был строго остановлен приказом Дикой, удержавшей свой разгоряченный отряд от необдуманных действий. Все это могло быть просто-напросто уловкой, призванной заманить их в ловушку. Подхватив своих раненых, враги нырнули в воронку открывшегося портала. Седовласый командир изящным жестом снял шляпу со своей головы, манерно отсалютовав своим врагам в знак прощания, после чего вошел в портал вслед за своим отрядом.
-Чисто, говоришь!? - зарычала наемница из Кормира, толкнув своего старшего разведчика на стоящий позади обоз. Несмотря на то, что северянин был выше её на голову и значительно шире в плечах, он малодушно подался назад и явно опешил. На фоне разъяренной Дикой этот амбал казался сущим мальчишкой, получившим оплеуху за свои проделки.
-До самой развилки не было ни единой души. Клянусь! - заблеял разведчик, жестикулируя так, словно это могло помочь ему выглядеть убедительнее. Вирна хотела было вступить в диалог, поделившись с Дикой своими наблюдениями. Но затем передумала, прикусив язык. Нет, вовсе не из страха попасть под горячую руку командира. Эта шутовская атака навела её на определенные подозрения, которые она вдруг резко захотела оставить при себе. Дикая была прирожденным лидером и хорошим стратегом. Но в том, что касалось интриг и подковерных игр, была до безобразия проста. Опоздание каравана и эта неловкая засада могли быть стеклышками одной мозаики. Эльфийке вдруг стало любопытно, чего с ней не бывало уже давно. На фоне полнейшего равнодушия к происходящему последних дней это внезапное любопытство было глотком свежего воздуха. Своеобразным шагом навстречу к выздоровлению. А потому этот интерес должен быть удовлетворен в полной мере. Цена, которую придется заплатить Селгонту из-за её молчания, эльфийку совершенно не волновала. Обозы должны достичь конечной точки своего маршрута.

Аватара пользователя
Ардор Рузе
Обитатель
Сообщения: 34

Re: Море Упавших Звезд, Сембия.

Сообщение#5 » 2017 авг 25, 10:17:58

С первыми лучами солнца диверсанты ударного отряда отморозков возвратились в лагерь. Один из них – тот, кто был самым уравновешенным из всех, - поспешил явиться с докладом к своему командиру. Невысокий и тощий, как щепка, человек направился в шатер к Абаллю. Возраст диверсанта было сложно определить по многим параметрам: он был сухой настолько, что, казалось, жировая прослойка под его кожей отсутствовала вовсе. Человек был одет только в черные льняные штаны, словно бродяга. На широком кожаном поясе его шаровар имелось множество заклепок и карманов для различных колб и самодельных бомб. Голый торс, бритая налысо голова и лицо постоянно подвергались воздействию палящих солнечных лучей, отчего его невероятно смуглая пористая кожа была испещрена морщинами. Человек был липкий и блестящий от пота, который, казалось, не высыхал на нем никогда. Несло от него за километр против ветра так, что вяли цветы. Головорезам из бешеных псов такие бытовые мелочи как гигиена были не интересны.

Глубокая кювета овальной формы из черного дерева была слишком пафосна для военного шатра. Однако ее привезли специально для одного из командиров, чтобы он имел возможность отдыхать отдельно от остальных. Тифлинг на самом деле пошутил, когда потребовал себе такой предмет интерьера. Он бы мог поплескаться из обычного ведра, как и простые солдаты. Но раз его капризы выполнялись на полном серьезе, то он решил этим пользоваться. На внешней стороне новопривезенной ванны была изящная узорная резьба. Внутренняя поверхность была идеально ровной и отполированной настолько, что изъяна было не найти даже под лупой. У тифлинга сложилось ощущение, что эту штуку для него изготовили специально, причем под угрозой смертной казни за любую неточность. Как знать, не исключено, что было это именно так. Вдобавок к предмету омовения были преподнесены различные благовония и саше с мыльным корнем и травами.
В теплой воде и ароматной пене нежилось краснокожее тело. Откинув рогатую голову на бортик ванной и прикрыв глаза, мужчина боролся с подступающей дрёмой. Его так чудесно расслабило, что даже нелюбовь к воде уступила этому нежному чувству безмятежности. Тому, чему он стремился отдаться хотя бы на несколько минут. Однако забытье длилось недолго и было нарушено вошедшим в шатер диверсантом. Тифлинг услышал шорох шторы и шаги вошедшего, но продолжал лежать в ванне, не открывая глаз.
- Дело сделано, команданте Абалль. Мы обработали колодцы. Выманили часовых и обгадили поилки этим чунгас. Но…
Красные веки тифлинга распахнулись в тот момент, когда человек заколебался и его речь выдала неуверенность, растерянность. Рогатый повернул голову на докладчика с выражением лица, не предвещающего ничего хорошего. Человек под взглядом полутора желтых глаз попятился, малодушно сделав шаг назад. Было видно, что даже отшибленные головорезы опасались гнева полудьвола. Диверсант и без того имел некоторый речевой изъян - периодически заикался, а тут так и вовсе весь задергался, словно его повсюду жалили насекомые.
-Что значит твоё “но”? Выкладывай! - скомандовал Абалль, приподнявшись на локтях так, чтобы принять в ванне сидячее положение. Тифлинг перестал любить всяческие “но” на своем пути. Слишком много их было в его жизни. Они его выводили из себя. Мужчина запретил себе впредь совершать ошибки.
-Сеньор, мы смогли отравить колодцы, но не сумели подобраться к цистернам, что имеют эти мыши в лагере. Их часовые бдительны, как совы, - борясь с дефектом речи и страхом, протараторил головорез.
Тифлинг выпрямился в полный рост и принялся отжимать от воды свои длинные дреды. - Ты пытаешься сказать мне, что у чунгас имеются остатки чистой воды. Хм... ну что ж, едва ли остатков хватит надолго. Погоды в этих краях стоят жаркие с середины дня и до вечера. А значит им все равно потребуется пополнить запасы. Ты храбр, что явился. Но больше не приходи с плохими вестями.

Спустя некоторое время Абалль покинул свой шатер. На нем была новая рубашка с широкими рукавами, но на этот раз черного цвета. Черно-серебрянные полосатые кальсес, ботфорты и шляпа с длинным полосатым пером по-прежнему были на нем, как и в минувший день. Тифлинг мял в руках платок, старательно очищая пальцы от крови. На его лице была какая-то странная, легкая улыбка, а глаза выглядели ясными, как у хорошо отдохнувшего, готового к новым свершениям человека.

- Убери там, - мужчина сунул окровавленным платок подошедшему юноше, который по своему виду и говорящим тату на лице являлся рабом. Абалль указал рукой на свой шатер, оттолкнул раба и пошагал дальше. Слух уловил то, как мальчишка ахнул, войдя в командный шатер. На полу, прямо в центре помещения, валялся изуродованный труп недавно вошедшего туда диверсанта, чей доклад удовлетворил командира не в полной мере.
В лагере хором отсалютовали вышедшему командиру, выкрикивая всякую всячину, начиная комплиментами в адрес его внешнего вида и заканчивая тем, что именно они собираются сотворить с вражеским лагерем. Наемники готовились в рейд как всегда - употребляя сильнодействующие зелья или вдыхая дурманящие порошки, а также измазываясь в крови свежеубитых животных или рабов. Наркотики, запах крови и жара приводили разум этих ублюдков в состояние чистейшего безумия. И действительно - горе тому, кто попадался такому отряду на пути. С этим войском невозможно было договориться, не имели эффекта мольбы и стенания. Угрозы тем более лишь получали обратный эффект. Раз за разом, день за днем Селгонт терял шансы на успех отвоевать себе независимость. Даже Даэрлун, некогда союзный последнему, начал сдавать свои позиции, переходя больше в нейтралитет и тем самым, вставая в удобную, коленно-локтевую позицию перед Ордулином. Было без дополнительных усилий очевидно, чья сторона лидировала в текущей гражданской войне. А главы Даэрлуна, судя по всему, пусть и с тяжестью на сердце приняли решение не тратить попусту свои ресурсы, губя жизни своих граждан. Да и свои собственные. Пусть и такой, можно признать, подлой ценой. Именно поэтому обозы, груженные провиантом из “союзного города” так задержались невесть где. Подкуп здесь, подкуп там, шантаж, угроза, воздействие на разум и вуа-ля! Дело в шляпе. В роскошной шляпе рогатого чудовища, что наводил панический ужас на войска как союзные, так и вражеские. План, претворенный в жизнь, не был пропитан кровью честных даэрлунцев. Он был до краев наполнен коварством и предательством. Абалль, даже не будучи профессиональным воякой, понимал, что победы даются не столько кинжалом, сколько умом. Хитростью, смекалкой, наглостью и авантюризмом. Всеми теми качествами, которые были близки ему.

Тифлинг не спешил отправляться в путь. Он велел своим ублюдкам седлать скакуна, а сам направился к месту трапезы. В сердце лагеря был установлен огромный вертел, на котором жарили барана. Сочная туша источала такие ароматы, что голова шла кругом и рот обильно наполнялся слюной. Для командира поднесли самый лучший кусок и поставили кубок вина, наполненный до краев. Здешний край некогда очень славился своими виноградниками, являющимися родителями разнообразных сортов божественных вин. Правда в нынешние времена земли оскудели. Абалль догадывался, что в этом было много его собственной вины. Он жег деревни, как бумажные салфетки, не задумываясь о дальнейшем благополучии этой страны и того, каким образом она будет реабилитироваться. Мирабетте, похоже, было еще меньше до этого дела. Рейну беспокоила лишь власть над всей Сембией и все. Тифлинг ел молча, всем своим видом показывая, что его во время трапезы лучше не беспокоить. Никто и не попытался этого сделать. Тем более, что слух о смерти одного из членов отряда от рук командира разнесся быстро. Ублюдки сидели тише воды, в смиренном ожидании. Им давалось это непросто, дурман в их жилах гнал их на “подвиги”. Но ни одна задница так и не покинула свой насест, пока не встал командир.
Далее было недолгое обсуждение плана действий, которое полудьвол в довольно жесткой и четкой манере донес до своего обезумевшего отряда. С такими отбросами приходилось общаться лишь только так. После чего отряд выступил в рейд к тому месту, где стоял лагерь наемников Селгонта.

После полудня цепным псам Абалля удалось добраться до места стоянки вражеского лагеря. Тифлинг остановил своего черного лоснящегося скакуна в километре от шатров оппонента. То же самое он приказал сделать и своим ублюдочным, одурманенным солдатам. Удержать их было непросто, пришлось прибегнуть к ментальным усилиям, чтобы усмирить свой малоадекватный и трудноуправляемый отряд. Несмотря на расстояние, тифлинг слышал крики и малоописуемые звуки, присущие суматохе и панике. На то, что лагерь продолжал спокойно и слаженно функционировать, было непохоже. Видимо, задуманное намедни возымело свой злосчастный эффект. Аббаль потребовал жестом руки передать ему подзорную трубу, чтобы получше рассмотреть это безобразие. И в своих догадках он не ошибся, увидев, как носятся человечки (которые являлись лекарями, скорее всего), пытаясь напичкать своих товарищей чем-то вроде противоядий. А оставшиеся невредимыми члены отряда собирали отравленных. Те, кто подавали признаки жизни, спешно грузили пожитки, чтобы скорее сняться с места. Во вражеском лагере царила неразбериха - благодатная почва для ударного набега. Удовлетворившись зрелищем, Абалль скомандовал идти в наступление. Работа требовалась непыльная - лишь додавить оставшихся таракашек, что и так еле ползали. Тех же, кто пытался слинять, предстояло чуть усерднее обработать, что тоже, в принципе, не составило бы труда.
Отряд головорезов не вошел в наемничий лагерь Селгонта. Он ворвался в него, как разряд молнии в сухое дерево на холме. Ублюдки, вооруженные всеми видами холодного оружия и отсутствием морали и страха, стригли бедолаг, словно изголодавшаяся саранча сочные посевы. Ни мольбы о пощаде, ни проклятья не могли остановить смертоносного клинка. Так бы и полегли все до единого, а остатки лагерных построек были бы превращены в пепел, но Абалль решил вдруг спешиться и приостановить разрушения. Он велел оставить в живых несколько пленных, кто был в относительном здравии и рассудке. А сам, тем временем, отправился осматривать опустевшие шатры на предмет чего-нибудь любопытного для его глаз.

Весь тот хлам, что удалось узреть желтым глазам, тифлинг готов был бы сжечь немедля, да только лишь один предмет остановил его от этого шага. Под безыскусной тумбой обнаружил мужчина серебряный круглый предмет размером с половину его ладони. Монета. Одна сторона изображала вертикальный меч на фоне полной луны, а с другой стороны была выгравирована танцующая дева. Этот символ ему удалось бы узнать даже в угаре пьяном, несовместимом с жизнью для большинства обитателей Прайма. Подобный оберег давался жрицей культа Эйлистри всем тем, кто являлся на порог культовой общины с просьбой о помощи и приюте. Кто получал в итоге благословение богини и отныне имел возможность войти в свой новый дом вновь. На его памяти была одна женщина, получившая точно такую же монету. Но мужчина не мог поверить в подобное совпадение. Поэтому решил прибегнуть к своим пророческим возможностям. Правда, все его усилия в этой области оказались тщетными. Чрезмерно опьяненный пылью разума мозг напрочь отказывался считать какую-либо информацию с найденного предмета. Ничего не выходило, как бы Аббаль не старался. Еще и дикари из его отряда то и дело забегали в шатер с какими-то дурацкими расспросами, смысл которых до командира доходил очень запоздало и отрывисто. Тифлинг впал в замешательство и отвечал односложно: “Оставить в живых пленников”. Призраки прошлого протянули свои тощие, загребущие лапы. Отмахнуться от них было сложнее, чем найти свой шатер в полной отключке. Сложно было описать, что почувствовал рогатый в ту минуту, когда обнаружил монету культа Эйлистри. Гремучая смесь безумной злости, обиды, и в то же время тонкая упругая ниточка надежды, радости, способная смешать краски негативных эмоций. Противоречивый коктейль, способный расплавить мозг, как свечной воск. Неспособность окунуться в тайну появления в этом месте столь диковинной монеты лишь подстегнула интерес тифлинга и породила в его голове новый план. Теперь ему хотелось увидеть не только магическую мощь лагеря наемников Селгонта, но и хозяина сего предмета. То, что лагерь был неполон в момент прибытия отряда головорезов, Абалль не сомневался. Слишком немногочисленными были поверженные противники для того количества утвари в шатрах. К тому же некоторые костровища были затушены не так давно. Едва ли оставшимся понадобилось разводить лишние костры просто так. Погоды стояли довольно жаркие для дополнительного обогрева. Здесь наверняка имелось больше наемников. Но они ушли заблаговременно, до появления убойного отряда Абалля. Возможно, до момента осквернения колодцев. Но тут уж - как знать… Однако тифлингу было бы обидно осознать, что остальные члены вражеского отряда полегли, как мухи, где-нибудь на дорогах. В этом случае знакомиться было бы просто не с кем.
-Оставьте его в покое, твари! Дайте-ка я поговорю с ним.
Абалль снял шляпу перед пленником, приблизившись к нему. Паренек, на вид не старше семнадцати, был уже изрядно подмят. Его лицо и руки были в крови, одежда изорвана в клочья. Удивительно, что звери в человечьем обличии послушали своего командира и не разрубили юношу на куски. На подошедшего тифлинга смотрела пара широко открытых карих глаз. Полудьявол напрягся, чтобы прочесть эмоции пленника. Тот боялся, что естественно в его состоянии. Но, как настоящий воин, боролся со своим страхом. В нем кипела ненависть и жажда отмщения. Тифлинг улыбнулся приливу эмоций знакомого оттенка. Все эти мальчишки были похожи друг на друга. Желают одного и того же и уверены, что смогут побороть то, что в их возрасте и положении побороть невозможно. Лишь только смириться.
- Аа... да ты лекарь. Теперь я понимаю, почему ты ТАК хочешь моей мучительной смерти. Ты из тех, кто счел своим долгом согреть все холодеющие руки. Увы, -тифлинг жестом руки предупредил попытки мальчишки что-то возразить. Тот лишь злобно засопел и насупил свои брови, бурые от засыхающей на них крови. - Знаешь, я сохраню тебе жизнь. Хотя бы потому, что ты не обделался от одного моего вида, хотя я не такой уж и жуткий. Есть и пострашнее. Например, воон тот мужик с мачете, - присовокупил тифлинг уже шепотом, наклонившись к пленнику, и указал на одного из членов своего отряда - высокого, загорелого мужчину средних лет, чья кожа пережила, похоже, не одну проказу. Вся она была покрыта рытвинами и гнойными язвами. Лицо не было исключением. Тот тип выглядел поистине отвратительно. Воняло от него под стать. Смрад гниющего заживо тела был слышен на расстоянии. Так, что пленник сумел его почувствовать и скривился, переведя взгляд с уродливого мужика обратно на тифлинга. - Я понимаю, что не должен оставлять кого-то в живых и все такое, но! Давай нарушим эту мою директиву. Однако ты будешь обязан мне жизнью и обязательно заплатишь. Цена будет высокой, но справедливой. Я позволю выжившим покинуть это место, -тифлинг обвел рукой периметр, по которому был расположен наемничий лагерь Селгонта. - А ты поскачешь к своим хитрожопым товарищам, что слиняли отсюда раньше остальных и передашь послание. Я даже напишу его на бумаге. Бумагу дайте, сукины сгустки! - грянул полудьявол своим людям. Один из них, дергаясь, как на шарнирах, притащил клочок пергамента, найденный в одном из сундуков. Абалль нацарапал на клочке короткий, но емкий текст, поставил свой автограф.
-Держи и помни, что жизнь твоих людей зависит от тебя до тех пор, пока ты не передашь привет от меня своим братишкам. Давай без геройства, ведь смотри же сам - это бессмысленно! - тифлинг не упустил возможности поиграть со своей жертвой. Накалить её нервы до предела. Но в его речах была большая доля правды. Он отчего-то знал, что этот подросток из кожи вон вылезет, но принесет информацию и послание своим командирам. Надеялся лишь на то, что буквально вылезет, иначе силы на пафосные речи были потрачены впустую.
Выживших в лагере наемников врага осталось столько, что их можно было пересчитывать по пальцам. И пусть в последнее время это было нетипично для Абалля, он выполнил свое обещание, позволив всем до единого уйти. Выжившие драпали без оглядки, скрываясь в чаще леса со скоростью ветра. А паренек, окровавленный так густо, что узнать в нем живого человека было проблематично, был посажен на лошадь и отправлен в сторону Селгонта с важной миссией.

Аватара пользователя
Вирна Рилинвирр
Преподаватель
Преподаватель
Сообщения: 43

Re: Море Упавших Звезд, Сембия.

Сообщение#6 » 2017 авг 25, 10:49:22

Вирна стащила c себя сапог, перевернув его подошвой вверх и вылив себе под ноги воду. Теперь, когда они переправились через реку, вода в которой в это время года едва доходила ей до груди, Вирна ясно видела вдалеке высокие башни крепости Селгонта и стройные шпили замка, выглядывающие из-за неприступных стен. Остальные члены отряда хоть и не видели сквозь ночную тьму также хорошо, как дроу, тоже предчувствовали долгожданный отдых. После долгого изматывающего пути город возник на горизонте, словно оазис. Вкус горячей пищи уже трепетал на языках людей, а натертые седлами задницы так и чувствовали под собой мягкость набитых соломой перин. Но эльфийка не разделяла воодушевление своего отряда, не прельщалась обманчивым гостеприимством за высокими стенами. В то время как Кувалды получили свою успокоительную пилюлю, отразив атаку на обозы, Вирна не переставала чувствовать подвох. Даэрлун хоть и входил в состав Сембии, с незапамятных времен был государством в государстве, строящим тесные взаимоотношения с Кормиром. Хулорну не стоило так рьяно жать первую протянутую ему руку. Даэрлун был куда больше заинтерсован в скорейшем прекращении военных действий вблизи своих границ, нежели в победе той или иной стороны. И в сложившихся обстоятельствах было куда выгоднее поддержать Мирабетту и Ордулин, а не Селгонт, терпящий неудачу за неудачей. С одной стороны решение хулорна было понятно: ресурсы истощались день ото дня, и он хватался зубами за малейший шанс. Но с другой – слишком доверял тем, чья помощь могла выйти боком. Но Вирна не была военным советником или хотя бы командиром отряда, чтобы высказывать свои умозаключения вслух. А потому она просто плелась следом за обозами навстречу башням и шпилям.
Караван вошел в город еще до рассвета. Никто не встретил их ликованием и фанфарами. Простому люду, выживающему на воде и черством хлебе, было незачем знать о ресурсах, которыми действительно располагал город. Их разгрузили быстро, без шума и пыли, а наемников не пригласили на торжественный прием к хулорну, а разместили в солдатской казарме. Их ждали жесткие нары и стылая похлебка, которой побрезговали бы накормить даже дворцовых гончих. Провиант, пожертвованный Даэрлуном, предназначался не для наемничьего сброда. Но, угрюмо хлебая солдатскую похлебку, Кувалды даже предположить не могли, какой лучезарной улыбкой их одарила Тимора.

-И ради этого мы надрываем спины и тупим свои мечи, - фыркнул коренастый дворф, вылавливая льдинки стылого жира из своей миски. Аренор говорил редко, считая, что за него говорят его мечи и поступки, но даже он не смог проигнорировать столь теплый прием. Резво орудуя ложкой в своей миске, Дикая взглянула на дворфа исподлобья. В отличие от Аренора, безбородого дворфа с золотой серьгой в ухе, она была наемницей, сколько себя помнила. И прекрасно понимала, что они были всего лишь оплаченным пушечным мясом, которому едва ли стоит надеяться на щедрость и уважение заказчика. Вирна же даже не притронулась к своей еде этой ночью. Один вид отвратительного варева вызывал у неё рвотный рефлекс. Да и дьявольский отпрыск не на шутку разошелся, то и дело адресуя своей матери пинок под дых, от которого перехватывало дыхание. В последнее время плод стал очень активен, и Вирне в этом виделось скорое разрешение от своего бремени.
-Ешь. Завтра мы вновь отправляемся в путь, и я не собираюсь тащить на своем горбу твою брюхатую тушку, - строго сказала Дикая, утерев рукавом свои тонкие губы, блестящие от жирной похлебки. В окружении своего отряда она всегда говорила с Вирной подчеркнуто строго, зачастую не скупясь на крепкие выражения. Эльфийка не удивлялась такому двойственному отношению своего командира. Дикой были ни к чему слухи, подрывающие её авторитет беспристрастного лидера. Несмотря на то, что Кувалды были для неё почти семьей, она не хотела давать острым на язык наемникам пищу для плоских шуточек и фантазий на тему их с дроу взаимоотношений. Достаточно было и того, что Вирну считали командирской любимицей, заслужившей особое отношение благодаря своему пузу. Рилинвирр же явственно ощущала, что женская солидарность была здесь абсолютно не при чем. Дикая абсолютно не умела врать. Вирна демонстративно отодвинула от себя нетронутую миску.
-Да что ты носишься с этой черномазой? Не хочет жрать - нам больше достанется, - утробно гоготнул покрытый шрамами северянин, протянув свою огромную ручищу к миске дроу. Казалось, этот здоровяк был способен сожрать что угодно. И даже случись ему хлебать из одного корыта со свиньями, он бы опустошил его до самого дна, причмокивая от удовольствия. Эльфийка молча поднялась из-за стола под осуждающий взгляд командира и смачное чавканье одного из близнецов. Эта женщина порой казалась Дикой настолько невыносимой, что ей хотелось всыпать плетей, разом выбив из неё все капризы. Но с другой стороны было нечто безумно притягательное в этой строптивости и своенравности дроу. Дикая была уверена, что нахлобучь на эту бабу холщовый мешок да вылей на голову ушат помоев, она все равно не потеряет своего благородства и этого высокомерия во взгляде. Покинув столовую и найдя себе подходящий угол, эльфийка погрузилась в то состояние между сном и бодрствованием, которое восстанавливает силы куда лучше заурядного сна. Среди людей она часто предпочитала спать, зная что её “дремление” немало напрягало других членов отряда. Но сейчас Вирна как никогда ощущала, что с приходом утра ей потребуются все её силы.
----
Маэрик Фивз, первенец Норака Фивза и любимец своей матери, бессильно упал на взмыленную шею своей кобылы. Но тут же ухватился за поводья, почувствовав, как начинает погружаться в вязкое забытье. Силы покидали его избитое тело, но стоило лишь закрыть глаза, поддавшись своей слабости, как перед взором тут же всплывала ужасная краснокожая рожа. Он знал, что кошмары еще долго не покинут его. Бессчетное количество друзей и товарищей умерло сегодня на его руках, захлебываясь собственной кровью. Их стеклянеющие глаза и холодеющие руки еще долго будут являться ему во снах. Еще вчера по их бородам тек эль, а из груди вырывался веселый смех. Но сегодня… сегодня только кровь и предсмертные хрипы. Всего за пару часов юный Фивз постарел на несколько десятков лет, и в его кудрявых волосах забелела седина. Сегодняшний день разорвал в клочья романтический флер юношеских фантазий. Вдохновленный песнями бардов, он ждал совсем другого, покидая отчий дом. Но сегодня прозрел, словно слепец, рожденный незрячим. Война показала ему свое истинное лицо. Паскудную красную рожу, осененную черными патлами, точно змеями. И если ему посчастливится вернуться в родную деревню, и друзья и родственники соберутся в круг, чтобы спросить его, как выглядит война, то он опишет им этого красного демона. Маэрик положил руку на пояс, нащупав под изодранной рубахой бумажный свиток. Он просто не имеет права умереть. Он должен рассказать о том, что видел. Но Фивз ясно ощущал, что не дотянет до Селгонта, даже сумей открыть у себя второе дыхание. Даже затуманенный разум был способен осознать, что его, покрытого грязью и кровью, не подпустят к хулорну и на пушечный выстрел. Важная информация пойдет по рукам и затеряется, исковерканная и обесцененная. Маэрик развернул свою лошадь, пришпорив её что было сил. Он мчался к побережью, вглядываясь в горизонт слезящимися от ветра глазами. Там собирались те отряды, что покинули лагерь с первыми лучами солнца. Те, что еще не знали об ужасной участи своих сослуживцев и должны были стать подкреплением в битве, развернувшейся под Дорсом. Дорс… деревня, что была всего в какой-то сотне миль от его родного дома. Дома, где его ждали слепая от слез мать и постаревший отец. Его маленькая курносая сестренка и старый верный пес Руни. Невыносимая боль сдавила его сердце. И Фивз вдруг ощутил в своем теле неожиданную твердость. Не иначе как боги обратили на него свой взор. Вдали заблестела узкая полоска Моря Упавших Звезд.
Чьи-то руки стащили паренька с лошади, заботливо уложив на траву. Он слышал вокруг себя взволнованный гул голосов, но слова ускользали.
-Красный… демон… - прохрипел юноша, когда чья-то голова склонилась над ним, закрыв собой небо. Маэрик Фивз, первенец Норака Фивза и любимец своей матери, улыбался. Он успел. Он смог. Он умирал счастливым. Ему было не суждено увидеть родную деревню, выжженную дотла.
----
Тамлину Ускеврену, хулорну Селгонта, не спалось этой ночью под своим бархатным балдахином. С тех пор, как его отец стал заложником Мирабетты, молодого хулорна часто посещала бессонница. За последние месяцы он сильно постарел: его виски засеребрились, а под глазами залегли темные тени. Он был не готов ни к тяготам правления, ни к ужасам войны. Сперва драконы и огненный дождь, приведшие страну к голоду, а затем эта ведьма Мирабетта. Казалось, еще вчера он охотился в родных лесах со своими звонкими гончими и кружил в танце самых прекрасных женщин Селгонта. А сегодня… Сегодня от него требуют слишком многого. Лорд Ускеверн поднялся с кровати, натянув на себя пунцовую рубаху и черные брюки, скроенные по последней моде. Откинув тяжелую штору, Тамлин прислонился лбом к кованной решетке своего окна, слепо таращась в предрассветные сумерки. Все смотрят на него с такой надеждой, словно он - последний шанс этой страны. Но никто, никто из них не знает, как страшно ему бывает наедине с самим собой. Тамлин Ускеврен, последняя надежда Селгонта, боялся до дрожи в коленях. Он не просил этих людей надевать на него венец правителя. Не желал становиться хулорном Селгонта, как и не желает быть правителем Сембии. Порой паника овладевала им настолько, что Тамлину хотелось послать все к чертям. Пускай стерва Селкирк подавится и Сембией, и Саэрбом. Договор с Даэлурном не был той козырной картой, которую можно достать из рукава под восторженные вздохи союзников. А теперь и вовсе казался большой ошибкой. Напрасно он слушал Совет. Напыщенные старые глупцы, набивающие гульфики песком. Он знал, что они считают его всего лишь мальчишкой, марионеткой в своих морщинистых руках. Они лишь снисходительно улыбнулись, когда он предложил обратиться за помощью к Шадовар. Анклаву могущественных колдунов, изгнанных с Торила и черпающих силу из самой Тени. Огромный риск, но и сокрушительная сила, способная сыграть решающую партию, положив конец этой войне. Хулорн Селгонта вцепился руками в кованую решетку до побеления костяшек. Его отца никогда не было рядом, когда он был нужен сильнее всего. Тамлин подошел к комоду, аккуратно сняв деревянную панель над верхним ящиком. Его маленький тайник, о котором не подозревала даже горничная, знавшая дворец, как свои пять пальцев. Молодой лорд просунул руку внутрь, пошарив внутри комода и выудив маленький мешочек весом в несколько унций. Вернув панель на место и развязав науз, Тамлин высыпал себе на ладонь маленькую щепотку голубоватого порошка. Пыль разума ударила в ноздри, заставив глаза хулорна заслезиться. Совсем чуть-чуть, для ясности разума. Его невинный секрет, прибавляющий уверенности и разгоняющий кошмары. Тамлин сморщил точеную переносицу, почесав лоб. Казалось, внутри его черепа заползали крошечные насекомые.
-Лорд Ускеврен, мой хулорн! - дверь резко открылась, громко поприветствовав стену. В свете дверного проема стоял запыхавшийся начальник шлемов - стражи Селгонта. Тамлин подскочил на месте, спрятав за спину руку с зажатым в ней мешочком.
-Ты совсем рехнулся, врываясь в покои лорда без предупреждения!? - крикнул Тамлин, и его голос предательски сорвался и задрожал.
-Простите, мой лорд. Обозы из Даэлурна… они отравлены, - пролепетал начальник стражи, раболепно склонив голову к груди.
----
Звон доспехов и топот дюжины ног Вирна заслышала задолго до того, как вооруженная стража ворвалась в их казарму, но даже не открыла глаз. Кувалды повскакивали, как по команде, схватившись за свое оружие, когда дверь распахнулась и внутрь ввалились вооруженные шлемы.
-Именем, хулорна! Нам приказано взять вас под стражу и сопроводить на допрос. Любое сопротивление будет расценено как предательство Селгонта и Лорда Ускеврена, - отчеканил начальник стражи, красноречиво выставив вперед свой палаш.
-Ну, давай, рискни, ржавое корыто! - процедил здоровяк-северянин, сжав в своих ручищах внушительный двуручник и смачно сплюнув на пол сквозь щербину между зубами. Дикая остановила его жестом, шагнув вперед навстречу стражникам. Она понятия не имела, в чем их подозревали, но устраивать бойню в казарме было не самой лучшей идеей.
-Мы пойдем сами. Нам нечего скрывать, - гордо вскинув подбородок, холодно ответила женщина, убрав меч в ножны и скрестив мощные предплечья на своей груди.
Вооруженная стража сопроводила их в подземелье, где за толстыми решетками томились преступники всех мастей. Растолкав отряд по камерам, стража вскоре вернулась за Дикой, надев на наемницу кандалы и сопроводив по темному коридору, тускло освещенному факелами.
-Кажется, твоя мечта сбылась, Аренор. На прием к хулорну нас все-таки пригласили, - нервно хихикнул долговязый маг, обычно увешанный таким количеством талисманов, что они грозили сломать его тонкую шею под своим весом. Но сейчас был лишен их всех, и это очевидно его нервировало. Никто из стражи не желал отвечать на расспросы пленников, но дроу и без этого знала, откуда дует ветер. Что-то было явно не так с теми обозами, которые они пригнали ночью. Уж слишком много им было знаков, заставивших дроу заподозрить неладное. Дикая долго не возвращалась, заставив своих товарищей как следует понервничать. Имея в своих рядах магов, даже обезоруженные Кувалды могли наделать в дворце много шума, прорвавшись к выходу с боем. Лишь нежелание ставить под угрозу жизнь своего командира заставляла их оставаться за решетками. И в тоже время они были готовы отправиться на выручку Дикой, если та будет отсутствовать слишком долго. Камеры, забитые наемниками, гудели, словно ульи, игнорируя призывы стражи к тишине. Вирна приблизилась к решетке, примеряясь к толщине и прочности металлических прутьев. Было не исключено, что те были защищены от магического воздействия, но выстоят ли они перед мощным телекинетическим взрывом? Перспектива сидеть в тесной камере очевидно радовала её не больше, чем остальных. Дикая вернулась через несколько часов. На ней не было никаких следов побоев, но выражение её лица было таким, словно её с головой макнули в бочку с дерьмом.
-Ты! - гаркнул стражник, указав пальцем в латной перчатке на долговязого мага. Вероятно, достопочтенные хранители порядка в Селгонте желали сравнить показания наемников.
-Обозы из Даэлурна были отравлены. Идиоты из стражи утащили бочку с солониной и всю ночь высирали свои внутренности, а к утру издохли, как собаки. И теперь они считают, что мы приложили к этому руку, - угрюмо сообщила бритоголовая наемница, когда Кувалды окружили её, точно сироты богатого мецената.
-Да чтоб я сдох! - воскликнул безбородый дворф, возмущенно потрясая в воздухе сжатыми кулаками. - Они это серьезно?
-Серьезней некуда, - покачала бритой головой Дикая. -И еще до полудня нового дня нас либо отпустят, либо поведут на свидание с плахой. Наемники загудели пуще прежнего, засыпая своего командира вопросами. Вирне же и этой информации было достаточно, чтобы собрать воедино цепочку своих умозаключений. Союз с Даэрлуном был большой ошибкой. И страшно представить, к каким последствиям это привело бы Селгонт, если бы парочка вороватых шлемов не раскрыла подарки Даэрлуна раньше положенного. Так или иначе, план “союзников” удался на славу. На провиант, доставленный Кувалдами, город возлагал слишком большие надежды. И теперь, оставшись без запаса провианта, который мог бы помочь Селгонту продержаться несколько месяцев, был едва ли не обречен. Ему и Саэрбу не выстоять против всей Сембии. Было самое время пожалеть о выбранной стороне, если бы только эльфийке было до этого дело. Она уйдет, как только того захочет. Любопытство, которое разожгли в ней слухи о неком Абалле, теперь разгорелось пуще прежнего. Кем бы ни была эта кровавая графиня из столицы, она явно умела сеять ужас и панику в сердца своих врагов, умело нажимая на болевые точки. У неё явно было чему поучиться.
------
Сегодня под шатром, под сводами которого развернулся командный штаб, было удивительно тихо. Уныние и чувство безысходности моментально ложилось пудовой тяжестью на плечи каждого входящего. То, что произошло с разбитыми отрядами, ударило по силам Селгонта, словно молотом по наковальне. То, что было на уме у каждого, никто не мог воплотить в слова. И тем ужаснее было то, что бойню можно было предотвратить, если бы только главнокомандующий прислушался к мнению тех, кто хотел свернуть лагерь до прихода обозов. Так уж получается, что победу принято праздновать всем вместе, а неудачи - всецело возлагать на плечи одного. Осуждающие взгляды едва не заставили дымиться одежду на теле главнокомандующего, когда тот вошел в шатер одним из последних. Казалось, морщины на его лице стали глубже прежнего. Он чувствовал, как его авторитет таял с каждым шагом, приближающим его к командному столу, всю столешницу которого занимала карта Сембии с расставленными на ней деревянными фигурками. Достав из внутреннего кармана жилета носовой платок, главнокомандующий снял шляпу и промакнул покрытый испариной лоб. Он знал, что если бы мальчишка прибыл с посланием Абалля не к ним, а в Селгонт, то он бы уже тут не стоял. Его бы разжаловали быстрее, чем он успел произнести свое имя. Что он напишет в своем еженедельном рапорте?
-Ужасная трагедия, постигшая… - осторожно начал главнокомандующий, бледнея на глазах. Он чувствовал себя старым ослабленным вожаком волчьей стаи, окруженным молодыми и сильными самцами, скалящими на него свои острые клыки.
-Твои сопливые речи не вернут мертвых, старик. Не тяни козу за вымя, - выпалил одноглазый командир по кличке Черный Коготь, и сидящие за столом одобрительно закивали. Презрение читалось в каждом взгляде, обращенном на главнокомандующего. Тот хотел было возмутиться, высказав нахалу за нарушение субординации, но вовремя прикусил язык. Напрягать обстановку было не в его интересах. Промокнув лоб в очередной раз, экс-капитан шлемов Селгонта достал из-за пояса свернутый трубочкой пергамент, запечатлевший на себе следы крови бедняги Фивза. Аккуратно развернув послание, словно то могло рассыпаться прахом от неосторожного движения, командующий откашлялся, прочищая глотку.

-Приветствую Вас, мной горячо гонимые воины за независимость! - начал командующий, уже предчувствуя, какая буря поднимется к концу письма. - Ваша верность поверженной стороне безрассудна, а отвага на гране фантастики. Но храбрость достойна уважения. Я не мог себе представить, что наши с Вами отношения зайдут так далеко и отразятся огромными мозолями на задницах. Если кто-то из Вас читает это письмо, значит мои старания были не напрасны. И мальчишка-врачеватель выполнил свой долг. В таком случае, я прошу не трогать провиант - он несет смерть. Если Вы уже отобедали - тогда буэн аппетит и сладких вечных снов. Извините за каламбур. Спешу оповестить, что такую же мучительную смерть встретило большинство Ваших воинов здесь, в лагере на распутье. Выживших я отпустил. Земля и без того от крови стала хлябью... Любезнейше приглашаю Вас на разговор в низине, близ опустевшей деревни Бахас. Через три дня, после новолуния. Время - после заката, когда звездная россыпь заблестит на небосводе. Не пропейте свой звездный час. Целую в десна. - Командор Абалль. Миллионер, плейбой, мизантроп.
С каждым словом этого послания, состоящему из издевок если не полностью, то на добрые три четверти, лица над картой Сембии мрачнели все сильнее.
-Да этот шлюхин вымесок издевается! - вскочил один из командиров, не выдержав напряжения и ударив по столу так, что его столешница подскочила. Шатер забурлил самыми крепкими ругательствами, на которые только были способны вольные наемники. И пускай смысл некоторых слов письма был им не понятен, общий смысл послания было невозможно истолковать неверно. Новость о том, что обозы, которые уже должны были войти в Селгонт, отравлены, не оставила равнодушным никого из присутствующих. Командующий отправил ворона в город, как только прочел послание Абалля. Но боялся, что было уже слишком поздно.
-Мы должны дождаться приказа хулорна, прежде чем… - пытаясь перекричать наемников, главнокомандующий повысил голос, но никто даже не думал к нему прислушаться.
-В Бездну тебя и твоего хулорна! Вы уже почти проиграли эту войну и ведете нас к смерти. Я не собираюсь подыхать на чужой земле ни за что. И либо мы выступаем на закате в обозначенный день, либо ищите других дураков. Эта гнида перетравит нас всех, пока мы ждем решение твоего хулорна, - высказался один из командиров, напоминающий своей темной кожей и костяной серьгой аборигенов с далеких островов. Одобрительный гул поддержал его предложение, а командующий не осмелился возразить неистовству своры убийц и воров.
-Этот трус травит нас, словно обиженная баба. А значит не обладает достаточной силой, чтобы ударить как следует. Он не знает, сколько отрядов ему противостоит, если только в наших рядах не завелась крыса, - продолжил темнокожий командир, оглядев присутствующих и недвусмысленно остановив свой взгляд на главнокомандующего. -Бахас находится в низине, а потому мы можем спрятать магов и конницу за холмами, отправив на встречу пехоту, а затем ударив со всех сторон, - с этими словами говорящий расположил деревянные фигурки на карте вокруг деревушки. - Это, безусловно, ловушка. Но мы не можем больше ждать. Нужно отплатить ублюдку сполна, - наконец, заключил один из командиров, ударив кулаком точно по Бахасу. - Мы не знаем, живы ли Кувалды или же уже угостились подарочком этого мерзавца, а потому нет смысла их дожидаться. Оставим людей для охраны лагеря и выступим.
Главнокомандующий вытер раскрасневшееся лицо и спрятал платок в карман. Неспособный противостоять разгоревшемуся бунту, он не нашел ничего лучше, как поддержать решение большинства. Уж лучше их план закончится провалом, чем хулорн узнает, что он не сумел удержать наемников в узде.

Аватара пользователя
Ардор Рузе
Обитатель
Сообщения: 34

Re: Море Упавших Звезд, Сембия.

Сообщение#7 » 2017 авг 28, 10:44:42

Ардор был уверен, что его записка достигнет врагов. Но в чьи именно руки она попадет - не мог предугадать. Впрочем, его устраивал уже тот факт, что её прочтут повстанцы и поднимут бурю в стакане. Проигрывающая сторона в любом случае была бы возмущена прочитанным, даже будь вместо текста лишь пара сухих слов. А ведь тифлинг пытался уместить толику иронии в своем “приглашении”. Ну что же поделать - его юмор был, по больше части, далек от общепринятых стандартов. И вышло как-то дерзко, с издевкой. Ну и пекло с ними, с этими селгонцами. Ответственность за верное восприятие всегда лежит на том, кто читает.

Командор Абалль со своим отрядом ублюдков возвратился в лагерь довольно быстро. В его шатре на столе была записка с печатью рейны, а текст оказался требованием подготовиться к собранию офицеров вечером следующего дня. Большой шатер, в котором собирались старые песочники и молодые напыщенные командиры, еще не разобрали, поэтому тифлинг имел время для того, чтобы потратить его на себя. Готовить длинные дифирамбы и доклады для чинов он не собирался, предпочитая при каждом таком скучном мероприятии импровизировать. Тем более он уже знал, что любое слово и предложение будут обязательно подвергнуты критике. Престарелые вояки любили вправлять извилины тем, кто помоложе. Они считали таких “юнцов” неопытными, третьесортными бездарями, которым обязательно требуется ценное мнение аксакала. Тифлинг же вообще был для таких чем-то вроде прямоходящей говорящей обезьяны. Правда с преимуществом перед последней в большом магическом потенциале и развитых навыках. Возможно, чины и закрыли бы глаза на “обезьяну” среди них, если бы эта дредастая краснорылая горилла не имела привычку вставлять свои нахальные реплики почти после каждой клишированной стратегии очередного пердуна. Надо заметить, между ними и тифлингом была полная взаимность. Они друг друга горячо ненавидели. Если в перепалках и была вуаль, то настолько прозрачная… Даже дурак догадался бы, что дай всем волю, тут же бы началась война в войне. Локальная.
Единственным, кто вызывал уважение у Ардора, был Сульфир. Немногословный человек неопределенного возраста, словно восковая фигура высочайшего качества исполнения. Ему могла быть запросто полтина, а могло быть и более тысячи лет. Это возможно было бы узнать только от него самого. Но, само собой, Сульфир не рассказал бы правду. Всегда ухожен и роскошно одет, он появлялся именно тогда, когда Ардору нужна была поддержка со стороны. Странное совпадение. Этот мужчина приходил на помощь, подобно своенравному джинну или хранителю. Но не по первому зову, а в те моменты, когда это действительно было необходимо Ардору. Вот только бывают ли случайности настолько частыми и точными? Тифлинг по-прежнему не придавал серьезного значения происходящему вокруг, продолжая следовать своему жизненному принципу - бери от жизни всё, покуда это возможно.
Сульфир явился на следующий вечер вместе с остальными приглашенными. Большой шатер вновь наполнился звуками бесед и споров. Участники горячо дискутировали на тему недавно произошедших событий, в частности тех мероприятий, что были предприняты тифлингом и его отрядом. Большинство было возмущено стратегией Абалля. Офицеры ратовали за честную битву и возможность склонить восставшую часть страны на свою сторону. А не за то, чтобы ее травить или жечь, подобно поросятам на вертелах. В этом недовольстве, надо заметить, была здравая нота. Тифлингу было просто начхать на жителей Сембии, в отличие от остальных собравшихся – урожденных сембийцев. Исключением был Сульфир. Он-то и заступился за тактику Ардора, когда того потребовал момент. Тифлинг не понимал, какой профит этому советнику от того, что он раз за разом вытягивает задницу Ардора из неудобных ситуаций, но был ему в глубине души немного благодарен. На плаху рогатому не хотелось. Как затем дал понять Сульфир, он видел в тифлинге огромный потенциал, предначертано которому изменить ход истории. Вот только чьей и в какую сторону, смуглолицый мужчина не удосужился уточнить, сохранив интригу. Попытки залезть в его разум со стороны Ардора успеха по-прежнему не имели. Только голова совсем начинала трещать, что как бы служило намеком оставить подобные практики конкретно с этим странноватым типом. Но и без магии было понятно, что он далеко не прост. Рядом с ним тифлинг чувствовал неописуемую уверенность в своем выборе пути. Словно он нашел себя и был действительно значим для чего-то судьбоносного, эпичного. Подобные мысли подогревали его и без того раздутое тщеславие и алчность. Теперь же он жаждал власти. С каждой победой его душа требовала большего размаха. Ныне Ардор и сам не видел ничего прелестного в том, чтобы ставить народы на колени или лишать их жизни. Рождалось желания обладать чем-то совершенно новым, недоступным ни одному смертному Прайма. Ардор, как потомок экстрапланароного существа, теперь полагал, что ему по праву что-то подобное да причитается. Выросший в среде отрицания права тифлингов на адекватную жизнь среди всех остальных рас, он стремился вырваться из рамок этой укоренившейся системы. В его голове зрела идея достигнуть того могущества, что укажет путь всем экстрапланарным полукровкам и позволит занять им достойное место в мире, на ступень выше всех прочих. Довольно благородная идея, с одной стороны. Но если взглянуть на нее объективно, то прослеживалась жажда огромной власти и желание стать кем-то вроде божества. Подобный мысли и мечты были опасны. Они отвлекали Ардора от его первоначальных планов, сбивали его с намеченного пути. Постепенно меркла жажда мести культу Флегета. Зачем же мстить, когда возможно будет их просто подчинить себе? Стоит лишь обрести достаточно сил и власти для этого. И из кровных врагов они превратятся в слуг. Двойной удар! Мысли о маленькой девочке Рэм, оставленной в Колыбеле Эйлистри, возникали в одурманенной голове Ардора, когда он оставался наедине с самим собой. Он ранее думал, что поступил не совсем правильно, просто оставив её там. Но затем он находил оправдание своему поступку. Он не просто взял и сбежал, как её лживая мать. Он ушел на добычу ресурсов для ее безбедной юности и богатой старости. С его неплохим нынешним положением он действительно подумывал о том, что после окончания войны, позволит себе открыть счета в самом надежном банке на Фаэруне, средств на одном из таких будут расти вместе с Рэм. И когда полукровка достигнет зрелости, то станет баснословно богата. Ей не придется шляться по переулкам, тыря по карманам мелочь, кривляясь в бродячем цирке или беря в рот у прохожих за миску похлебки.
Не в пример мамаши Рэм, которая, по мнению Ардора, оставила свою дочь именно на произвол судьбы. Мысли об этой самой родительнице так же не покидали рогатую голову, хотя со временем краски перестали так пестрить. Первое время после драмы на поляне в лесу Невервинтер тифлинг не мог думать ни о чем вообще, кроме того, как справиться с болью и научиться вновь напрягать мышцы. Но месяц спустя до него начали доходить воспоминания и вспыхивать видения прошлого и настоящего с будущим вперемешку (так восстанавливалась его нейронная система и функция всего мозга в целом). В эти моменты он впадал то в отчаяние, то испытывал гнев. Но поделать ничего толком не мог, кроме как ругаться в пустоту и выть. В тот миг он не мог даже слышать имени той женщины, что ушла от него. Она являлась врагом номер один для него и казалось, что нет того, кого бы он ненавидел сильнее. Спустя еще месяц, когда кости и хрящи уже окончательно срослись, а мышцы вернули себе жесткость и упругость, отношение Ардора к Вирне стало осторожно меняться. Мужчина долго размышляя над произошедшем и, путем неимоверных логических умозаключений, пришел к выводу, что был кое в чем неправ, а его прощальный поступок был излишним. Подобный вывод доставлял не меньше душевной боли, чем мысль о том, что его предали. Ардор старался не поддаваться самобичеванию долго. Но он до сих пор не понимал, за что был покинут вот так. Неужели сторонняя интимная связь (по сути, не требующая затрат из общака или каких-либо жертв) может стать причиной для предательства или убийства? Ведь, по большому счету, тифлинг был, как он сам считал, сперва предан, а затем и убит. Если бы не счастливая случайность в лице охотников из общины Эйлистри, то израненное бесчувственное тело было бы разодрано плотоядными обитателями леса Невервинтер. Женщина, что была рядом, отомстила и оставила его умирать. Впрочем, это же бывшая жрица Ллос. Это частично оправдывало ее природу. А тифлинг, что повелся на ее уловки, - сам виноват. Ответственность за последствия оказанного доверия нес только он.
А затем Ардор оставил Колыбель. Его разум заполонили ведения. Он утратил сон. Точнее сон ворвался в его реальность и с тех пор тифлинг им жил. Не всегда осознавая, что его глаза видят в тот или иной момент перед собой - очередное пророчество или действительность. Повреждения головного мозга от ударов и сильный стресс для психики исказили картину его восприятия. Но не только лишь личные проблемы со здоровьем стали причиной его появления в Сембии. Тифлинг следовал по следу культистов Жара Флегета, что раз за разом оставляли за собой различные улики. Последние вели его далеко и указали путь за Море Упавших Звезд, где он был пойман как преступник, пленён, а затем освобожден и повышен до командира самого проблемного отряда. Добавляла перцу в метаморфозы его поведения и пыль разума. На самом деле сильнодействующие порошки, напротив, помогали ему справиться с болью в суставах, в голове, а также упорядочить и успокоить мысли. Остановить карусель из хаотичных видений. Отнюдь не экстаз был первопричиной приема этой дряни. Ардор не под кайфом становился ужасающим. Он становился монстром без него.

-Абалль, Вы намерены выступить с войсками Ордулина, чтобы окончательно сокрушить повстанцев. Идея конечно грандиозная. И “свежая”, как утренняя роса, - посмеиваясь, загрохотал басом крупный черноволосый идальго, чье лицо украшала аккуратно стриженная борода, а на голове была стрижка по последней моде, распространенной с недавнего времени среди высокородных военных. Волосы были коротко острижены на затылке и по бокам, а длинная макушка “зализана” назад. Ардор приметил любопытный факт, что для солидного статуса сего сеньора у него слишком чистая кожа. По крайней мере, на его лице не было ни одного шрама. Редкая удача для опытного воина. - Все присутствующие (не побоюсь ответить за всех) давно ждут подобного случая и прилагают все усилия. Однако Вам не кажется бредом уверенность в том, что повстанческие войска слепо попрутся Вам навстречу, вместо того, чтобы поехать объездным путем и занять пустую столицу? Обезглавить рейну Мирабетту, и, тем самым, привести нас самих на плаху, - темноволосый сеньор Руас под конец своей аргументации начал брызгать слюной, словно та переполнила его рот. А на лбу его выступила испарина. Погода, конечно, даже близко не прохладная, но очевидно причина ускорения процессов гомеостаза в организме Руаса была не в ней. Он тоже не относился к числу фанатов тифлинга и его талантов. Но еще больше он боялся того, что высочайшим указом правительница-узурпаторша не оставит ему иного выбора, кроме как подчиниться Абаллю. И в итоге - потерять все. Руас боялся провала. Его трясло от одной только мысли оказаться на плахе, распрощаться со сладкой жизнью, наполненной балами, вином и многочисленными любовницами. Поэтому он и сотрясал воздух в надежде убедить всех присутствующих и в особенности советника Сульфира в своей правоте. Но Абалль не стал дожидаться его истерических припадков, вмешавшись со своей репликой.
- Не иначе как песок из Вашего гульфика занесло ветром Вам в уши, сеньор Руас! Сделайте милость, слушать внимательнее или не слушать вовсе. Однако в этом случае - не потеть громко на весь шатер. Тут осталось мало воздуха.
Покончив со вступлением, исполненным нескрываемого желания задвинуть разошедшегося аристократа, тифлинг перешел к конкретике. - Я не говорил ни слова о том, что ВСЕ войска выступят со мной в Бахас. Мне не нужны солдаты Мирабетты. Мне нужны актеры, не страшащиеся скорой встречи с Келемвором. Мои ребята - идеальный контингент для такой операции. Я бы не стался ручаться за их актерский талант, но вот со вторым у них полный порядок. Смерть в мясорубке для них - это честь. Но вот существует проблема: моих щенков маловато для массовки. Нам не поверят даже умственно отсталые, если мы припремся в Бахас в нынешнем составе, - тифлинг перевел дух и заметил, что выступить с речью готовится еще один участник совета. Молодой, кудрявый брюнет - сеньор Жиль. Человек с живой мимикой и большими серыми глазами, взгляд которых горел азартом и был совершенно лишен суровости. Жиль словно бы находился на праздненстве с фуршетом, а не на военном вече. И какой бы серьезностью не были наполнены дискуссии, его глаза блестели, словно у ребенка, наблюдающего красочный фейерверк. Странноватый тип. Он совершенно не был создан для войны. Для насилия в принципе. Но его родословная, богатая военными талантами, обязывала его надевать доспехи и принимать участие во всех безобразиях подобного рода. Жиль было дрогнул губами в попытке открыть рот, но тут же передумал. Тифлинг зыркнул на него своими желтыми глазами и махнул открытой ладонью, в знак того, чтобы он не лез вообще.
- Недавно я поразмыслил над планами и пришел к выводу, что останусь верен себе. Я не стану выступать стенкой на стенку, как это привыкли делать вы, господа. Так я никогда не узнаю состава сердцевины войск противника. То, что нам удавалось видеть - это вершина айсберга, а мне нужен он весь. Поэтому одним из доступных способов, который я рассматриваю - сдаться. А если быть точнее, создать видимость взятия меня в плен. Для этого-то мне и нужны хорошие актеры-смертники, могущие обеспечить видимость грандиозного поражения нашего батальона. Согласитесь, ведь многие об этом мечтали: как несокрушимый и дерзкий выродок Абалль обосрется с треском! Да ладно вам бошками мотать… - Ардор отмахнулся, когда увидел, как некоторые подхалимы, имена которых он даже не запомнил, попытались жестами возразить его меткому предположению. - Ваши головы останутся целы, ни один камушек из Ваших сказочных замков не надломится. А за свою я отвечу сам. Есть риск быть казненным, но он не такой большой - повстанцам я настолько же отвратителен, насколько интересен. Я для них ценнее живым, нежели мертвым (по крайней мере, я создам видимость этого). Мы с ними, знаете ли обоюдно заинтригованы вопросом, с кем имеем дело. С Вас же я прошу немного - хотя бы по паре дюжин человек, готовых месить кишки и разводить суматоху в рядах врага, не боясь при этом распрощаться с жизнью. И поверьте, повстанцы будут так разогреты “улыбкой Тиморы”, что не обратят внимания на маленькую деталь - нашу немногочисленность. С презентацией я тоже слегка поиграю.

После выступления Абалля собравшиеся ударились в локальные обсуждения. Любопытно, что такой план большинству пришелся если не по нраву, то, по крайней мере, весьма удивил. Своей свежестью и смелостью. На самом деле, многие про себя с облегчением выдохнули, поняв, что возможно вот-вот избавятся от назойливой занозы в виде этой краснокожей морды. Другие же, кто не был так остро настроен против Абалля, просто расслабили булки, поняв, что не придется самим марать руки в мясорубке и трястись за свое дальнейшее положение. Сульфир, выслушав планы тифлинга, одобрительно кивнул и пригласил на короткую беседу. Советник дал рекомендации, как действовать и вести себя в битве и в плену. Воодушевил своими речами, внушив Ардору в очередной раз уверенность в успехе кампании. Ни отнять, ни прибавить, этот тип имел прочное влияние на калимшанца. Но любопытно и то, что Сульфир повторял фразы о том, что прошлое - это призрак, подобно неупокоенному погибшему. Он уже не имеет тела, но продолжает донимать. И с ним стоит достойно разобраться, чтобы спокойно жить дальше. Слова удивили Ардора, учитывая, что он не проронил ни слова про те отдельные, личные причины, которые тоже повлияли на выбор стратегии. Тифлинг надеялся отыскать хозяйку (или хозяина) монеты Эйлистри. Он не был уверен, что найдет именно того, о ком думал. Но в его душе теплилась надежда. Похоже, советник каким-то образом знал об этом. Однако ни его выражение лица, ни его слова не выдавали какого-то беспокойства. Сульфир был безмятежен и непоколебим, как и прежде. Казалось, его уверенность было не сдвинуть ничем. И этот факт очень заряжал Ардора.

Тифлинг получил от командоров людей даже больше, чем просил. Несметного легиона не получилось, конечно, но для создания видимости многочисленности хватало вполне. Осталось довести войско к месту встречи, разместить их особым образом, чтобы визуально казалось масштабнее, а некоторую часть солдат оставить позади себя, создав видимость подкрепления. Для театральной постановки годилось вполне.

В обозначенный день, после заката, солдаты Абалля подошли в Бахас. И их уже ждало там войско повстанцев. По их перекошенным лицам было похоже, что они дрожали от нетерпения встречи. Тифлинг, неторопливо приближаясь на своем вороном скакуне, картинно снял с головы шляпу, обнажая пару своих рогов и поклонился противникам. Его лишь огорчил тот факт, что последние не позволили вымолвить ему вступительную речь, переполненную остротами. Пехота повстанцев по команде ринулась в бой, а командиры ревели матом, подгоняя своих скакунов и размахивая рапирами в воздухе. Стрекот цикад заглушили звуки бьющегося друг о друга металла, а воздух вокруг быстро наполнился запахами крови, пота и экскрементов, доносящихся из вспоротых животов убитых. Противники были в такой ярости, завидев Абалля со своей сворой, что не могли удержать самих себя на месте. Как и было ранее задумано и отрепетировано, солдаты Ордулина как могли изображали из себя берсерков. Надо сказать, накачанные наркотиками, парни справлялись со своей задачей с избытком. Абалль даже успел порадоваться, что ему не выделили больше воинов, иначе с таким бешеным энтузиазмом они бы вновь одержали победу. Было бы даже обидно…
Но когда из-за холмов в низину начали спускаться особые отряды противника, состоящие из магов, то силы Ордулина в этой битве начали заметно редеть. Для вида тифлинг приказал призвать своих оставшихся солдат из засады. И те с не меньшим энтузиазмом пошли на смерть, сумев захватить с собой к Келемвору часть селгонтской пехоты. Самого Абалля маги противника готовы были растерзать на месте, без суда и следствия. Но их поползновения были остановлены одним из воевод. Сам калишит сопротивлялся в четверть силы, пытаясь создать лишь видимость. Его кровожадный клинок был пропитан кровью вражеских солдат, но не настолько, насколько мог бы пропитаться, сражайся Абалль в полный азарт. Южанин мог бы взять и сжечь их всех, но в той битве он зажарил в доспехах от силы десяток латников. Опять же ради эффекта и пыли в глаза. Но, похоже, для врагов этого было достаточно, чтобы не заподозрить подвох.
Агрессии и гнева от селгонтского войска было столько, что крыша готова была отправиться в дальние странствия. Но тифлинг подавлял Зверя, не позволяя ему взять верх и потребовать реванш в этой битве. Калишит настойчиво заглушил голос Тьмы своим собственным желанием творить сценарий сражения самолично. И тем самым самостоятельно строить свою жизнь, без участия Зверя, что в недавнее время множество раз ему мешал. И однажды едва не погубил тифлинга.

Абалля сковали магическими ледяными нитями, сотканными и поддерживаемыми целой группой магов. Эти нити весьма сильно сдавливали и ослабляли плененного калишита. Кроме того, приносили ему ощутимую, обжигающую боль. Но южанин держался изо всех сил, потому как терять сознание для него было слишком большой роскошью. Нельзя было упускать детали из поля зрения. А вот зрению постоянно кто-то стремился помешать - то плевками смачными, то сапогами тяжелыми под зад, под дых и по физиономии. Тифлинга по пути в лагерь расквасили заново. Хотя поломать так, как сделала это однажды Вирна, не смогли. Сапог - это вам не телекинез.

Когда войско противника с “добычей” прибыло в лагерь, его там встретили таким мозговзрывающим ликованием, что у тифлинга едва не лопнули барабанные перепонки. Хотя, вероятно, не только у него. Потому как командиры призвали всех к порядку, которого особо не вышло, но звуки стали тише. Вокруг быстро создалась суматоха: сведущие в делах магических и ритуальных соорудили вместительную клеть из тонких, но чрезвычайно прочных лезвий огромной длины. Материал был необычный. Лезвия были сделаны из метеоритного камня, с примесью сверхпрочного металла, который редко встречается на Ториле. Лезвия, которые являлись одновременно и прутьями клети для пленника, зарядили магически холодом, дабы помимо обычных порезов, доставлять ему еще больший, нефизический урон. Руки Абаллю сковали за спиной кандалами, созданными из того же материала, что и клеть, усложнив попытки к бегству, если мысли о подобных у него возникнут. После всех мероприятий калишита поместили в его новый приют, предварительно наговорив тонну согревающих слух угроз и оплевав физиономию. “Победоносным доблестным воинам” не терпелось отдохнуть от столь “утомительной” битвы… И подготовиться к проведению допроса над плененным врагом-душегубом. Посему, подняв клеть с Абаллем на высоту около трех метров над землей и расставив конвой, лагерь отправился разжигать костры, готовить свежепойманную дичь, пить остатки запасов самогона и эля. И конечно же орать солдатские песни.
Пати хард продолжался ночь напролет до самого до рассвета. А материал, из которого была соткана клетка и кандалы, действительно оказались непростыми. В них магические силы Абалля заметно ослабли. Не исчезли, но явно стали тише прежнего. В иных обстоятельствах, даже на расстоянии, тифлинг мог бы сделать костры повстанцев “живыми”, большими и яркими. Такими, что спалили бы весь лагерь дотла. Сейчас же выходили шалости, вроде подпалить кому-нибудь зад или волосы. Однако сил требовалось на подобное значительно больше. Тифлинг быстро выдохся и просто осел на дно клетки. Его нестерпимо клонило в сон. Но стоило ему закрыть глаза и опустить голову, как в него, сквозь лезвия клети, тыкали копьем то под ребра, то в плечо. Не критично, но ощутимо больно. Тифлинг ругался, отмахивался и вновь закрывал глаза. Процедура повторялась. Он пообещал себе как следует взъерошить того упыря, что донимал его копьем и лишал сна.

Аватара пользователя
Вирна Рилинвирр
Преподаватель
Преподаватель
Сообщения: 43

Re: Море Упавших Звезд, Сембия.

Сообщение#8 » 2017 авг 28, 11:05:07

Сказать, что время взаперти тянулось со скоростью черепахи, означало бы не раскрыть даже толики реального положения вещей. Отряд, утомленный бурными возмущениями и исчерпавший весь запас сквернословия в адрес стражи, ныне пребывал в томительном ожидании своей участи. Ни один человек не спал этой долгой ночью. В мерцающем свете факелов угрюмые лица казались деревянными ритуальными масками - аллегориями на раздражение, печаль и тоску, читающимися в изгибах бровей и ртов. Ничто было не способно так подорвать дух, как неизвестность и бездействие. Те из Кувалд, кто изначально верил в торжество справедливости, получил слишком много времени для того, чтобы остаться один на один со своими мыслями. И чем старше становилась ночь, тем мрачнее были думы заключенных. Это был явно не тот случай, когда на рассвет уповали как на спасение. И все же, каким бы не было решение совета, все было лучше, чем сидеть в этом затхлом подвале. Ведь стоит им выйти, как городской страже придется сильно попотеть, пытаясь усмирить наемников и доставить их на свидание с виселицей. Никто из них не присягал на беззаветную верность Селгонту, а потому не собирался мириться с произволом властей и дешево продавать свою жизнь.
-Эй, тоска! А я песенку придумал, -вдруг нарушил тишину молодой наемник из Калимшана, некогда бывший весьма востребованным бардом, пока не оскорбил своими куплетами какую-то шишку и не был вынужден бежать со своей родины без оглядки. Драматично откашлявшись, наемник взял в руки воображаемую лютню, проведя рукой по струнам, видимым лишь ему одному.

-Тьма ночная, тишь глухая
Шлемы возятся, вздыхая.
Слюни капают, как слезы.
Полны явствами обозы.
Воет ветер в животах,
Сильна воля в мужиках.
Но, как водится всегда,
Нашлась паршивая овца.
Утащили бочку суки,
Ну а в ней - сплошные муки.
Не унять дерьма фонтан,
Хоть затычку вставь в анал.
И теперь Кувалды в жопе
И глухой бессильной злобе.
Хмурит Дикая лицо,
Чешет Аренор яйцо…

Бывший бард набрал в легкие воздуха, собравшись было затянуть очередной куплет, но был грубо схвачен за грудки жилета оскорбленным дворфом.
-Я те щас покажу яйцо, паршивец! Рифмоплет ты сраный! - взревел Аренор, злобно брызжа слюной в лицо обидчика. Поэт охнул и прикрыл руками лицо, завидев перед собой пудовый кулак. Похоже, томительное ожидание действовало на нервы даже сдержанному Аренору.
-Отставить рукоприкладство! - вскочила Дикая, призывая подчиненных к порядку. Не так просто сохранять серьезность, одновременно пытаясь подавить приступ смеха.
-Не, ну ты слышала, что этот гад нарифмовал? - возмутился дворф, но кулак благоразумно опустил.
-Человека искусства каждый может обидеть! - пискнул непризнанный поэт, вырвавшись из хватки разъяренного дворфа. - Нет у тебя чувства юмора, - буркнул человек искусства, отряхнув невидимые пылинки со своего цветастого жилета и пригладив растрепавшиеся кудри на своей голове. Сидя в дальнем углу, эльфийка улыбнулась, наблюдая за перепалкой своих сослуживцев. Словно стоя на берегу жизни, проносящейся мимо бурливым потоком, она вдруг почувствовала брызги живительной влаги на своем лице. Она неожиданно поймала себя на мысли, что не хочет видеть смерть этих людей, когда утро ознаменуется приговором. Было в этих болванах что-то неуловимо очаровательное и достойное симпатии. Почувствовав на себе чужой взгляд, эльфийка повернула голову, встретившись с улыбающимися глазами своего командира. Вирна знала, что Дикую беспокоит её равнодушие и отчужденность. Кувалды были сплоченным отрядом, редко конфликтовавшим всерьез, и она хотела видеть эльфийку его частью. И сейчас она, вероятно, заметила в скупой улыбке дроу нечто обнадеживающее. Вирна вздохнула, закатив глаза к потолку, и растянулась на холодном полу камеры, отвернувшись к стене. Всеобщее веселье отряда, вызванное похабной песенкой и реакцией дворфа, быстро утихло, уступив место прежней гнетущей тишине. Никто из них не проронил ни единого слова до самого рассвета.

-Валите, свободны! - отчеканил начальник тюремной стражи, сквозь прорези шлема которого были видны лишь глаза, а голос звучал, будто из кастрюли. Никто из Кувалд не сдвинулся с места, словно не веря в свое счастье. - Ну!? Второго приглашения не будет, - добавил стражник, распахнув дверь пошире и призывая пленников освободить помещение. Эльфийка неспешно поднялась на ноги: от долгого лежания на каменном полу конечности затекли и слушались с трудом. Переварив слова стражника, отряд последовал её примеру, сгрудившись у выхода. Кувалды не знали, что своей удачей обязаны ворону главнокомандующего, доставившего послание о происках Абалля с опозданием для Селгонта, но очень вовремя для них. Долговязый маг, переживший свое заточение тяжелее всех из-за расставания с конфискованными артефактами, не преминул напоследок показать непристойный жест начальнику тюремной стражи.
Никто даже не подумал извиниться перед наемниками, но они уже были рады тому, что смогли беспрепятственно покинуть город. Попытки Дикой выяснить обстоятельства произошедшего не привели ни к чему. Это в рядах своего отряда она была безоговорочным лидером, а здесь, в Селгонте, имела даже меньше полномочий, чем какой-нибудь зеленый шлем-новобранец. Смирившись с тем, что подробности они смогут узнать лишь, добравшись до своего лагеря, наемники отправились в обратный путь незамедлительно. Дорога к месту сбора, оговоренного еще до их ухода с обозами, заняла не более суток и показалась удивительно быстрой. Пару раз они повстречали малочисленные партизанские отряды, но они не сумели задержать их надолго. Оставалось только надеяться, что небольшая заминка, возникшая в Селгонте, не заставит их разминуться с остальными отрядами. Двигаясь вдоль побережья, бурого от сухих водорослей, прибитых морем за ночь, Кувалды отыскали лагерь наемников к закату. Всем сразу бросилось в глаза, что шатров и палаток как-то резко поубавилось. Вероятно, у отрядов, брошенных на помощь шлемам в битве у Дорса, тоже возникли трудности в пути. Но от уныния, царившего в лагере несколько дней назад, не осталось и следа. Сидя вокруг костров, наемники что-то бурно обсуждали, смеясь и активно жестикулируя. То и дело попадались раненые с перевязанными головами и конечностями, но даже они являли крайнюю степень воодушевления. Неужели за время отсутствия Кувалд наемники, наконец, одержали победу в какой-то значительной битве? В то время, как Дикая удалилась на ковер к главнокомандующему, чтобы рассказать ему о произошедшем в Селгонте, эльфийка направилась прямиком к шатрам, разбитым Кувалдами. Она бы могла проследовать за ней, завладев её зрением и слухом, как делала много раз до этого, если бы не чувствовала такую всепоглощающую усталость. Ночь в темнице и долгий переход были настоящими испытаниями для беременной дроу, пусть она и старалась не подавать вида. Она сможет расспросить Дикую потом, а если женщина не захочет посвящать её в подробности, то всегда был план “Б”. Освободившись от грязной одеждой, пропитанной потом и пылью дорог, и стащив с себя сапоги, сдавившие отекшие ноги с жестокостью деревянных колодок, Вирна испытала настоящее облегчение. Только сейчас она почувствовала, насколько тяжелыми были клинки и походный мешок за её спиной. Вирна прогнулась в пояснице, хрустнув позвонками. Дроу давно смирилась с этой разбитостью, которая сопровождала последние месяцы её беременности. Она с нетерпением ждала, когда сможет избавиться от этой обузы и вновь почувствовать себя сильной и ловкой. Порой её посещали мысли о том, сможет ли она избавиться от ребенка еще до того, как он успеет сделать первый вдох. Что, если он будет похож на своего отца настолько, что она замешкается? Вирна старательно гнала от себя эти сомнения, считая их наваждением разбушевавшихся гормонов. Но они вновь возвращались, стоило ей остаться наедине с собой. Интересно, как бы отреагировал Ардор, узнав о том, что она носит его отпрыска? Подпустив к себе эту мысль, Вирна вдруг ощутила такую горечь, что заставила её бессильно осесть на пол. Старая рана, едва начавшая затягиваться, вновь открылась и закровоточила. Сколько времени еще должно пройти, прежде чем призрак тифлинга перестанет терзать её сознание? В такие моменты старые обиды растворялись, блекли на фоне чувства вины и тоски по прошлому. Упершись лбом в колени, эльфийка проклинала свою натуру, выдрессированную отвечать на насилие в троекратном размере. Оставаясь наедине с собой, она вдруг ощущала такую пустоту и бессмысленность своего существования, которые в мгновение ока поглощали все краски, словно бездонные черные дыры. Скорее бы вернулась Дикая…

Лежа с закрытыми глазами, эльфийка не спала, когда бритоголовая женщина откинула тент, пустив в душную темноту лунный свет.
-Эй, уголек. Проснись. Ты не поверишь… - прошептала Дикая, присев на колени подле дроу и осторожно, но настойчиво теребя её за плечо. - Они схватили Абалля!
Вирна, сперва хотевшая попросить командира оставить её в покое и дать отдохнуть, вдруг резко села на своей подстилке. На её лице не было той лучезарной радости, которая озарила лицо Дикой. Эльфийка была готова поспорить, что такой счастливой она видела её впервые. Во взгляде же Вирны скорее читалась смесь удивления и заинтересованности. Она прекрасно понимала, что пленение командира одного из самых вероломных отрядов, бывшего огромной занозой в заднице Селгонта, могло стать переломным моментом в этой войне. Воодушевление наемников было вполне понятно. В случае победы Селгонта им была обещена немалая награда, способная обеспечить беззаботную жизнь на пару лет. А то и больше, если не прокутить все золото в кабаках и борделях. Но Вирну золото волновало мало. Куда больше интереса вызывала личность этого хваленого “бешеного пса”, обросшая жуткими легендами всего за пару месяцев. Вирна была уверена, что не так страшен черт, как его малюют. - Этот ублюдок замешан в отравлении обозов, за которые нас чуть не порешили, - вдруг резко помрачнела Дикая, сжав кулаки до побеления костяшек. И шрамы на её лице словно стали еще ярче. - И отравил воду в колодцах, когда отряды Виргаса и Шныра остались в долине, готовясь выдвинуться на помощь Дорсу. Говорят, была настоящая бойня, - покачала головой наемница и на её лице отразилась неподдельная скорбь. Вирна знала, что Шныр был её земляком, выходцем из Кормира. Он был типом скользким и пронырливым, под стать своему прозвищу, но сражался всегда отважно. - Мало кто выжил. Но теперь это отродье за все поплатится, - Дикая ударила кулаком в ладонь, и Вирна была готова поспорить, что женщина не прочь открутить голову Абаллю собственноручно.
-Ты его видела? - спросила эльфийка, словно пропустив плохие новости мимо своих острых ушей. Дикая на мгновение замешкалась, словно ожидала от Вирны совсем другой реакции.
-Ага. Паскуда, каких поискать, - сплюнула женщина, словно само воспоминание о пленнике вызывало у неё омерзение.
-И что, хорош собой? - усмехнулась Вирна, кожей ощущая сильные негативные вибрации, исходящие от командира её отряда. Черные глаза наемницы вперились в лицо дроу так, словно пытались понять, не поехала ли та крышей. Вопрос Вирны явно не пришелся ей по вкусу. И было не до конца ясно, было ли в этом нечто личное или же просто слова Рилинвирр показались ей неуместными и оскорбительными.
-На любителя, - скривила губы бритоголовая наемница, словно собираясь сплюнуть в очередной раз. - Скотина рогатая. Но наши знатно его разрисовали, приукрасили как следует, - засмеялась Дикая, но тут же затихла, заметив, что собеседница не разделяет её веселья. - Что-то не так?
Если бы кожа Вирны не была такой темной, то наемница бы заметила, как резко кровь отлила от её лица. Неужели… тифлинг? Безумная, бессмысленная догадка кольнула её, словно острие рапиры. Нет, чушь. На Фаэруне много тифлингов и почти у всех есть рога. Плод воспаленного разума, пытающегося выдать желаемое за действительное.
-Нет-нет. Просто устала. Давай поговорим завтра, - с этими словами эльфийка вновь легла на свою подстилку, укрывшись с головой. Не произнеся больше ни слова, Дикая улеглась рядом, обняв дроу под грудью. Оставаясь наедине с ней, женщина порой открыто демонстрировала свою симпатию и недвусмысленное отношение. Дроу же просто позволяла ей это, пока наемница не требовала большего. Этой ночью Вирне так и не удалось заснуть.

-Дикая, тут это. Твоя мозголомка нужна, - почесав затылок и сдвинув шапку на глаза, проговорил один из наемников, подойдя к командиру Кувалд, пока те жадно хлебали утреннюю кашу из своих мисок. - Этот хрен никак не колется, а Фирс сказал, что в башку к этой твари не полезет. Мало ли чего. Корбин помер, ты знаешь. А больше у нас мозголомов и нету, - пожал плечами низкорослый наемник с носом, напоминающим переваренный пельмень. Было удивительно, как после таких повреждений он еще был способен дышать. Вирна, глаза которой закрывала плотная черная повязка, не пропускающая солнечный свет, подняла голову на источник звука, отложив в сторону свою миску с кашей. Её сердцебиение ускорилось, словно само по себе. Без видимой на то причины.
-Её зовут Вирна. И она пойдет, если сама того захочет, - грубо ответила командир, не прерывая своей трапезы.
-Все в порядке, я пойду, - кивнула эльфийка, поднявшись на ноги, оперевшись на плечо Дикой.
-Я пойду с тобой, - тут же последовал ответ, не терпящий никаких возражений. С командиром Кувалд было бесполезно спорить в таких вопросах. Вирна лишь пожала плечами, мол, как будет угодно.
Откинув перед Вирной полог командного шатра, Дикая пропустила её внутрь, встав у входа. Оказавшись внутри, где, проникая сквозь материю купола, свет становился тусклым, дроу потянулась к затылку, ослабив тугой узел. Черная лента соскользнула с её глаз, и Вирна так и замерла на пороге, не находя в себе сил ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Аватара пользователя
Ардор Рузе
Обитатель
Сообщения: 34

Re: Море Упавших Звезд, Сембия.

Сообщение#9 » 2017 авг 28, 11:33:10

Всю ночь повстанцы гудели и кутили так, словно эта мнимая победа была первой и единственной за их жизнь. Более того - лагерь то и дело пополнялся различными группками войск. Похоже, слухи о своей воинской удаче эти болваны разносили со скоростью звука. И все, кому не лень, стекались на этот пир, как на карнавал. И даже не совсем понятно было, что являлось гвоздем программы - плененный “душегуб” или просто повод напиться и поорать вокруг костра. Потому как первым делом почему-то все тянулись к выпивке и закускам, а уже потом перлись попялиться на рогатую диковину в клетке. И ладно бы просто потаращиться приходили, так надо же было обязательно побраниться, похаркать на пленника, пошвырять в него комьями грязи, камнями, потыкать палками. Некоторые, особо отбитые, даже пытались отлить на Абалля. Но напора не хватало для того, чтобы струя мочи достигла даже края клетки. В итоге ссущий оказывался сам с головы до пят в собственном “соку”. Это идиотское зрелище веселило тифлинга и, видя, как самообоссывается очередной пьяный селгонтский недоносок, громко и злорадно ржал, а его разбитое лицо приобретало действительно зловещее, неприятное выражение. В глазах калишита все эти наймиты были подобны животным. В его гудящей от ударов голове начало даже проясняться, почему именно Селгонт капитально продувал в этой войне. Стоило просто оглядеться вокруг, и ответ сам собой приходил на ум. Абалль продолжал смотреть и его вдруг накрыло удивлением. Если было неудивительно, что оппоненты проигрывали войну, то странность была в другом - за счет чего они до сих пор трепыхались на этом свете? Впрочем, в этом была маленькая доля удачливости этих придурков и конечно же нежелание быстро заканчивать потеху со стороны Ордулина. В частности, со стороны самого Абалля.
Он любил играть со своим противником, запутывать, дурачить. Наблюдать и изучать его. Пускать пыль в глаза, одаривая надеждой, а затем молниеносно лишать её. Такая тактика очень злила врагов. Оно и понятно, кому понравится, когда его дурачат, как слепого котенка? Впрочем, будь тифлинг обычным солдафоном с квадратно-гнездовым методом ведения войны, но метким и острым клинком - его бы ненавидели точно так же. Он - другой, чужеродная единица Прайма, потому его присутствие в нем - это уже повод, чтобы его ненавидеть.
Тифлинг очень быстро понял, что уснуть ему этой ночью не позволят. Точно так же, как и не дадут поесть. Обозленные селгонтцы зашли дальше: на просьбы пленника о возможности справить естественные нужды никакой реакции не последовало вообще. Точно так же, как и на просьбы дать воды, чтобы унять жажду. Калимшанцу ничего не оставалось, как обмочиться прямо в собственные штаны, когда терпеть стало невмоготу. Тифлинг скривился от злости и отвращения, заметив то, что сей факт очень развеселил наемничьих конвоиров, охранявших клеть. Чем эти недоноски лучше бешеной своры Абалля? Своим обращением с пленником, лишенным свободы действий, они демонстрировали далеко не благородный пример воинского кодекса чести. Отряды наемников, казалось, состояли из среднесортных дорожных разбойников, просто сменивших однажды масштаб своей деятельности. Абалль не имел сомнений, что эти ублюдки точно так же имели обыкновение грабить, кромсать и насиловать захваченные населенные пункты. Просто сейчас Тимора была не на их стороне. И поживиться было попросту нечем. Калишит, глядя на все происходящее вокруг, не сожалел о выбранной стороне, за которую воевал.

Ближе к рассвету за пленником явились. Тифлинг к тому моменту пребывал в полузабытьи - пограничном состоянии между реальностью и сном. Уснуть ему все равно не позволяли, то и дело долбя по клетке тяжелым предметом или тыча в пленника копьем. А реальность уже не воспринималась как обычно. Все плыло перед его глазами, а звуки доносились, словно из-под воды. Резкий спуск клети и лязг металла о земную твердь напугали Абалля. Он распахнул глаза, и, растерянно озираясь, вскочил на ноги. Глаза увидели рядом с клеткой двух здоровенных мужей, с нескрываемым отвращением и злобой на лицах. Между собой они обсуждали предстоящий допрос пленника, вставляя ядовитые шутки в свои реплики. Это позволило тифлингу сделать вывод о том, что в ближайшие минуты его ждет не казнь. Зыркнув по сторонам, калишит заметил все тех же магов, что конвоировали его в лагерь, а после стерегли место его заточения. Надо же, какие меры безопасности, с ума сойти! Тифлинг усмехнулся, придя к выводу, что его тут боялись еще сильнее, чем ненавидели. Ну да оно и понятно - рогатый душегуб наделал много шума. И теперь этим убогим селгонтским поганцам было очень задорно издеваться над обезоруженным врагом. Абалль с удовольствием бы взглянул на то, какая развлекаловка началась бы в этом месте, если бы он не был связан и обессилен. Что-то на полях сражений глаза этих воинов не горели таким огнем уверенности и бесстрашия. Южанин все чаще наблюдал во взгляде встреченного врага страх на грани паники, растерянность, подавленность.

Перед тем, как отправиться на допрос, тифлинг подал голос и требовательно попросил ведро для справления большой нужды и флягу воды, чтобы утолить жажду. В чем ему было тут же отказано и, для пущей убедительности, подкреплено смачным ударом кулака в челюсть. Абалль не думал униматься, потребовав вновь, специально брызжа кровавой слюной в лицо одного из здоровяков. Очередной удар в челюсть остановил проклятия, которыми тифлинг засыпал обидчика. Южанин, вероятно, слишком убедительно выдал свою тираду или задел за живое одного из мужчин так, что все-таки получил ведро для отходов и возможность в него испражниться. А воды ему досталось лишь на пару глотков. Удалось лишь слегка промочить пересохший рот и горло. Для того, чтобы напиться, этого количества было чудовищно мало. Калишит чувствовал, как в его теле развивается мелкая дрожь. Недомогание подкрадывалось с каждым часом всю сильнее. Сильнодействующий порошок почти вымылся из крови и эффекта от него осталось совсем ненадолго. А это означало для тифлинга, что вскоре ко всем нынешним прелестям местного гостеприимства к нему добавятся судороги и боль. Нестерпимая боль и гудеж в голове, суставах. Кости начнет ломить и выворачивать. В нынешних обстоятельствах Абалль морально готовился терпеть ломку за счет собственных физических ресурсов - другого выбора у него не было. Эти местные “благородные воины” на воду скупятся, чего уж говорить о дурмане… У них появится еще один повод для радости. Тифлинг пообещал себе еще и с этими гадами расквитаться, как только появится такая возможность. Он в уме красочно себе представлял, как сдерёт шкуры с этих зазнавшихся недотеп. Осталось лишь выжить и выбраться отсюда, получив всю нужную информацию о силах противника. Пока что удавалось все с переменным успехом. Последнее так и вовсе собой не впечатляло. Тифлинг таил надежды на то, что самый смачный кусочек пирога еще ждет впереди. Досадно было бы осознать, что ничем особенным войска Селгонта не располагают. Понять, что силы повстанцев наполнены лишь деревенщинами и разбойниками, означало бы зря подставить собственную рожу под удары.

Допросы, как выяснилось в процессе, эти дикари тоже вели в свойственной им манере: отдубась пленника до состояния кровавого мешка, а потом начни задавать вопросы. Причем вопросы настолько тупые и бесхитростные, что кинется на них отвечать, пожалуй, лишь перепуганный до смерти безусый юнец, впервые взявший в руки оружие. Были вопросы о размере войск Ордулина, о личной охране Мирабетты, о её маршруте передвижения, о ближайших планах наступлений войск рейны-узурпаторши и масса прочих не имеющих особого отношения к войне вопросов, призванных скорее деморализовать и унизить тифлинга. Но ему было плевать на провокации. Слишком уж было очевидно, чего добивался противник. И Абаллю слишком не хотелось доставлять ему удовольствие. Иммунитет к провокациям шибко бесил повстанцев. Так, что один из них переходил на крик и отборную брань, то и дело дубася кулаком по столу. А двое других молотили своими пудовыми кулаками по телу пленника, пока тот не начинал терять сознание. В момент отключки тифлинга макали лицом в таз с ледяной водой и ей же обливали его сверху вниз. Эта процедура кое-как приводила его в чувства. После чего цикл повторялся: вопросы-побои-отключка-ледяной душ.
В какой-то момент в шатер зашла воительница. Она остановилась напротив пленника, но на расстоянии нескольких шагов от него и долго таращилась, словно стараясь запомнить каждую деталь его внешности. Калишит глазел на нее в ответ, но без особого интереса. Лысая жилистая женщина, с красноречивыми отметинами пережитых битв на лице была настроена к пленнику точно так же, как и все остальные обитатели лагеря. Если не хуже. От неё доносились достаточно сильные негативные вибрации. Это немного бодрило Абалля, потерявшего много сил и крови. Но даже этого количества агрессии было недостаточно для того, чтобы разбудить ответную ярость, сметающую преграды и оковы. Женщина грязно выругалась на плененного тифлинга и готова была отомстить на месте. Но была остановлена человеком, сидящим за столом. Мужчина с большим трудом заставил её усмирить свои порывы и покинуть шатер. Рогатый ничего не ответил на выпады бритой, лишь проводил ее колючим немигающим взглядом. Увы, магические фокусы (ментальные в том числе) не удавались тифлингу, как он не старался. Похоже, что местные чародеи соткали что-то вроде купола вокруг пленника, чтобы тот не смог воздействовать на окружающих. Досадно, конечно. Но южанин не торопился паниковать по этому поводу. Он понимал, что такую заслонку требуется периодически поддерживать, иначе она ослабнет и, в последствии, лопнет, как мыльный пузырь. Мало ли что может быть - силы магов не бесконечны. К тому же всегда имеет место сыграть на руку пресловутый человеческий фактор.

Еще через некоторое время до немолодого вояки дошло, что выбранная стратегия допроса особых плодов не принесет и стоило бы прибегнуть к более действенным методам. Мужик долго морщил брови и вытирал испарину со лба, сидя за своим столом. Временами он отвлекался от дум, хватался за перо и принимался что-то записывать в лежащий перед ним пергамент. Тифлинг молчаливо наблюдал за ним и за тем, что он делает. Подле него на столе стояла зажженная свеча в подсвечнике. У рогатого появилась мысль, что неплохо бы этого болвана проучить, но он вспомнил о защитном куполе и отбросил идеи о забавах.

С калишита стянули ботфорты и разодранную в клочья рубашку, некогда выглядевшую дорого и элегантно. Ныне тифлинг был по пояс нагой и босой. Из одежды на нем остались лишь обоссанные двухслойные кальсес. Сменных портков пленнику не предложили, поэтому пусть нюхают и наслаждаются. Рогатому было плевать на то, какой запах исходил от него в тот момент. Подобные мелочи не имели значения. Пленника зафиксировали на стуле из незнакомого камня с высокой спинкой. Стул, похоже, был срощен с полом или выточен из каменной глыбы, торчащей из глубин земной тверди. Посему просто встать и по-тихому слинять со стулом не представлялось возможным. Кандалы на обеих ногах были сцеплены с ножками стула. А руки тифлинга были заломаны за высокую спинку и туго обмотаны в районе запястий прутом из метеоритного металла.
Догадки пленника подтвердились, когда один из магов явился в шатер. В его руке был какой-то предмет, похожий на большой пинцет или небольшой изогнутый кинжал. Оказалось, что это действительно кинжал, заряженный на поражение существ огня. За каждый отказ Абалля в содействии следствию он получал рану на своей груди. Его ткани в районе раны обжигало неистовым холодом, а сразу после этого ощущения казалось, словно раненную область вырвали с мясом до самой кости. Южанин громко сопел и пускал кровавую слюну, но ни звука не проронил в ответ на боль. А маг продолжал медленно полосовать его плоть, покуда допросчик, сидящий за столом с пергаментом, его не остановил. Наступила передышка, в период которой, тифлинг старательно собирал в кучу остатки своего самообладания и терпения. Он поднял глаза на этих двоих и понял, что они обсуждают дальнейшие планы на ведение допроса. Маг упрямо мотал головой, не соглашаясь на что-то, чего требует от него седовласый мужик. Спустя некоторое время, после безуспешный препирательств допросчика и мага, последний покинул шатер.

Время тянулось, как смола по бревенчатой стенке, то и дело стремясь застыть. Седовласый допросчик, похоже, сам был утомлен процедурой. Он достал из настольного шкафа трубку и раскурил ее, ударившись в какие-то свои размышления. Тифлинг долго вдыхал терпкий дым и наконец, нарушил тишину:
-Сеньор, позвольте затянуться. Угостите… - рогатый дернул головой и моргнул, намекая на трубку с тлеющим в ней табаком.
Седовласый отреагировал не сразу, вероятно, не поверив собственным ушам. Только спустя пару секунд, отведенных разумом на осознание, он вскинул брови и медленно повернул голову на пленника. - Чего-чего? Да как ты смеешь, отродье ты рогатое?! - допросчик повысил свой голос настолько, что зазвенело в ушах. - Ладно, ладно. Я и так понял, что все бесполезно. Беру слова обратно.
Слова давались калишиту с трудом - кровь запеклась на его разбитых губах, а во рту неимоверно пересохло, что даже слюна едва не стала по консистенции густой и вязкой, как кисель. - Ни воды, ни табака, ни чести. Вдруг вздохнул тифлинг. И в его голосе промелькнула какая-то особенная горечь, словно он возлагал большие надежды на противника, но был в итоге им сильно разочарован. Пленник опустил голову и уставился куда-то себе на колени, будто в них было больше смысла, чем во всем вокруг.

Прошло еще какое-то время, и штора шатра вновь отодвинулась, запустив внутрь очередных гостей. Тифлинг услышал шелест и шаги, но не сразу поднял голову, чтобы оценить масштаб опасности очередных визитеров. Но какая-то странная пауза и замешательство на пороге все-таки заставили его это сделать. Интересная возникла ситуация. Тифлинг мотнул головой и проморгался, то вытягивая, то втягивая шею. Ему показалось, что перед глазами возникла галлюцинация. Ну, чего не бывает от сильной жажды, голода, общей усталости и кровопотери. Но для глюков всё выглядело как-то шибко реалистично. На пороге стояли две женщины и, что самое забавное, обе - в разной степени знакомые. Одну, ту которая бритая, исполосанная шрамами и злючая, как бестия, тифлинг видел недавно. Она заходила, чтобы утилизировать свой гнев. А вторую пленник видел во всех своих страшных снах последние полгода. Он ожидал увидеть здесь какое угодно отродье, но только не дроу. Это выглядело, как самая злобная шутка Тиморы. И или вот-вот калишит должен проснуться, или ему точно хана. Но надежд на то, что это всего лишь очередной кошмар, было ничтожно мало. Тифлинг не мог остановить свое ускорившиеся сердцебиение, но сохранял усталую безмятежность на разбитом лице, как только мог. Он не мог скрыть того, что удивился вошедшим, но не более того. Южанин пообещал себе, что не покажет того тугого клубка эмоций, что сплелись внутри него за один лишь миг. Удивление, растерянность, настоящий страх переплелись прочными нитями друг с другом. Но вдруг к калейдоскопу этих эмоций присоединился гнев. Осознание того, что его предательница оказалась еще и его врагом по полю битвы его медленно, но верно превращало в закипающий вулкан, готовый в ближайшем будущем потопить под своей лавой все вокруг. Очень трудно давалась непоколебимость. А полтора желтых глаза сверлили пузатую илитиири так, что вот-вот бы прожгли в ней две сквозные дырки. Характерно округлившийся живот дроу южанин заметил с опозданием. И без этого было чему удивляться. Но это еще больше добавило керосина в огонь страстей. Тифлинг не смог сдержать гримасу отвращения и скривил разбитую морду.
- Это что еще такое тут привели? - прохрипел пленник, сплевывая густую кровавую слюну перед собой. Но не успел он что-либо добавить к своему вопросу, как бритая дикарка бросилась на него с кулаками и вмазала такой смачный хук, что мир перед глазами тифлинга зарябил и пошел пятнами.
- Прикуси свой поганый язык, мразь, и отвечай только тогда, когда тебя спрашивают! - проверела женщина-воин. Судя по всему, она была весьма не прочь продолжить месить калимшанца и дальше. Но седовласый трубкокуритель за столом вновь призвал ее к спокойствию.
- Меня весь лагерь жаждет поколотить, я уже догадался, - рогатый сплюнул вновь, но уже в сторону от себя. - Только не пойму, зачем водить сюда всех по очереди? Я не музейный экспонат. Да уймись ты уже, бритая. Скованных по рукам и ногам пленников месить - ума много не надо. Я прекрасно знаю, что весь лагерь наложит в штаны, стоит мне проститься с оковами. Отсюда все эти клети и магические барьеры, кандалы… эх, вы наивны и скучны. А что эта серая на меня так странно пырится, словно призрака увидела? Она тоже пришла свою лепту внести или тупо для массовки постоять? - пошутил тифлинг, переводя взгляд на Вирну и пытаясь убедиться в очередной раз в том, что он сам ничего не путает и перед ним именно та дроу, которую он когда-то знал. Ох, лучше бы на ее месте оказалась какая-нибудь посторонняя дроу. Тифлинг удивлялся стечению обстоятельств. До чего же комична была временами его жизнь.
- Сеньор, это что же, Ваш отряд специального назначения? Две бабы? Вам самому-то не смешно? - тифлинг разговорился, но не по делу, чем жутко раздражал, как бритоголовую женщину, так и командира, что сидел за столом. Седовласый мужчина, сдерживая собственные порывы придушить рогатого, процедил сквозь стиснутые зубы: - Ты либо добровольно ответишь на вопросы, либо мы их из тебя насильно вытрясем. И лучше бы ты, отброс сучий, выбрал первое! - серьезность намерений сопроводилась крепким ударом кулака по столешнице.

Тифлинг нервничал. Его выбила из колеи неожиданная встреча, отчего болтливость как-то сама собой повысилась. - Прежде чем угрожать, показали бы пример благочестивого воина, которого Вы мните из себя, сеньор. Селгонтцы - не шибко отличаются от животных, способных ржать при виде обоссавшегося пленника или держать его без еды и воды больше суток. Я не брал пленников. Я убивал на месте. Чувствуете, на что я намекаю, а, сеньор? Вы вправе скорбеть по утрате своих людей. Но это не трактир, в который приходят найти собутыльников, шлюху, драку и дружбу на вечер. Это война, и на ней можно найти смерть. Наемник - это работа, которую солдат берет осознанно. И отрабатывает паек, как может, иначе грош цена такому воину, - с этими словами Абалль повернул голову в сторону бритоголовой и кивнул ей. - Вот ты! Да, ты. Бесишься из-за того, что людей потеряла или что не ту сторону выбрала? Заруби себе, что победа не куётся одним лишь металлом. Победителей вообще не судят. А победитель перед вами. И не важно, буду мертв я или жив. Вы все еще живы лишь потому, что Я жив и нахожусь здесь. А я здесь, потому что САМ этого захотел. Идиоты! - калишит рассмеялся настолько громко и зловеще, насколько мог.
Тифлинг устал говорить, его губы шевелились с трудом. Его начинало колотить мелкой дрожью. Действие дурмана подошло к концу…
Но даже в таком состоянии он был дерзок и жутко доволен собой. В особенности тем, что разозлил врагов и дал им почву для размышлений. Тифлинг приготовился наблюдать за дальнейшей реакцией присутствующих, стараясь не терять визуального контакта с дроу, у которой, похоже, случился столбняк. Если эта сучка выбрала сторону Селгонта, то так тому и быть. Она заплатит за прошлое и за настоящее.

Аватара пользователя
Вирна Рилинвирр
Преподаватель
Преподаватель
Сообщения: 43

Re: Море Упавших Звезд, Сембия.

Сообщение#10 » 2017 авг 28, 11:57:52

Казалось, такое количество разнообразных эмоций просто физически невозможно испытать за одну минуту. В одно и тоже мгновение Вирне одновременно хотелось и последовать примеру всех предыдущих допросчиков, вмазав пленнику как следует, и броситься ему на шею, и рассказать обо всем том, что она пережила после его “смерти”, и разорвать на части тех, кто так его измордовал, и просто провалиться под землю. Но вместо этого эльфийка просто замерла, словно безжизненное обсидиановое изваяние, распахнув глаза настолько широко, насколько только позволяли мимические мышцы. Она ни раз думала о том, чтобы сказала Ардору, вдруг повстречав его живым. Издеваясь над собой с особой изощренностью, она не раз мысленно разговаривала с ним, как если бы тифлинг стоял перед ней. Но тогда все это казалось бесплотными фантазиями, неминуемо разбивающимися о жестокую реальность. Сейчас же он сидел перед ней во плоти, хоть и казался пугающим призраком из прошлого или жуткой галлюцинацией. И у Вирны просто не нашлось слов для него. Что можно сказать тому, кого пыталась убить собственными руками, а затем, долго сокрушаясь о содеянном, вдруг увидела живым? Любые слова прозвучат фальшиво, словно издевка, пусть они даже будут сто раз искренними. Вирна видела, как ответное удивление отразилось на лице Ардора, хотя, благодаря стараниям дознавателей, было сложно сказать, что именно выражали его глаза. На тифлинге было сложно найти живое место. Наемники сорвали на нем всю свою злость, скорбь по убитым товарищам и горечь поражений. Его избили так, словно вся эта война была лишь его рук делом, а не тщеславной графини, калечащей свою страну ради единоличной власти. Он словно был для них злом во плоти, живым воплощением войны, а каждый удар по его лицу будто приближал победу Селгонта. Издеваясь над пленником, они не просто пытались отплатить жестокому врагу, они видели отдушину в его крови и боли. Они надеялись, что, уничтожив его, обретут покой, избавившись от своих кошмаров. Как же они ошибались. Вирна не знала, каким образом Ардор стал Абаллем, бешеным псом Мирабетты. Как и не знала, что привело его в Сембию и что позволило ему так высоко взлететь. Она была слишком шокирована ожившим мертвецом перед ней, чтобы задавать себе эти вопросы. Но что действительно удивляло, так это каким образом тифлингу удалось выжить после тех повреждений, которые она ему нанесла в пылу ослепляющей ярости.

Голос Ардора заставил её нервно сглотнуть в надежде смочить пересохшее горло. Она так надеялась услышать его вновь, но, услышав, вдруг захотела выскочить из душного шалаша, чтобы получить такой необходимый глоток свежего воздуха. Она не была готова к этому. Дроу шла на встречу с Абаллем, а не со своим ночным кошмаром. По его лицу она видела, что и он не ожидал этой встречи. Куда реальнее было повстречать в лагере повстанцев редкого золотого дракона, чем свою бывшую возлюбленную. Ардор, без сомнений, узнал её, но постарался показать, что видит впервые. Вероятно, желал досадить своей несостоявшейся убийце, дав понять, что давно забыл её и не хочет больше знать. А ведь всего одно его слово могло дать наемникам повод, чтобы посадить дроу в точно такое же кресло и придать её лицу новых ярких красок. Подозрение в сговоре с Абаллем могло привести Вирну на плаху раньше самого тифлинга.
Глухой удар, с которым челюсть Ардора повстречала кулак Дикой, заставил эльфийку вздрогнуть от рефлекторного желания вмазать наемнице в ответ. Неожиданная встреча выбила землю у неё из-под ног, заставив на мгновение забыть, на чьей стороне она была. Несмотря на то, что между ними произошло, и ту смертельную обиду, которую тифлинг нанес своей подруге, что-то неприятно ёкнуло в груди Вирны, когда Ардор сплюнул кровь, наполнившую рот после хука воительницы. Саднящий атавизм былых чувств по-прежнему трепыхался и кровоточил. То, что она так старательно пыталась задушить, но так и не смогла.
Несмотря на свое плачевное положение, тифлинг по-прежнему пытался провоцировать своих мучителей. Он дал ей время, чтобы прийти в себя и восстановить сбившееся сердцебение. Ей было нужно немедленно решить, что делать дальше, пока дерзости из уст Абалля отвлекают присутствующих. Запах стоялой мочи и крови, наполнившей душный шалаш, заставили беременную женщину резко почувствовать дурноту. Вирна в очередной раз сглотнула, ощутив кисловатый привкус на корне своего языка.
-Да этот урод просто набивает себе цену! - зарычала Дикая, собравшись было вновь наброситься на тифлинга с кулаками. В словах Ардора, за пустой бравадой, действительно таилась истина, которую никто не хотел видеть. Наемники были слишком воодушевлены своей победой и захватом Абалля в плен, чтобы даже подпускать к себе мысли о возможной ловушке. В противном случае они бы были вынуждены признать, что все было напрасно и пленение врага только приблизило их к поражению. Но Вирна знала, на что по-настоящему был способен тифлинг. То, что так радовало и ослепляло других, вызывало у неё недобрые подозрения. Она сильно сомневалась, что тифлинг, способный оставить золу и обугленный металл от целого отряда, сдался живым каким-то недоумкам. Возможно, сказанное южанином, было сущей правдой. Абсолютно безумный и не менее рискованный план, достойный его фантазии.
-Если он потеряет сознание, то мне попросту не с чем будет работать, - предупредила эльфийка, схватив за локоть шагнувшую к пленнику Дикую. Вирна старалась придать своему голосу как можно больше твердости, но так и не сумела унять дрожь волнения до конца.
-Гляди-ка, как перенервничала твоя мозголомка, - хихикнул главнокомандующий, кивнув в сторону эльфийки. - Беременной бабе не место на войне, уж слишком нежные.
Дикая нахмурилась, попытавшись было разъяснить старикашке, что пользы от Вирны куда больше, чем от старых штабных крыс. Но вовремя прикусила язык, посчитав, что незачем показывать врагу раздор, возникший в наемничьей армии. Эльфийка же и вовсе проигнорировала слова главнокомандующего, что теперь как никогда стал для наемников “бумажным командиром”, не имеющим никакой настоящей власти. В её голове неожиданно возник план, семена которого необходимо было посеять сейчас, чтобы обеспечить себе пространство для маневра и выиграть время. Эльфийка подошла к тифлингу, осторожно протянув руки к его голове. Невидимая защитная сфера, призванная стать преградой для магических манипуляций со стороны тифлинга, работала лишь на выход, но никак не мешала воздействию извне. Как магическому, так и физическому. Вторжение в энергетический кокон заставило эльфийку почувствовать легкие уколы, напоминающие очень слабые разряды электричества. Её руки не вносили никакого разлада в стройное движение потоков энергии, что свободно проходили сквозь её тело. Ладони дроу легли на виски тифлинга, ощутимо сдавив его голову. Ардор дернулся, попытавшись высвободиться, но силы явно покидали его. Многословная обличающая тирада стоила ему слишком дорого. Эльфийке незачем было устанавливать физический контакт, чтобы избороздить мысли ослабленного пленника вдоль и поперек. Но обыватели слишком привыкли к спецэффектам магов, чтобы поверить в способности дроу, просто стоящей на расстоянии трех шагов от объекта своих манипуляций. Она должна была сыграть свою роль, как по нотам, чтобы выглядеть убедительно. На самом же деле дроу, сморщив лоб в фальшивом напряжении, даже не пыталась заглянуть в мысли Ардора. Уже одной их встречи ей хватит на пару бессонных ночей. Она знала, что, проникнув в сознание тифлинга, отыщет там лишь сотню новых вопросов и противоречий.
-Я надеялась увидеть тебя вновь, - мысленно произнесла эльфийка, обращаясь к Ардору. Эта фраза хоть и была чистой правдой, показалась самой Вирне до ужаса неуместной. Но всяко прозвучала лучше, чем “прости меня за то, что я тебя убила”. Эльфийка прикрыла глаза, имитируя крайнюю степень сосредоточенности. Ей было тяжело смотреть в заплывшие глаза Ардора, смотрящие на неё с такой ненавистью. Защитный купол создавал помехи, не позволяя пленнику сформулировать мыслеречь. Но дроу и без этого подозревала, каким бы мог быть его ответ. Она сомневалась, что тифлинг испытывал сожаление по поводу содеянного. Скорее ненавидел её за то, что она бросила его подыхать на поляне. Она могла попытаться объяснить ему, что погорячилась и многое переосмыслила за время их разлуки. Что они оба были неправы и получили свое. Но была готова поспорить, что Ардор воспримет её слова в своей привычной манере, перевернув сказанное с ног на голову. Так или иначе, это место было неподходящим для выяснения отношений. - Мне наплевать, кто победит, а кто проиграет, потому что я уже проиграла. Мне наплевать умру я или останусь жить, потому что я уже мертва. Я здесь лишь потому, что потеряла все, - прошептала дроу прямиком в сознание тифлинга, минуя примитивные органы слуха. Она хотела было добавить что-то еще, но мысли путались, не желая складываться в слова. Вирна отняла руки от головы тифлинга, улыбнувшись паре слезящихся от старости глаз самой юбилейной из улыбок, на которую только была способна.
-О, вы даже не представляете, какую жемчужину выловили! Вам повезло, что этот ублюдок оказался настолько крепким, что до сих пор жив, - загадочно проговорила Вирна, упершись руками в стол, за которым сидел главнокомандующий.
-Достаточно загадок! Мы не за тем тебя пригласили. Выкладывай! - приказал старикан, нетерпеливо заерзав на стуле. Эльфийка хитро прищурилась, оттолкнувшись от стола и выдержав драматичную паузу.
-Перед вами не просто командир отряда каких-то обезумевших отбросов, а поверенный самой рейны. И не просто её военный советник, а любовник. Его жизнь стоит куда больше, чем смерть. Пока он жив, у Селгонта все еще есть шанс отыграться. Информация, которой владеет этот тифлинг, уже ничего не значит. Узнав о его пленении, отряды узурпаторши уже давно изменили свои планы, - продолжила эльфийка, стараясь постелить свою ложь как можно мягче. Она понятия не имела, насколько ценным ресурсом Абалль был для графини. Но ей было достаточно и того, что и никто из присутствующих не владел этой информацией. - Разумеется, эта сука не отдаст нам Ордуллин за своего кобеля, но что если предложить ей обмен? - улыбнулась эльфийка и тут же продолжила, предчувствуя волну возмущений. - Что, если вы обменяете его на старшего Ускеврена? - наконец, выдала эльфийка, увидев крайнюю степень задумчивости на лице главнокомандующего. Вирна буквально слышала, как шуршат его шестеренки, обрабатывая полученную информацию. Всем было известно, что Тамлин был слабым и неподходящим лидером восстания. Он был всего-навсего мальчишкой, грезящим о балах и охоте, на плечи которого взвалили непосильную ношу. Но его отец был совсем другим. Жестким, решительным. Слухи о его способностях в военном деле ходили по всей Сембии. Селгонтцы не раз пытались разработать план его освобождения, но его тюрьма была настолько хорошо защищена и охраняема, что казалась неприступной. Одно его возвращение в Селгонт могло поднять дух армии и людей до небывалых высот.
-Твоя забота - окупать себя, а не давать советы старшим по званию, - проворчал старик, явно оскорбленный тем, что эта идея принадлежала не ему, а какой-то девке. - Свободны!
Вирна последовала за Дикой, с трудом сумев не обернуться на Ардора. Она была уверена, что её слова заставят наемников, если не оставить тифлинга в покое до ответа рейны, то отсрочат его казнь еще на пару дней. Отчего-то она была уверена, что Мирабетта не допустит освобождения своего самого ценного пленника. Интуиция подсказывала ей это также ясно, как и то, что наемники попытаются пойти на сделку. Фигура отца нынешнего хулорна имела слишком большое значение, чтобы хотя бы не попробовать. Для тифлинга это означало небольшую передышку от избиений и, по крайней мере, воду на несколько дней. Для Вирны - время, чтобы все как следует обдумать.
День миновал, но вечер не принес дроу облегчения. Выйдя за пределы лагеря, Вирна направилась в сторону моря. Шум морского прибоя и холодные брызги на лице всегда успокаивали её, помогали внести порядок в мысли. Несмотря на жуткую боль в пояснице, отдающую в тазовые кости, дроу не захотела оставаться в лагере. Выйдя на побережье, эльфийка жадно втянула носом влажный воздух, пахнущий йодом, солью и чем-то неуловимо притягательным. Она вдруг почувствовала, насколько легко вдруг стало дышать, словно в последнее время она вдыхала воздух короткими урывками и, наконец, смогла наполнить весь объем легких. Эта беременность была для неё не первой, а потому дроу догадывалась о том, что плод уже опустился и больше не давит на диафрагму. Он готовился прийти в этот мир, даже не подозревая о том, какой сюрприз ждет его с первым глотком воздуха. Но чем ближе становилось рождение, тем чаще Вирну посещали сомнения в правильности своего решения. Она вдруг стала припоминать слова, которые услышала от богини. Слова о том, что Дом Рилинвирр возродится вновь. Они могли не значить ровным счетом ничего и быть всего-навсего аллегорией. Но что, если из уст Танцующей Девы она услышала пророчество? Но теперь, после того, как все имели честь лицезреть истинное лицо ненавистного Абалля, эльфийка сильно рисковала. Его появление в лагере не оставило ей иного выбора, кроме как родить в одиночестве в какой-нибудь расщелине и вернуться в лагерь одной. Ведь если случится так, что новорожденный унаследует внешность своего отца, это может навести сослуживцев на нежелательные для неё мысли. Особенно после того, что она задумала...
Несмотря на теплый и безветренный вечер, море было неспокойно. Волны налетали на камни, разбиваясь с плеском хрустальных брызг. Вирна не была полностью откровенна с Ардором. Нет, со дня его смерти она действительно чувствовала себя опустошенной до самого дна, потерявшей все. Бледной тенью, обреченной скитаться по миру век за веком. Но теперь, узнав, что он выжил, вдруг почувствовала облегчение. Чувство вины, которое истязало её все это время, значительно ослабло. Дроу словно получила возможность подняться на поверхность и глотнуть свежего воздуха, все это время пребывая на холодной глубине. По счастливому стечению обстоятельств, ему удалось выжить. И вместе с осознанием этого факта ожила какая-то часть Вирны, которая больше не хотела умирать. Услышав голос Ардора, она словно ожила вновь. Прошлого было не вернуть и не изменить. Но и настоящее перестало быть настолько постылым и тягостным. Эльфийка просто не могла позволить умереть вновь ни ему, ни себе.
Утоляющие боль травы, которые эльфийка часто принимала в последние дни своей беременности, не были полноценным снотворным, вызывая лишь сонливость и вялость. И все же, будучи подсыпанными в флягу Дикой, помогли эльфийке ускользнуть незамеченной. Вирне были хорошо известны маршруты и время пересменки часовых, а глубокая ночь надежно укрывала её от любопытных глаз. При любом риске быть замеченной, темная эльфийка растворялась во тьме, оставаясь неподвижной. Помогая себе телекинезом, Вирна двигалась абсолютно бесшумно. Подошвы её сапог едва касались земли. Прибрежные скалы, у которых обосновались наемничьи силы повстанцев, стояли здесь уже многие тысячелетия. Удивительно, но даже эти неприступные великаны были подвержены разрушению и эрозии, которая образовала в каменной породе естественные мосты и арки. Клетка, в которой держали тифлинга, удерживалась на весу цепями, обмотанными вокруг такой арочной скалы и закрепленными с помощью магии. Попытайся эльфийка подобраться к нему со стороны лагеря, её бы очень быстро засекли. А потому Вирна пробралась к скалам со стороны моря. С её способностями не составило бы труда добраться до самой вершины, продвигаясь вверх с помощью левитации. Но дроу было нужно и того меньше. Всего несколько метров над уровнем моря. Куда большей проблемой была охрана. Вероятно, убедившись в том, что магическая клетка и кандалы - лучшая стража, а избитый пленнник больше не представлял никакой опасности, наемники немного расслабились. Да и тифлинг был настолько ослаблен после перенесенных побоев, что едва ли мог оказать достойное сопротивление, несмотря на то, что сегодня ему все-таки дали воды и объедки с барского стола. Осознав его ценность, никто больше не стремился испортить его товарный вид до ответа рейны. А потому тифлинга охранял всего один стражник: рослый широкоплечий детина с мечом за спиной и охотничьим горном на поясе. Кажется, его звали Пёсье Око. Нет, с глазами у него все было в порядке, даже слишком. Говорили, что мимо него даже мышь не проскочит. Но вот о дроу речи не было. Укрывшись за высоким валуном, на расстоянии не превышающем и тридцати метров, эльфийка принялась приводить в действие свой план. Подберись Вирна к клетке чуть ближе, и бдительный страж тут же поднял бы тревогу, схватившись за свой горн. Дроу необходимо было прикрытие, достоверные декорации, которые бы укрыли их от посторонних глаз. Рискованная и непростая задача, но Вирна была готова попробовать. Нужно было не просто воссоздать ландшафт, а с учетом перспективы и угла падения зрения стражника. Эльфийка прикрыла глаза, погрузившись в незамысловатое сознание солдата. Вирна брезговала окунаться в сознание тех, кого знала недостаточно хорошо. Это было сравнимо с копашением в корзине с чужим провонявшим бельем. Но у неё не было выбора. Зрение - примитивный орган, его способна обмануть любая оптическая иллюзия. Благо, царила глубокая ночь и очертания предметов были не столь четкими и детализированными, как при свете дня. Дроу не мешала тусклому свету звезд касаться глаз Песьего Ока, все происходило полностью естественно. Ей нужно было всего-навсего перехватить информацию, исказив её до того, как она будет обработана разумом. Ни в одном времяисчислении, известном эльфийке, нет названия для той микроскопической доли секунды, которая была в её распоряжении. Но для быстрой и отточенной мысли этого вполне достаточно, чтобы справиться с задачей. Тонкие потоки серебристой энергии исполосовали пространство вокруг дроу, сплетая хитрое кружево, точное подобие которого не найти нигде. Но механизм почти всегда одинаков. Она слышит звук, напоминающий смесь тиканья часов и гудение электричества - так звучит та часть сознания человека, в которой она оказалась. Никаких щитов, но любое неосторожное движение может вызвать необъяснимую тревогу. Распутывая одни узлы и завязывая новые, эльфийка искажала чужое восприятие действительности изнутри. Это напоминало тканье цветастого узорчатого ковра, глядя на который зрители видят горы, реки и высокое небо. Но не мастер. Мастер видит каждый узел, каждое хитросплетение. Знает, как распутать и завязать его вновь. Как создать картину так, чтобы зрители видели лишь цельное гладкое полотно, даже не задумываясь о том, из чего оно состоит. Всего мгновение уходит на то, чтобы подменить действительность, и Песье Око смотрит на пустую сцену, уставленную декорациями, но даже не подозревает о том, что творится за ними. Над его головой все также сверкают звезды, реальные как и прежде. За его спиной мирно спит лагерь, а по правую руку разбиваются о скалы неукротимые волны. В клетке, надежно закрепленной в скальной арке, спит измученный пленник. Ничто не способно вызвать беспокойство. Но под контролем дроу не только зрение, но и слух человека. Море за скалой словно разбушевалось и теперь бьется о камни с громким рокотом. А цикады в траве верещат так оголтело, словно пытаются перекричать волны. Всего лишь нужно было немного подрегулировать звук того, чем и так был наполнен воздух. Усилить одно, чтобы заглушить другое. Галлюцинация - это совсем не обязательно выросшие из стен руки и монстры подсознания, лезущие из каждого угла. Иллюзия способна быть почти статичной, повторяя действительность, а не коверкая её. Большая часть того, что видит страж, - абсолютно реальна. Галлюцинация - всего лишь маленькая заплатка, укрывшая дроу и тифлинга. И пока эльфийка продолжает её наводить, зоркий глаз Песьего ока будет по-прежнему видеть в клетке спящего тифлинга и более никого.

-Выходит, Абалль… - задумчиво произнесла эльфийка, скользнув за созданную декорацию и свесившись с арки вниз так, чтобы видеть Ардора. - Он нас не видит и не слышит, но кричать не советую, - пояснила эльфийка, краем глаза следя за стражем внизу и продолжая удерживать иллюзию. У них было не больше десяти минут. И то лишь при условии, что больше их никто не побеспокоит. Или если беседа не станет настолько жаркой, что разрушит концентрацию эльфийки. - Зачем ты здесь?

Аватара пользователя
Ардор Рузе
Обитатель
Сообщения: 34

Re: Море Упавших Звезд, Сембия.

Сообщение#11 » 2017 авг 28, 12:50:57

Встреча с прошлым внесла разлад в мысли Абалля. У него закрались догадки еще тогда, когда он обнаружил в одном из лагерей монету с изображением Эйлистри. Но тифлинг до последнего не мог поверить в то, что наткнется на свою давнюю знакомую вот так просто. Он в глубине души желал ее отыскать, но не при таких обстоятельствах. Абалль был не готов к встрече в полном смысле. Точнее ранее он часто прокручивал в голове возможные сценарии на случай, если ему удастся ее отыскать. Но в данный момент это мешало ранее построенным планам. Исчезни, растворись… Только не сейчас. Замысел был иной и заключался он не в том, чтобы по новой терзать те раны, которые только-только начали затягиваться. Задачей тифлинга было вызнать о главных силах противника, чтобы, выбравшись из плена самостоятельно, их разгромить. Но все катилось псу под хвост, когда на игральной доске появилась эта обсидиановая фигурка с белыми волосами. Это не оставило тифлинга равнодушным. Обида, ненависть, боль, осколки чувств к женщине скребли по венам и сильно ранили душу, не позволяя сосредоточиться на первоначальном плане. Абалль даже успел пожалеть, что претворил свою идею в жизнь, вместо того, чтобы просто собрать огромное войско и уничтожить все живое в этом месте. И тогда бы он никогда не узнал, что в этом лагере была женщина, вдохнувшая в него жизнь и отнявшая её в итоге. Живучесть калимшанца не в счет. Это было всего-навсего счастливым стечением обстоятельств.

Видеть дроу во вражеских рядах лишь позволило мужчине злиться на нее пуще прежнего. Будь его руки свободными, он бы вцепился в тонкую антрацитовую шею и держал бы вокруг нее ладони, пока жизнь илитиири не иссякла. И не известно до конца, что бы чувствовал он при этом. Как жил бы после? Скорее всего влачил бы существование, как и прежде до сего момента. Убивал и разорял. Сеял страх, страдание. А после издох в одиночестве и тоске, когда безумие оставило бы его измученный разум. Однако у этой ржавой медали была и обратная сторона: мысли о каком-то особенном предназначении на этом свете. Те слова, что говорил ему не так давно Сульфир не вылетели из головы даже после хорошей трепки. Скончаться от уныния и безысходности ему бы наверняка не позволили. Так или иначе, двое бывших любовников встретились при весьма нагретых обстоятельствах.
Когда Вирна подошла и протянула руки к голове тифлинга, тот дернулся и постарался увернуться, как от прокаженной. Но трюк не вышел. Фраза дроу об ее надеждах вызвала обратный эффект. Тифлинг злобно засопел, глядя на женщину исподлобья. Он страстно желал высказать ей все то, что так накопилось за половину года. Но вместо этого не проронил ни звука. Он запросто мог воздать ей сполна, сообщив лишь пару колких фраз о её прошлом. И наслаждаться уже ее пытками, допросами и казнью. Едва ли селгонтцы, которые и без того со скрипом терпели её присутствие в своей скромной команде, стали бы разбираться во всем. Скорее этот факт стал бы поводом, чтобы без суда и следствия избавиться от темной эльфийки. Наверняка, эти прощелыги и так искали подходящие предлоги, чтобы перестать терпеть дроу в своих рядах. Только вот никак не находили. А тут - такой шанс! Тифлинг и без магии догадывался, что темная понимает шаткость своего положения в нынешний момент. Но он не стал выписывать ей билет на эшафот, решив, что должен оставить такой лакомый кусок для себя. В конце концов, разборки на основе непростых отношений - это их личное дело. Южанин, даже будучи упёртым и местами весьма мерзким ублюдком, далеко не всегда следовал своей накатанной колее. Рубить с плеча, не задумываясь он мог в отрочестве. С годами же рогатая голова обзавелась толикой рассудительности. Несмотря на то, что в нем еще продолжал жить капризный, обидчивый ребенок, тифлинг мог придержать в себе свою пустую и бессмысленную придурь. Правда, случалось это не всегда и не со всеми. Система давала сбои время от времени. Ну, с кем не бывает!
Ой, как зря Вирна принялась оправдываться какими-то наигранными фразами перед южанином… Как бы там на самом деле ни было, тифлингу показалось все сказанное, как минимум, неуместным и лживым. Он не верил ни единому ее слову. Во-первых, потому, что женщина сделала то, что сделала (предала, выкинула его из жизни и воевала за врага). Так еще и выглядела, скажем так, весьма своеобразно для той, которая “все потеряла и уже сама мертва”. Ардор, который Абалль, скосил взгляд не в силах больше выносить этот пустой треп и взгляд бледно-голубых глаз. По его мнению, дроу плохо подобрала слова, вычленив первые попавшиеся, подраматичнее, да вот только они пришлись не к месту. Вирна, очевидно, потеряла не все. Калишит покосился на ее здоровенный круглый живот, а затем глянул ей прямо в глаза с укоризной. Мол, разуй глаза, подруга, ни хрена ты не потеряла, а, похоже, только приобрела. Так что, будь добра, смени пластинку или заткнись. Слова седовласого командующего, сидящего за столом, лишь подтвердили положение илитиири, от чего тифлинга изрядно покоробило.
Виной была даже не простая ревность. Это скорее являло собой смесь из множества эмоциональных оттенков, обрисовать которую было делом непростым. Одним словом, рогатый был в диком шоке от встречи. Все, что ему захотелось, так это рвануть без оглядки куда-нибудь в другую вселенную, не слезая с этого каменного стула. Его очаг был близок к возгоранию. Да еще и эта стерва продажная тут манипулирует, плетет свои ментальные сети. Тифлинг знал о способностях этой женщины к ментальной магии, уровень владения которыми был далеко не посредственным. Сейчас же тифлинг был для нее как открытая книга, которую та могла измусолить вдоль и поперек, стерев разум мужчины в труху. Но… Вирна не сделала ничего подобного. Вместо этого она понесла какую-то пургу в уши присутствующим. Услышав то, что говорит беловолосая, Ардор не поверил своим ушам. Ему начало казаться, что его накрыло ломкой, и он теряет контроль над рассудком. Но все было наяву, как бы мужчина не мотал больной, разбитой головой. Знакомый голос не утихал и продолжал снабжать своих же товарищей недостоверной информацией. Ардор вытянул шею и приоткрыл было в рот от удивления, собираясь было сказать что-то вроде “чё? ты чё несёшь?”. Но рта не покинул ни единый звук. Тифлинг попытался напрячь мозги, преодолевая разыгравшийся тремор и гудеж в голове, чтобы понять мотивы странного поведения его знакомой. Почему-то его не покидало ощущения, что это все какая-то ловушка. Вроде того, что враги могли чему-то за последнее время научиться и отплатить рогатому хитрецу его же монетой. Бредовый аргумент, не тянущий на правдоподобность, но у Ардора не было объяснений происходящему. Может, у Вирны поехала крыша, и она теперь предавала и кидала всех вокруг без разбора? Этот вариант показался совсем идиотским, на что тифлинг еле заметно улыбнулся и тяжело вздохнул. Он подумает над причинами позже, когда на это будут силы, пообещал он себе.
Однако обсидиановая фигурка, выступившая на игральную доску, совершала ходы, которые наверняка повлекут за собой последствия. Тифлинг убеждал себя не открывать рот, но из него так и рвалось: “что ты творишь, Рилинвирр! Иди ты в задницу со своим бредом”. Он не догадывался о том, что она делает это ради того, чтобы отсрочить его казнь и позволить передохнуть от истязаний. Тифлинг на самом деле мыслил не просто в ином направлении, он глядел дальше. И на свое положение перед рейной - тоже. Ему было невыгодно то, к чему дроу его подводила. В этом случае Абаллю пришлось бы несладко. Вывернуться наизнанку, чтобы реабилитироваться и вернуть себе пошатнувшийся авторитет - дело долгое и нелегкое. Но слов уже не выкинешь из этой глупой песни, и приходилось с этим мириться. По крайней мере, пока. Тем более, что в данный момент тифлингу действительно было важнее свое физическое и психическое состояние. Желание утолить чудовищную жажду, голод, потребность во сне заняло первое место среди его сиюминутных желаний. Он не думал, что все получится настолько мерзко.

Какой бы редкостной мурой не были слова Вирны, взятые с потолка, это сработало. Было принято решение пленника напоить, накормить и сунуть обратно в клетку до той поры, пока ответ не придет сперва от хулорна, а затем и от самой Мирабетты Селкирк. Тифлинга перестали колотить. Оно и не пришлось бы, потому как его спустя час с лишним стало так трясти, что он готов был укокошить сам себя, если бы кто-то подсунул ему в руку, например, поварешку. Слова о чести и достоинстве здешних воинов, видать, шибко задели командующего. Да настолько, что тот аж распорядился успокоить припадки пленника скромной дозой дурной пыли. Порошка было немного, но то, что калимшанцу удалось вдохнуть, оказалось достаточно, чтобы успокоить свое неуправляемое тело. Нет, с ним не стали брататься в лагере, его по-прежнему желали умертвить самым гнусным способом. Однако никто не пытался портить его “товарный” вид без повода.
Тифлинг, сидя в клетке, пил и не мог напиться. Даже невзирая на то, что он хлебал из ржавого ведерка мутную жижу, слабо похожую на воду. Он ел, превозмогая боль в носу и челюсти. Черствый хлеб, что пропитывался во рту кровью и становился мягче, казался ему чем-то божественным в тот момент. Он глотал куски, почти не прожевывая и давясь. А после трапезы его так разморило, что мужчина просто рухнул без сил на дно своей подвесной заколдованной “камеры” и проспал так до самого позднего вечера. Удивительно, но его никто не беспокоил. Пару раз стражники постучали копьем по прутьям клетки, чтобы убедиться, что пленник еще жив. Но, заслышав громкий храп, чертыхались, кривили свои рожы и отходили прочь.

Время для калимшанца прошло в странном, беспокойном сне. Было в нем и прошлое, что слиплось с настоящим. События давно минувших дней всплыли перед глазами ярко-алым маревом так, что расслабленное тело вдруг конвульсивно напряглось и сжалось наяву. Мелькнуло во сне и знакомое местечко, то, что приютило его когда-то, вместе с маленькой девочкой и любимой женщиной. Хорошая иллюзия, что быстро развеялась. На смену ей пришла иная картина, в которой не менее узнаваемое лицо предупреждало о последствиях, что не заставят себя ждать, стоит лишь горячему разуму поддаться страстям. Сульфир, советник Мирабетты и покровитель Абалля, вновь пришел на помощь, но в виде фантома. Видение или пустые отголоски разума, переполненного впечатлениями, как знать…
Тифлинг пробудился как раз на словах Сульфира. Он уперся ладонями в пол клети, чтобы сесть. Мерзкий осадок остался после сна, но осознавать себя пленником было куда гаже. Ничего не поделаешь, по крайней мере, пока. Ему здесь придется тусоваться до момента, пока не ответит рейна или пока не состоится встреча для обмена пленниками. Вот тогда-то и начнется потеха. Оставалось только не скопытиться раньше. Но эта мысль была скорее самоиронией - помирать или сдаваться в полном смысле этого слова тифлинг не собирался. Он раздумывал над тем, как отреагирует рейна, и пытался прикинуть предварительный сценарий, как и где может произойти встреча. Он знал, что в последнее время Мирабетта была больше нацелена на деятельность во внешней политике. Узурпаторша, видя успехи военных побед своих командиров, была практически уверена в своей безоговорочной победе внутри страны и намылила лыжи решать вопросы во вне. Оно и понятно, так как соседи, зная о войне в Сембии, начали неиллюзорно переживать за собственный суверенитет и благополучие. Ведь с таким размахом после победы рейна могла посягнуть на соседние государства. Последним это было ни к чему. И, несмотря на сложные отношения с разоренной войной Сембией, шли на переговоры. Что любопытно, Мирабетте было не совсем плевать на то, как будет выглядеть ее страна, после того, как она нацепит на себя корону. Жить на свалке - это не круто, даже такая странная и жестокая дама понимала эту простую истину. Да и конфликты с соседями ей были излишни, даже с такой упоротой армией безумцев. Одним словом, появилась необходимость в выгодных связях, контрактах, пактах и… дружбе между государствами. Пусть и в такой, исключительно “бумажной”. Сембия, под руководством Мирабетты, становясь с колен на ноги, хваталась бы за любые руки, чтобы затем их же и изрубить в лохмотья без зазрения совести. Поэтому тифлинг понимал, что его пребывание в этом месте может несколько затянуться. Мирабетты могло не быть в Сембии вовсе. А повстанцы могли бы занервничать и почуять какой-то подвох. Сидя в клетке и почесывая заросшую и окровавленную щеку, южанин прикидывал возможные варианты побега.

Южанин забрел свои раздумья настолько, что не сразу вернулся в реальность. Он не обратил внимание на мелькание теней рядом с клетью, не успел удивиться тому, что стражник какой-то отмороженный и словно бы ничего не заметил. Голос заставил его вздрогнуть и нервно обернуться на его источник. Он пожалел, что не был глух. Он бы продолжил бы пялиться на черное небо, усыпанное мириадами звезд или на отблески Селунэ в бушующих черных водах моря. Однако эта женщина в таком случае влезла бы в его мозг. Она явно его преследовала. Ей было мало того, что она сделала и теперь ей захотелось довершить начатое. Чудовище в красивой оболочке, ничего не скажешь. И несмотря на то, что Вирна еще в шатре выглядела весьма испитой, потерянной и помятой, она была хороша даже в таком состоянии. Сквозь всю свою злость тифлинг не мог не отметить того, что ее типаж нравился ему в любом состоянии.

- Могу задать тебе тот же вопрос, - задумчиво протянул тифлинг, плохо сдерживая дрожь раздражения. Он даже приподнялся, чтобы в итоге выпрямиться и смочь лучше видеть источник своего беспокойства. - Я здесь - солдат и кую победу своим знамёнам. Куется так себе, но таков был замысел, и я понимал, что будет нелегко.
Тифлинг говорил это куда-то в пустоту. Будто бы даже и не дроу, а самому себе. Подобно мантре, способной убедить собственный разум в верности предпринятых шагов. Он не мог не заметить, что дроу что-то сделала со стражником, охранявшим его тюрьму. Этот факт его удивил и озадачил одновременно. Оставался неразгаданным вопрос: для чего все эти манипуляции со стороны эльфийки? Но его натура не предполагала спокойного ведения диалога. - Ну а ты здесь… хотя, впрочем, я и так скорее всего знаю ответ. Ты преследуешь меня? Зачем? Чтобы убить? Пха, у тебя и так это вышло. Я не виноват, что кудесники твоей новой богини корпели над таким засранцем, как я, чтобы собрать меня по кусочкам, а жрицы сорвали глотки и расшибли лбы, чтобы договориться с богами не отдавать мою душу Келемвору. Старшая мамуля чуть в свой последний пляс не пустилась от напряжения. Я их вечный должник. И я хочу прожить эту жизнь, вернуть долги и позаботиться о том, кто этого заслуживает.

Тифлинга пробрало на небольшую тираду, как он ни старался удержать язык за зубами и как ни обещал себе проявлять максимум безразличия к темной эльфийке. Не смог. У калимшанца настолько накипело, что эта скромная реплика была проявлением титанической сдержанности для такого огненного во всех смыслах персонажа. - Вот зачем я здесь: чтобы заработать денег, земли, титул. Обеспечить себе и остальным, кто мне каким-то образом небезразличен, достойную жизнь.
Тифлинг немного кривил душой - ему была постыла жизнь в особняке с бассейном и дворецкими. Бродячая жизнь импонировала ему куда больше. Но действительно, были и те, кому не помешал бы капитал, для достойного вступления во взрослую жизнь. Ему казалось, что в Колыбели Эйлистри она не сможет получить все то, что смогла бы достичь, имея средства. Путешествия по миру, образование. От чего-то ему казалось, что Рэм не сможет сидеть всю жизнь в общине и танцевать голышом на поляне до старости. Ее характер уже вовсю начал проявлять себя и сообщал об обратном. Южанин вновь начал распинаться перед нерадивой мамашей, сам не понимая до конца, на кой ляд. Он вдруг прикусил язык, придя к выводу, что ей ничто подобное не интересно. - Знаешь... раз уж пришла, то делай то, за чем тебя подослали. Для “потерявшей” все, ты, очевидно, неплохо проводила тут время, ходя по кругу, - мужчина указал жестом на живот дроу, намекая на причины ее положения. Он усмехнулся так дерзко, насколько мог в своем раздраженном состоянии. Он действительно не мог понять, как можно быть такой долбанутой, чтобы трахаться со всеми подряд, ходить с брюхом, а после спихивать своих потомков в ближайший табор. Это для тифлинга было странно, так как он был уверен, что женщины вроде дроу имеют массу средств и знаний, чтобы следить за своей популяцией. С другой стороны он не предполагал, что этот квартирант является ему родственником. Мужчина никогда не вдавался в подробности акушерства и тайны деторождения. Принятие родов у дроу как-то давно - это все, чем он мог похвастаться. Знаний в этой области у него не прибавилось. Он и представить не мог, что в тайне беременности Вирны кроется и тайна его происхождения на свет. Его мать когда-то точно так же поздно осознала свое положение.
- Если ты так надеялась увидеть меня вновь, то почему не вернулась? Нет, нет... не утруждайся. Ответ мне от тебя больше не нужен. Ардор мертв. Он обманулся, наломал дров и проиграл. Здесь остался только лишь Абалль. И ты ему не нужна.

Лицо калимшанца вдруг стало спокойным и равнодушным. Оно больше не выражало гнева или беспокойства. Тифлинг ощутил, что ему как-то даже полегчало. Гнетущее, давящее ощущение, горечь - они отступили, словно освободив его разум от мук и раздумий, что роились внутри черепной коробки долгое и мучительное время. Если он и любил её по-прежнему, то это чувство было погребено под массой всего того, что наросло за пережитое время. Извлечь это чувство теперь было невыразимо сложно. Но ни один мудрец не заикнулся бы, что это невозможно.

Аватара пользователя
Вирна Рилинвирр
Преподаватель
Преподаватель
Сообщения: 43

Re: Море Упавших Звезд, Сембия.

Сообщение#12 » 2017 авг 28, 13:21:33

Вирне было непросто решиться на рандеву с Ардором. И не только потому, что она сильно рисковала, явившись к нему втайне. У неё не было причин рассчитывать на теплую встречу или комплименты в свой адрес. Но ей было необходимо знать, что задумал этот тифлинг. По крайней мере, именно так она пыталась объяснить себе причину своего желания поговорить с ожившим покойником. В ответ на слова пленника о том, что его клеть - вовсе не тюрьма, а кузня победы, эльфийка одарила его скептическим взглядом. Сейчас Ардор едва ли мог похвастаться блистательным триумфом и выглядел откровенно жалко. Эльфийка удивленно изогнула брови, заслышав о том, что южанина интересовали титулы и статус. Ардор, которого она помнила, не мечтал о дворцах и не грезил о том, чтобы облачить свой зад в модные парчовые портки. Лишенная ненужной скромности, она бы скорее поверила в то, что тифлинг желал отыскать её и отомстить. Вирна слабо верила в то, что причиной их встречи на чужой земле стала заурядная насмешка судьбы. Впрочем, подобная случайность выглядела не менее странно, чем падение тифлинга на крышу её хижины. И если Ардор действительно заварил всю эту кашу в надежде добыть себе лавры победителя, то его план больше был похож на слепую импровизацию и, определенно, вышел из-под контроля. Эльфийка не представляла себе, каким образом он собирался выбраться из этой камеры самостоятельно. Если только… Если только помощь пленному командиру уже не была на подходе. У тифлинга, определенно, должен был быть запасной план, если его пленение подозрительно затянется. Не исключено, что местоположение их лагеря уже давно было выслежено, и бессчетная орда врагов только и ждет возвращения Абалля или его смерти. Во вражеской армии вполне могли быть опытные маги, способные почувствовать тифлинга даже на большом расстоянии и держать руку на его пульсе. Вы все еще живы лишь потому, что я жив и нахожусь здесь, - слова Ардора, вдруг всплывшие в памяти, только утвердили её в собственной догадке. Если все было на самом деле так, как представляла себе дроу, то наемничий лагерь был в страшной опасности. Своей ложью она выиграла не только время для себя и Ардора, но и для всех своих сослуживцев. Но это было неважно. И смерть, и освобождение, и слишком долгое отсутствие Абалля одинаково стали бы сигналом к приведению плана в действие.

-Кажется, я понимаю, в чем твой план. Хитро… - задумчиво протянула Вирна, попутно раздумывая о том, как распорядиться своим внезапным озарением. Ардор был слишком ослеплен своим тщеславием, чтобы воздержаться от двусмысленных намеков. - Убить? - удивленно переспросила эльфийка, озадаченная предположением тифлинга. Разумеется, она не ждала благодарности за то, что значительно улучшила условия его содержания. И все же ей казалось, что её мотивация была яснее звездного неба у них над головами. Ардор все еще злился на неё за произошедшее на поляне и не преминул ткнуть дроу носом в содеянное. Несмотря на то, что острое чувство вины не покидало её все это время, Вирна не привыкла приносить извинения. - Ты знал, с кем связываешься. И теперь удивляешься тому, что тебя покусала собака, которую ты отходил палкой. Или ты забыл, что ты сделал? Меня слишком долго дрессировали отвечать насилием на насилие, чтобы молча утереть кровь. Меня слишком часто называли сукой, чтобы не стать ею. И, несмотря на осознание своей ошибки, я не уверена, что смогла бы поступить иначе, сумев отмотать время вспять. Мы оба наломали дров тогда, оставшись верными своей природе, - покачала головой Вирна, почувствовав в словах Ардора отчетливую обиду и злость. Она знала, что её слова пронесутся мимо тифлинга, как стрелы косоглазого лучника. Даже осознав собственную неправоту, он никогда не признается ей в этом. И все же она не могла упустить момент, чтобы не высказать то, о чем постоянно размышляла все это время. Эльфийка не сразу осознала смысл упрека Ардора, обвинившего её в “хождении по рукам”. Ей казалось, что тифлингу давно очевидно, что он сам был виной её интересного положения. Достаточно было лишь прикинуть срок и посчитать. Но с другой стороны, откуда ему было знать об особенностях протекания беременности у дроу или кого бы то ни было, когда он привык делать свое грязное дело и валить на все четыре стороны? И все же слова Ардора сумели зацепить эльфийку.
-Постой… Ты что, не понимаешь? - не скрывая своего возмущения, переспросила дроу, лишь чудом успев удержать контроль над иллюзией. - Этому уже девятый месяц. И если ты поднапряжешь свой мозг и посчитаешь… А, впрочем… - махнула рукой эльфийка, сочтя свои объяснения излишними. Она не собиралась оправдываться перед Ардором, даже если бы ребенок принадлежал кому-то другому. Не после того, как он оприходовал Даэн. Вирна чувствовала, как контролировать иллюзию становится все труднее, а потому было необходимо заканчивать берендение старых ран. - Мне срать на Абалля, но я не хочу, чтобы Ардора четвертовали у меня на глазах, когда графиня откажется от обмена. Я помогу тебе выбраться, но прошу… Позволь уйти отряду бритоголовой, когда вернешься обратно. Со мной можешь поступить как угодно, но учти, что я продам свою жизнь дорого, - добавила эльфийка, не до конца веря в то, что говорит это. Она знала, что даже предупредив командование о плане тифлинга, она ничего не добьется. Даже если ей поверят, то это уже ничего не изменит. Отряды не успеют уйти далеко, избежав встречи с многочисленными силами врага. Но она все еще могла попытаться отвести смерть от Дикой и Кувалд. Дроу плохо осознавала, в какой момент их участь стала ей интересна. И все же отчетливо чувствовала, что не желает им смерти. Ардор мог желать утолить свою жажду мести, уничтожив её, но Кувалды все еще имели шанс выжить. В конце концов, уход сильного отряда мог только облегчить ему задачу. Вирна еще не до конца понимала, каким образом уговорит своего командира дезертировать. Эта женщина была слишком уперта и сильно дорожила своей честью и репутацией, чтобы трусливо избежать боя. И все же была небольшая вероятность того, что она захочет сохранить жизнь своего отряда. Подбирать нужные слова эльфийке предстоит позже. Вирна почувствовала, как иллюзия начала распадаться, пока еще неуловимо для глаз охранника, но уже ощутимо для неё. Полотно истончалось и обещало полностью развеяться через минуту другую. У неё не было времени дожидаться ответа Ардора, а потому она вновь вернулась в свое прежнее укрытие в камнях, едва успев сформулировать свою просьбу. Она лишь надеялась, что Ардор как следует подумает, прежде чем принять решение. Как бы оно ни было, она не могла не попытаться. Возможно, одним ударом ей удастся сохранить жизни всех, кто был ей не безразличен.

-Где ты была? - строгий голос командира встретил её с порога, стоило лишь откинуть тент. Вопреки ожиданиям и надеждам Вирны, Дикая смотрела на неё глазами, в которых не было ни следа сна.
-Мне стало душно, и я решила прогуляться, - ответила эльфийка, стараясь звучать спокойно и невозмутимо. Она не знала, что известно наемнице, а потому ощутила легкую нервозность.
-Уже скоро? - спросила бритоголовая, указав взглядом на живот эльфийки. Дроу часто ощущала дурноту и мучалась от недостатка воздуха, а потому её слова были приняты Дикой за чистую монету. Эта женщина доверяла ей, что с одной стороны радовало, а с другой - заставляло чувствовать себя не в своей тарелке. Неужели слова, сказанные Ардору, были даже большей правдой, чем она предполагала? От своей природы не уйти, не так ли? Но она не просила Дикую доверять ей, как и не просила делать частью своего отряда, заботиться и обнимать среди ночи. Дроу сдержанно кивнула на вопрос командира, принявшись стягивать с себя одежду, влажную от морской воды. Пусть Дикая думает, что беременной женщине вдруг взбрело в голову искупаться под звездами. Что с неё взять? Гормоны. Наемница отвела взгляд в сторону. И не только потому, что наблюдать за обнажающейся женщиной было неловко. То, что она собиралась сказать ей, было куда проще говорить, глядя в потолок или стену. Но свет воскового огарка дразнил воображение наемницы соблазнительной тенью, изящность изгибов которой ничуть не портил округлившийся живот.
-Я тут подумала… - неуверенно начала Дикая, почесав свой ужасный шрам, раскроивший скуластое лицо на две части. Вирна знала этот жест. Она видела его неоднократно, когда Дикая нервничала или принимала серьезные решения. - Когда это все закончится, я хотела бы вернуться обратно в Кормир. И взять тебя и дитя с собой. Что скажешь, уголек?
Гробовая тишина была не тем ответом, которого ожидала Дикая. Она даже не представляла, насколько это сентиментальное предложение было сейчас неуместно. Суровая наемница и раньше давала понять эльфийке, что та ей небезразлична. Но мечты о будущем… Это было что-то новенькое. Дроу вдруг почувствовала жгучее раздражение. С чего эта наемница вдруг решила, что хотя бы одна из них переживет войну? С чего взяла, что эльфийка захочет пойти с ней? Несмотря на все, что пришлось пережить этой женщине, она все еще сохранила в своей израненной душе остатки наивности. Вирна была не той, за кого она её приняла. Не той, что способна стать другом навек и надежным партнером Дикой. Слова бритоголовой только подлили масла в огонь. В то время как дроу собиралась обмануть их всех в угоду своим планам, Дикая решила предложить ей свою руку и сердце.
После всего, что нас ждет, ты и видеть меня не захочешь, не то что взять с собой в Кормир, - подумала эльфийка, но с её губ сорвалось иное.
-Этот ребенок от Абалля, - отчеканила дроу, словно каждое её слово было вылито в свинце. Ей не стоило говорить этого Дикой, но признание сорвалось, словно против её воли. Ей вдруг захотелось резко осадить сентиментальный настрой своего командира, воображение которой нарочито идеализировало эльфийку. Как же ей осточертели все эти “угольки” и волоокие взгляды. Привлекательный образ загадочной девы с печальной судьбой и болезненным прошлым опостылел Вирне. Как и весь этот романтический бред, который она позволяла Дикой лишь потому, что ей было все равно. Но теперь она вдруг почувствовала, что начала возвращаться, что вновь обрела свои собственные желания.
-Это что, такая хреновая шутка? - напряженно спросила наемница, нахмурившись и повернув свое лицо к дроу. Глаза эльфийки смотрели на неё пристально и серьезно. Дикая сжала зубы, и под кожей заходили желваки.
-Тогда он называл себя иначе и был далеко отсюда. Я уже убила его однажды. Но теперь встретила вновь, - ответила эльфийка, сев на примятую землю, согретую теплом их тел и дыхания.
-И когда ты собиралась рассказать мне об этом? Чего я еще не знаю о тебе? - Дикая вскочила на ноги. Она с трудом сдерживала себя, чтобы не сорваться на крик. Эльфийка буквально чувствовала, как воздух вокруг неё сгустился, покалывая кожу миллионами острых льдинок. Она могла бы выпить раздражение женщины, но предпочла дать ей выговориться.
-Слишком многого, - честно ответила эльфийка, улыбнувшись лишь глазами. - Я не знала, кто скрывался за личиной Абалля. Это правда.
Вирна была уверена, что Дикая уже сама была не рада, что открыла этот вечер откровений. Она чувствовала, что Вирна говорит правду. Тот ступор, который настиг эльфийку при виде Абалля, не был вызван впечатлительностью её натуры, как показалось Дикой сперва. Дроу никак не ожидала увидеть то, что поджидало её в командном шатре. Но то, что эльфийка не призналась своему командиру сразу, подрывало доверие к ней.
-По крайней мере, несмотря ни на что, ты не растерялась. И очень помогла нашему общему делу. Это тебя хоть как-то оправдывает, - вздохнула Дикая, направившись к выходу из шатра. Ей предстояло о многом подумать. В частности, о том, как поступить с эльфийкой и не подвести своих людей под военный суд. Ведь когда ребенок явится на свет, то у обитателей лагеря возникнут обоснованные вопросы. Разумеется, отцом ребенка мог быть абсолютно любой другой тифлинг. Но возможное внешнее сходство вызовет подозрения и желание провести ритуал для определения родства. И тогда они все вернутся в подземелья Селгонта за укрывательство вражеской шпионки. У следствия не возникнет причин сомневаться в том, что именно дроу, замешанная в столь близкой связи с Абаллем, причастна к отравлению обозов. - Теперь мне нужно подышать, - бросила Дикая, стремительно покинув полутьму своего шатра. Тонкий аромат негодования все еще стоял в воздухе после ухода наемницы. Слова Дикой заставили эльфийку закусить губу. Даже несмотря на её признание, Дикая отказывалась верить в то, что Вирна могла просто-напросто встать на сторону бывшего любовника, выдав за правду собственные выдумки. Женщина не догадывалась, что проникновение в разум Абалля был всего-навсего спектаклем. Вирна чувствовала, что эта опасная игра затягивает её все глубже и глубже. Буквально кожей ощущала, как каждое решение приближает точку невозврата и влечет за собой последствия для всех. Для неё, для Ардора, для Дикой и её отряда, для каждого рядового наемничьей армии. Был близок тот момент, когда ей придется столкнуться с тем клубком лицемерия и лжи, нитями которого она опутала и еще опутает их всех. Командир старалась заставить себя верить Вирне, даже не догадываясь, какое предательство та готовилась совершить. Смочив пальцы слюной, дроу “придушила” фетиль свечного огарка, погрузив шатер в такую же темноту, что царила сейчас в её душе.

Вирна распахнула глаза, упершись взглядом в свод шатра. Дикая так и не возвращалась, иначе бы Вирна почувствовала её присутствие сквозь медитативное дремление. Дроу не знала, стоит ли ей покидать шатер до прихода женщины. Не исключено, что её маленький секрет уже был донесен до командования и стал достоянием всего лагеря. Подобный поступок был весьма рискованным и недальновидным, но зато без ущерба для долга, чести и совести. Дикая не появлялась достаточно долго, чтобы заставить Вирну понервничать. Но в шатер так и не ворвались озлобленные люди с факелами, чтобы выволочь дроу наружу и прилюдно вытащить из неё дьявольское отродье. Дикая появилась после полудня, когда дроу уже начала чувствовать нестерпимый голод и перебрала все варианты возможного развития событий. Бессонная ночь и тяжкие раздумья лежали под глазами и в уголках губ командира. Она впервые видела Дикую такой встревоженной и усталой.
-Мы все обсудили и приняли решение, - вздохнула женщина, скрестив руки на груди. И эльфийка сразу поняла, что это самое решение далось ей нелегко. Разумеется, Дикая не могла не поделиться своим открытием с остальными. Она считала Кувалд своей семьей, у членов которой не должно быть секретов друг от друга, касающихся их общего дела. - Завтра наш отряд отправится на разведку окрестностей. Я убедила главнокомандующего в том, что мои люди хиреют от бездействия, а в горах могут шнырять недобитки в надежде подобраться поближе и освободить своего командира. Мы уйдем из лагеря, и Аугусто поможет тебе разродиться. Но когда придет ответ рейны и нас призовут обратно, мы посадим тебя на лошадь и вернемся без тебя. Скажем, что несчастный случай. Это самое большее, что мы можем для тебя сделать, - Дикая отвела глаза в сторону, словно боясь наткнуться взглядом на упрекающие её бледно-голубые льдинки. Или же не хотела даже подпускать к себе сомнений, которые могут возникнуть от одного взгляда на Вирну. Ей не нравились все эти интриги, до которых дроу заставила её опуститься. К тому же командира Кувалд тревожило стойкое чувство, что она попросту избавляется от члена своего отряда, стоило ему обзавестись проблемами. И не просто от боевой единицы, а женщины, которая была ей небезразлична. Вирна была стойкой и живучей, но выжить в охваченной войной Сембии с новорожденным на руках было почти невыполнимой задачей. Она чувствовала злость и вину одновременно. Невыносимый коктейль. Но голос большинства был важнее её личных переживаний. Эльфийка выслушала её молча, не перебивая. Озвученный вариант был не самым худшим из возможных. Решение отряда не стало для неё неожиданностью и ударом в спину. Куда интереснее было то, что Дикая поставила безопасность своего отряда выше долга и собственных чувств. Это было весьма полезным открытием.
-Я понимаю. Вы не можете так рисковать из-за меня, - ответила эльфийка, разыгрывая из себя смиренную жертву. - Я благодарна тебе за все, что ты для меня сделала, - грустно улыбнулась эльфийка, подняв свои проникновенные глаза на Дикую и встретившись с её смущенным взглядом. Она хотела было что-то ответить, но не смогла подобрать слова. Наемница не хотела отпускать эту женщину, бросая её на произвол судьбы, но не могла поставить свои желания выше решения отряда. Эльфийка заметила это замешательство, вызванное её пусть и искренними, но нарочно пропитанными драматизмом словами. Дроу прощупывала женщину, чтобы затем убедить её забыть о своем долге.
Так или иначе, Вирна не собиралась покидать лагерь прежде, чем приведет в действие свой план. Дикая даже не догадывалась, что её выстраданная примитивная интрига могла потерять всякое значение к середине ночи. Эльфийка действительно была благодарна командиру за то, что та пыталась помочь как могла. Но Вирна не была бы собой, если бы позволила кому-то вершить свою судьбу. По крайней мере, теперь, когда её разум вновь пришел в движение, и она ощутила биение жизни. Она не могла полностью полагаться на кого бы то ни было, а потому собиралась сама создать условия, при которых отряду придется покинуть лагерь.
Эту ночь Дикая предпочла провести где-то в другом месте, явно избегая общества темной эльфийки. Но Вирне это было только на руку. Когда ночь окончательно утвердила свои права в этой части материка, разогнав обитателей лагеря по своим шатрам, эльфийка покинула свою добровольную тюрьму. Она знала, что в это время часовые находятся на десяти, семи и двух часах по периметру лагеря. Еще двое патрулировали его изнутри, неспешно меряя шагами с юго-востока на северо-запад и с юго-запада на северо-восток. Иными словами, у дроу был шанс проскользнуть незамеченной в правой нижней четверти. У неё было не больше десяти минут, прежде чем часовые сместятся по периметру, но и этого было достаточно. Она неспроста выбрала это время для своей вылазки. Стража лагеря уже начинала зевать и терять бдительность, подневольно думая о скорой пересменке, а не о своем долге. Но пробраться мимо охраны было, пожалуй, самой легкой частью её плана. Ей нужно было отвлечь всех обитателей лагеря на время достаточное, чтобы Ардор успел уйти, а она - вернуться обратно. В это время года в Сембии стояла жаркая сухая погода. Дождя не было с того дня, как наемники встали лагерем в ожидании обоза из Даэрлуна. Палящее солнце высушило траву подгорья, сильно проредив зелень желтизной. Костры разводились лишь для приготовления пищи в специально обустроенных жаровнях, чтобы не спалить весь лагерь от случайного порыва ветра. Чутко прислушиваясь к каждому шороху и пристально вглядываясь в каждую тень, эльфийка избежала лишних глаз, добравшись до границы лагеря. Защитники независимости сильно расслабились после пленения Абалля, наполнившись уверенностью в своей победе над силами узурпаторши. Смочив палец слюной, эльфийка попыталась определить направление ветра. Порывы со стороны моря были хорошо ощутимы и без всяких манипуляций, но Вирне нужна была точность. Дроу высекла искру с помощью огнива. Одна за другой сухие травинки вспыхивали и сгорали, передавая эстафету друг другу. При таком ветре и сухости было необходимо всего несколько минут, чтобы пожар разгорелся и распространился на значительную площадь. Даже магам придется попотеть, чтобы совладать с огнем быстрее, чем он превратит в пепел большую часть палаток. И все же у Вирны было не так много времени, чтобы завершить задуманное. Не теряя времени даром и слыша за спиной треск разгорающегося пожара, Вирна добралась до клети Ардора тем же путем, что и прежде - через скалы со стороны моря. С высоты её укрытия было хорошо видно, как огонь охватил первые шатры, заставив людей высыпать наружу.
-Эй, ты это слышал? Что там за переполох? - спросил один из охранников Ардора, обратившись к другому. Арочная скала, давшая опору клетке тифлинга, находилась в некотором отдалении от основного скопления палаток и шатров. А потому стражники, слыша крики, заглушаемые шумом моря, не могли как следует разобраться, в чем дело.
-Дай-ка я схожу и погляжу, что там за бесовщина, - вызвался второй стражник и было собрался покинуть свой пост, но первый грубо одернул его за рукав.
-Совсем сдурел? Было приказано не удаляться от пленника больше, чем на шестнадцать футов, что бы ни случилось, - процедил охранник, жестко осадив любопытство своего напарника. -Приказ есть приказ. И без тебя справятся. А если не справятся, то и ты ничем не поможешь.
-Да брось ты! Маги хорошо поработали. Он беспомощен, что твой щенок! - возмутился стражник, но все же прислушался к старшему по званию.
Эльфийка потерла ладони друг о друга, чутко концентрируясь на тепле, возникшем между ними. Именно сюда ей предстояло направить телекенетическую энергию, чтобы воплотить её в пространство. Ей было куда проще аккумулировать тонкие потоки, зацепившись за свои физические ощущения. Выглянув из-за камней, Вирна вскинула руки, направив сгустившуюся энергию так резко и стремительно, что она преодолела расстояние всего за какую-то долю секунды. Невидимые руки, что были куда сильнее физических, проникли сквозь кожу и ребра даже легче, чем вода сквозь песок и чернозем. Сотканные из самой энергии мысли, телекинетические пальцы нащупали пульсирующие органы в груди стражей даже раньше, чем эльфийка успела осознанно подумать об этом. Теперь их жизнь буквально была в её руках. Эбеновые пальцы сжали пустоту в то время, как эфемерные - крепко стиснули сердца людей. Энергия, уплотнившись внутри чужих тел, душила сильные мышцы, не позволяя им продолжать свою работу. Таращась друг на друга непонимающими глазами, охранники жадно хватали воздух ртами, словно выброшенные на лед рыбы. Боль заставила их упасть на колени, схватившись за грудь и не в силах вымолвить ни слова. Напряженные пальцы сжались еще сильнее, повреждая ткани и травмируя сосуды. Вирна чувствовала, как умирают хрупкие органы, отдавая ей жизни своих вместилищ. Стражники рухнули замертво, так и не поняв, что с ними произошло. Как и не поймут те, кто обнаружит два трупа рядом с пустой клеткой. Ни ран, ни синяков, ни царапин. Лишь бледные, как мел, лица, перекошенные гримасой боли и паники. Вирна знала, что Ардор наблюдает за муками стражников, глядя сквозь прутья своей решетки. И, вероятно, вот-вот ожидает, что в следующее мгновение невидимый убийца примется за него. Но Вирна пришла сюда не за этим. Дроу видела, как пожар распространяется, словно заразная инфекция в трущобах. Фигурки людей кишели, будто муравьи, пытаясь затушить огонь. В темноте ночи вспыхивали искры заклинаний, но стоило потушить один очаг, как ветер, играя с раскаленным пеплом, поднимал пламя в другом месте. Вирна приблизилась к арочной скале на достаточное расстояние, чтобы воплотить задуманное, но не попасть в поле зрения Ардора. Все еще сохраняя концентрацию, Вирна заставила телекенетические руки вцепиться в прутья клетки, скрещенные над головой пленника. Клеть качнулась на свои цепях, как если бы на неё налетел сильный порыв ветра. По тонким каналам, напоминающим нервные волокна, струилась информация о гибкости и плотности металла. Эльфийка напряглась, попытавшись раздвинуть прутья таким образом, чтобы тифлинг мог выбраться на волю через образовавшуюся дыру. Крепкий металл никак не хотел поддаваться, заставив вены выступить на шее и висках женщины. Она тянула в стороны изо всех сил, слыша звон в ушах и биение пульса в затылке. Дроу не могла уйти, не закончив начатое. Не после того, что она уже сделала. Клетка завибрировала, подхватив то немыслимое напряжение, с которым на неё воздействовали. Казалось, еще чуть-чуть и вокруг опустится непроглядная тьма, погружая в забытье разум, от которого хотели слишком многого. Но прутья загудели и со скрипом разошлись в стороны, повинуясь немыслимой силе, с которой на них воздействовали. Вирна продолжала тянуть, деформируя металл и заставляя металлические прутья гнуться до тех пор, пока те не отдалились друг от друга на достаточное расстояние. Сильное напряжение отдалось дрожью во всем теле, и Вирна бессильно опустила руки. На высоком лбу женщины поблескивали капли проступившего пота. Удивительно, что эти манипуляции не заставили её родить прямо на месте. Теперь она надеялась лишь на то, что Ардор учтет её помощь, принимая решение о судьбе женщины, убившей его, и отряда, командир которого знатно прописала ему по физиономии. Несмотря на валящую с ног усталость, эльфийка не стала дожидаться встречи с Ардором. Ей нужно было вернуться в лагерь до того, как пожар будет ликвидирован, и наемники хватятся своей рогатой пропажи.
Никто не заметил ни отсутствия, ни возвращения эльфийке в суматохе, вызванной пожаром. Пламя разбушевалось настолько, что обуздать стихию удалось с большим трудом. Если бы не маги, то отряды Ордуллина нашли бы на месте стоянки вражеских отрядов только пепел и горелые головешки. Но Вирна не сомневалась, что наемники сумеют отвести от себя беду. Маги, продающие свои способности и жизни за звонкую монету, не были семи пядей во лбу, но совладать с пожаром им все же было под силу. Не считая нескольких сгоревших шатров и несмертельных ожогов, наемники отделались достаточно легко. Как и планировала Вирна, побег пленника обнаружили не сразу. Теперь оставалось только надеяться, что тифлинг не профукает свой шанс и не разочарует её ожидания. Она не сомневалась, что за пленником отправят погоню и что Дикая вызовется вернуть пропажу в числе первых. Кувалды были одним из самых сильных отрядов на службе у Селгонта и неспроста получили свое прозвище, а потому у командования не возникнет вопросов, кого отправить за столь опасным ублюдком. Вирна постарается задержать их как можно дольше и убедить не возвращаться в лагерь. И все же если Ардор решит отыскать её, чтобы отомстить, или же если Кувалдам все-таки “посчастливится” напасть на его след, Вирна хотела надеяться, что южанин вспомнит её просьбу.

Отряды были собраны и высланы еще до рассвета. Так как мысль о том, что пленник двинется в сторону Селгонта, была сразу отброшена, одна группа была послана прямиком в горы, другая - в обход их, а Кувалды - в сторону Радужной Долины. Дикая предложила Вирне остаться в лагере до их возвращения, но эльфийка мягко намекнула ей об их недавнем разговоре. Раз уж бритоголовая сама предложила ей свою помощь, то лучшего момента может и не предвидится. Командиру не осталось ничего, кроме как согласиться...

Аватара пользователя
Ардор Рузе
Обитатель
Сообщения: 34

Re: Море Упавших Звезд, Сембия.

Сообщение#13 » 2017 авг 28, 14:31:43

Нельзя сказать, что слова дроу просочились, как через сито, и высыпались наружу, не оставив и следа. Это не так. Сказанное Вирной удивило и тронуло мужчину, даже несмотря на его взвинченное состояние. Сквозь свое раздражение он проглотил смысл сказанного. Дроу была права, говоря о том, что они напару с калимшанцем твердолобы и мстительны настолько, насколько это вообще возможно. Что это часть их собственной натуры, которую не изменишь и не пропьешь. Ардор слушал это, соглашаясь молча. Возражать он не стал, сочтя подобное неуместным. У него было достаточно времени, чтобы все обдумать и переосмыслить, пока он восстанавливался после тяжелых травм. Разумеется, далеко не все он понял верно и не со всем смирился. Но что-то да дошло до его упертого лба. Он действительно понимал, что завязав отношения с женщиной из, можно сказать, другого мира, со своими принципами и менталитетом, он рискует. Их встреча - это столкновение двух разных миров, а не просто точек зрения. Будучи похожими в выражении своих негативных эмоций или в образе жизни, в юморе, они были абсолютно разными во всем остальном. Но почему-то именно поэтому эти два мира так тянуло друг к другу. Даже сквозь ненависть.

Возмущенный аргумент дроу на провокационное заявление тифлинга заставил его задуматься. Глядя на его сморщенную физиономию в тот момент, можно было почувствовать напряжение в атмосфере и услышать лязг ржавых шестеренок в рогатой голове. Нет, он не пытался отсчитать девять месяцев и прикинуть события, которые тогда происходили. Он не просчитывал, сколько раз он присовывал дроу, потому как статистика тут бессмысленна. Это раньше происходило очень часто. К тому же Ардор знал, что Вирна принимает защитные меры. Подобное она даже и не скрывала от него и после очередной близости имела привычку хлебать какую-то дрянь с резким запахом. Тифлинг одобрял такую привычку. Он был не готов к подобным сюрпризам. Но кто же знал, что эти ваши микстуры для потомков внешних планов - это все равно, что забродивший компот? Жизни не угрожает и не мешает плодиться... Ардор задумывался о возможности иметь потомство единожды. И то, это скорее было иронией. Без почвы, на которой можно было бы взрастить идею и реализовать ее.
Вирна, похоже, серьезно намекала упрямому калимшанцу на то, что младенец - это их с Ардором кровь. Этого еще не хватало! После всего, что произошло и во что в итоге вылилось, плодить родственников тифлингу не хотелось. К тому же он был против того, чтобы в этот негостеприимный мир явился еще один изгой. Если та же Рэм была далеко не копией своей матери (и сей факт позволял ей уживаться в мире с остальными расами вполне спокойно), то что могло родиться от дроу и полудьявола? В любом случае, нетрудно догадаться, что такому существу будет очень трудно найти и отстоять свое место под солнцем. Слушая женщину, калишит был весьма удивлен тем фактом, что она не избавилась от своего бремени раньше, зачем-то вынашивая плод до его рождения. Неужели ей это было нужно? Родить дитя от такого мерзавца, как он? Абалль счел это бредом и остался при своем прежнем мнении о том, что пузо эта вертихвостка попросту нагуляла неизвестно от кого.

Судя по голосу и ощутимому шлейфу эмоций Вирны, она была рассержена. Но старалась держаться. Оно и понятно - под ее контролем была целая операция по одурачиванию ничего не подозревавшего стражника. Тифлинг покосился на здорового вояку, что охранял его тюрьму. Он то и дело ждал, что завеса галлюцинации рассеется перед его глазами и смелый трюк дроу пойдет коту под хвост. В тот же момент мужчина поймал себя на мысли, что беспокоится о благополучии своей знакомой темной и подсознательно не хочет неприятностей для нее. Только не от чужих рук. Если уж она будет с кем-то серьезно общаться, то только с ним самим. Вновь в его голове возникла путаница, заставившая его занервничать. Желание расквитаться с предательницей и стервой смешивалось с порывами вернуть себе сбежавшую игрушку. Последнее диктовалось скорее гласом внутреннего зверя, что вдруг подал свой голос на прежний манер. Удивительно, учитывая, что последнее время все желания тифлинга были сконцентрированы вокруг его благополучия и положения. Вокруг власти, к которой Тьма протягивала загребущие руки своей краснокожей марионетки. Теперь же вдруг возникла идея вернуть утраченное и любыми путями удержать ее подле себя, не позволяя наглеть до такой степени, как прежде. Противоречия разыгрались в мыслях калишита. Подобное часто с ним случалось. Однако ничего из того, что крутилось в его голове, пока что реализовать было невозможно. Его неволя не позволяла предпринять что-либо из задуманного. Но илитиири обмолвилась о причине своего визита. Она намеревалась освободить своего обидчика. До Абалля слова дошли как-то с запозданием. И ответная реакция, точно так же, последовала с задержкой. - Почему ты все еще стремишься помочь мне? - спросил тифлинг уже тогда, когда эльфийка скрылась из вида. Абалль вертел головой и оглядывался вокруг в попытке обнаружить исчезнувшую Вирну. - В ЧЕМ ТВОЯ ПРОБЛЕМА? - крикнул калишит и со злости ухватился за острые края своей клети, но тут же с тяжелым вздохом отпрянул от них. На его ладонях тут же заблестели багровые полосы, а кожу в месте порезов обдало зверским холодом. Болью пробрало, словно сильным разрядом: от кончиков пальцев до мозгов.
- Хули орешь, бешеный ты выродок? - грянул стражник, подойдя к клетке. Песье Око задрал голову, чтобы разглядеть пленника. После чего лишь поморщился и смачно сплюнул, продемонстрировав тем самым все свое отвращение к вражескому командиру. - Дурь тебе совсем мозги проела, рогатое ты чунгас. Еще слово и проблемы будут у тебя. А ну заткнись! - взвыл мужлан, грозя дубиной Абаллю, будто это его могло как-то напугать в данной ситуации. Тифлинг знал, что его не посмеют тронуть до момента обмена пленниками. Однако накалять обстановку не стал, ограничившись лишь похабным жестом своему надсмотрщику, продемонстрировав тому свой средний палец. Тот, матерясь и кривя рожу, отвернулся и отошел на некоторое расстояние. Тифлинг усмехнулся умению дроу прошмыгивать незаметно и так же скрываться из вида. Ему стало любопытно, сдержит ли она свое слово или все сказанное ею останется брехней. Ему ничего не оставалось, как ждать. Он за время своего заточения думал над тем, как можно было бы снять с себя эти кандалы, что ослабляли его магические способности и вообще ограничивали движения. Но материал, из которого они были изготовлены, был настолько прочен и магически резистентен, что снять его мог бы, наверное, только сам Асмодей. Калишиту стало даже любопытно, где местные бродяги понабрали столько материала и деталей для кандалов и клетки. Можно было бы сделать из всего этого хлама потрясающие доспехи, оружие или просто продать по баснословной цене. Предприимчивый ублюдок прикидывал, что вероятно захватит с собой этот кусок металлолома, если выживет и вернется в эту дыру с подкреплением.

Следующий день не принес ничего любопытного. Тифлинг почти все время сидя дремал в своей неуютной тюрьме. Лишь когда стемнело и со стороны моря повеяло прохладой, калишит окончательно пробудился и старался занять себя хоть чем-то. Он пытался прикинуть время, которое он провел в этом месте и пришел к выводу, что его уже должны были хватиться в лагере ордулинцев. Время его отсутствия несколько затянулось, и этот факт не исключал того, что на выручку ему могли отправить вооруженные отряды. Он вообразил, как удивятся местные вояки, увидев на подходах к их куцему лагерю неизбежную смерть. Селгонтцы были слишком расслаблены, чтобы включить свою бдительность на полную катушку, поэтому сюрприз бы получился вполне грандиозный. Тифлинг представил, как брызжет кровь из рассеченных тел, как обезглавленные туловища падают оземь. Как конница топчет трупы, разбросанные повсюду, превращая их в безобразное месиво. И вдруг вместо довольной ухмылки на его лице возникла маска ужаса. Он представил, как разгоряченные войной бешеные псы его собственного отряда, самого ужасного из всех, кромсают обсидиановое тело на мелкие куски, рвут клочьями белые длинные пряди, вдавливают бледно-голубые льдинки глаз в черепную коробку, что сама крошится под давлением, подобно черствой корке хлеба. Как пронзают своими рапирами округлившийся живот, и из колотых ран вырываются языки черного пламени, от соприкосновения с которым, изверги корчатся и с бешенными криками хватаются на свои обезображенные лица, глотки. Бросаются друг на друга, проклиная. Что происходит? Чт…?
Мужчина мотнул головой, придя в себя. Голова кружилась, словно его энергично раскрутили вокруг собственной оси и ударили по темечку для пущего эффекта. Хотелось стошнить, но усилием воли Абаллю удалось перебороть рефлекс.
Увиденное вызвало не просто испуг, а замешательство. Несмотря на свое нынешнее отношение к дроу, он поймал себя на мысли, что подобной судьбы не хотел бы для нее. И то, что вызревает внутри нее вызвало интерес. Тифлинга вдруг осенило, что нечто подобное он видел и раньше. Давно. Когда они еще были вместе. Что-то похожее. Абалль чувствовал, что вот-вот сложит мозаику, как только поймет какие элементы подходят друг другу. Неужели, она не врала и уже давным-давно была...? Какая-то горечь проникла ему в сердце при мысли о том, что он когда-то натворил. Но прошлое на то и прошлое, что уже ушло. И если делать что-то, то в настоящем, сейчас. Не оборачиваясь назад и не надеясь, что впереди все само как-нибудь устроится. Стоило бы снова поговорить с дроу, но как? Стоило бы предупредить ее о том, что ей надо уходить. Но в голову, помимо здравых мыслей, лезло разное коварство, стремясь вернуть тифлинга на прежнюю колею. Абалль схватился за голову, злясь на самого себя. Безусловно, он не изменил своего мнения о верности своего выбора в этой войне. Он не корил себя за те поступки, что творил на протяжении всего периода военных действий. Он был зол на себя за то, что не сумел унять гнев и позволил ему затмить разум настолько, чтобы не заметить очевидного.

Лишь далекие крики, доносящиеся (вероятно) откуда-то из лагеря и беспокойные голоса стражей переключили внимание калишита. Он приблизился к прутьям и прислушался к диалогу. Затем поднял взгляд и посмотрел в сторону лагеря. Особо и вглядываться-то не пришлось. Поодаль суетились и горланили солдаты, стремясь потушить разыгравшийся пожар. Тифлинг нескрываемо удивился и задумался, что же могло там произойти. Точнее, чьих это рук дело? Любопытство проняло его настолько, что он засмотрелся и был готов к тому, что сейчас еще что-то этакое произойдет. И ведь событие не заставило себя ждать! Стражники, что пару минут назад размышляли вслух о происходящем в их лагере, вдруг повалились на колени, корчась в муках нестерпимой боли. Их сдавленные хрипы давали понять, что осталось ребятам недолго. Даже в тусклом свете факелов, что были пришпилены к каменной арке, на которой держалась клетка, можно было заметить, как цвет покидает лица охранников. Угасая, вместе с жизнью. И вскоре оба затихли, позволяя предположить, что их дозор окончен.
Клеть содрогнулась и цепи, держащие ее, синхронно лязгнули. Мгновение спустя все вновь повторилось, но помимо этого острые прутья клетки начали изгибаться. Сперва медленно и осторожно, словно металл, из которого они были сделаны, не желал даровать пленнику долгожданную свободу. Но незримая сила подчинила себе этот прочный материал, заставив его поддаться. Мощные прутья со скрежетом разошлись в стороны настолько, что сквозь них теперь не составляло труда пролезть. Абалль не верил глазам своим. Но тупо стоять и таращиться на обезображенную клеть, охая от изумления, не стал. Тифлинг, не теряя времени, покинул место своего заточения и бросился бежать в сторону горы, путь за которой вел к Ордулину. Пока в охваченном пожаром лагере царит суматоха, был шанс воспользоваться случаем и унести свои ноги подальше. Тифлинг в тот момент не имел возможности поддать жару, чтобы этим селгонтским засранцам стало еще горячее. Однако удрать до того, как его хватятся - вполне был способен. Обнадеживало его еще и то, что за горой могли стоять его войска. Оставалось лишь до них добраться. В обход гор двигаться было делом крайне рисковым. Со скованными руками, с ослабленными магическими возможностями, без скакуна шансы были очень невелики. К тому же по тем тропам погоню пустят в первую же очередь. Все это калишит понимал. Потому выбрал самый сложный, но короткий путь - через горы.

Карабкаться босиком по острым камням было той еще задачей. Но адреналин, разыгравшийся в крови, не позволял тифлингу сдаться. Изо всех сил терпя боль в изрезанных ступнях, жажду и головокружение от усталости и кровопотери, Абалль безостановочно двигался. Он знал, что за ним следуют селгонтские ищейки и стоит лишь дать им немного времени, как все старания пойдут в пекло. С каждым часом солнце приближалось к зениту, делая жару вокруг невыносимой для всех. Исключения составляли лишь такие, как Абалль. Он при такой погоде чувствовал себя не хуже и мог продолжать двигаться с прежней скоростью. Отряд же, которому выпало следовать этим же путем (через горы), разомлел и стремительно терял концентрацию, значительно сбавив скорость преследования. Но командир этого отряда, очевидно, был не очень умен. Или жара чуть подплавила ему мозг под шлемом - этот дурень заставлял своих бедолаг продолжать путь, тем самым загоняя последних в смертельную ловушку. Острые камни, слепящее солнце, жара и сильные завихрения ветров среди скальных клыков решили судьбу преследователей и сделали ставку в пользу беглеца. Отряд, шедший через гору срывался с хрупких булыжников и разбивались об огромные глыбы, состоящие из более твердой породы. Те, что теряли равновесие или соскальзывали, растерянно хватались за своих ближайших товарищей, увеличивая тем самым давление на хрупкие скальные породы. Последние под тяжестью тел крошились и сыпались, увлекая за собой вниз целые вереницы жертв.
Тимора зачем-то благоволила в тот день краснокожему засранцу, стремясь улыбаться ему, как можно шире.

Лишь глубокой ночью, после целых суток безостановочного бега и карабканья по хрупким, сыпучим каменьям, тифлингу удалось выйти с другой стороны горы. Где-то там, на горизонте был едва заметен огонек, горящий наверху сторожевой передвижной башенки. У армии Ордулина были такие мобильные башенки. Их удобно было ставить при передвижных лагерях, а во время наступления - прятать в них по несколько лучников. Абалль облегченно вздохнул, облизнув обветренные и потрескавшиеся губы. Оставалось совсем немного. Его сторона, армия, союзники… Веки опускались от усталости, но калишит не позволял им закрыться, то и дело мотая головой. В его голове роилась масса противоречивых, взаимоисключающих мыслей. Словно кто-то пытался вмешаться в работу разума и “наставить на путь истинный”. Абалль не желал этого, но не знал, как противиться (тем более, будучи ослабленным по всем фронтам). Он был уверен, что поможет Ордулину одержать победу - это факт, с этим он даже не спорил. Но вот касательно всего остального… С недавнего времени поселились в его голове мысли, от которых тифлинг также не стремился отделаться. Возможно, это те самые “страсти”, о которых предостерегал его Сульфир. Пусть так. Но это было желание Ардора, не Абалля. И Ардор обязательно осуществит задуманное, сдержит слово. Какой бы ценой для него это не вылилось.

Аватара пользователя
Вирна Рилинвирр
Преподаватель
Преподаватель
Сообщения: 43

Re: Море Упавших Звезд, Сембия.

Сообщение#14 » 2017 авг 28, 15:01:51

Подгоняя скакунов возбужденными криками и каблуками сапог, всадники неслись через долину, вытянувшись в длинную шеренгу. Каждый из них был полон азартного желания заметить “промыслового зверя” первым, а потому стремился вырваться вперед, обгоняя других охотников. Не разделяя энтузиазма своего отряда, эльфийка плелась в хвосте, встревоженно поглядывая по сторонам. Ей не нужно было рваться вперед, чтобы заметить тифлинга раньше других и, если потребуется, попытаться пустить отряд по ложному следу. Никто из Кувалд не стремился заговорить с ней, но Вирна явственно чувствовала осуждение, когда очередной всадник проносился мимо неё. И пускай она была уверена, что никто из них не мог знать о её предательстве наверняка, эльфийка интуитивно чувствовала, что каждый пытался связать побег Абалля с ней. Ни у кого не возникало сомнений в том, что пленнику кто-то помог, а “вражеская подстилка” подходила на эту роль как никто другой. И лишь тот факт, что эльфийка смело сражалась с ними плечом к плечу, не раз спасая отряд с помощью своих способностей, не позволял им высказать свои обвинения вслух.
Ночь сменилась утром, но всадникам так и не удалось отыскать никаких следов Абалля. Азарт преследователей поутих, а взмыленные кони устали и требовали отдыха. И пускай надежда напасть на след беглеца все еще теплилась в преследователях, она таяла также стремительно, как предрассветные сумерки. Добравшись до реки, всадники расседлали коней, остановившись на короткий привал. И пускай погоня немало утомила беременную эльфийку, она бы предпочла продолжить путь, чтобы удалиться от лагеря как можно больше. Она не знала, как быстро отряд врага соберет свои силы и атакует наемников, но хотела увести Кувалд как можно дальше, прежде чем их союзники умоются в крови. Если бы они только знали, что своим предательством дроу пыталась сохранить им жизни…
Сидя на пожухшей траве в плотной повязке, спасающей её не только от солнца, но и от испепелящих взглядов отряда, Вирна почувствовала, как Дикая опустилась рядом с ней. Она узнала женщину по напряженному дыханию, по скрипу, который издавали кожаные пластины её доспеха, по запаху пота, напоминающего своим звучанием крепкую брагу. Она молчала. И либо подбирала подходящие слова, либо и вовсе раздумывала о том, стоит ли заговаривать с эльфийкой.

-Ты знаешь… Они винят тебя в случившемся, - наконец, нарушила тишину женщина, и Вирна чувствовала, что та намеренно не смотрит на неё. Вирна горько усмехнулась, как если бы была оскорблена таким предположением. Она знала, что хочет услышать от неё наемница - опровержение своим подозрениям. Дикая до последнего не хотела верить в то, что пригрела на груди змею. Вирна на мгновение представила, какой бы была реакция командира да и всего отряда, услышь они её чистосердечное признание.
-А ты? - спросила дроу, избежав прямого ответа на намек женщины. Дикая вздохнула, и эльфийка, ослепленная тугой повязкой, явственно представляла, как наемница задумчиво почесывает свой шрам.
-Я хочу тебе верить, но уже не знаю, где ложь, а где правда, - в голосе женщины отчетливо чувствовалась смесь раздражения и сдержанной горечи. Она не видела Вирну той ночью, когда разыгрался пожар и сбежал опасный пленник. Если эльфийка и правда была причастна к этому, то спланировала все еще тогда, когда впервые увидела Абалля в командном шатре. А значит обманула, пытаясь выиграть время для себя и него. А возможно и вовсе с самого начала была вражеским шпионом, засланным в стан врага. Мысль о том, что эльфийка была способна на это, отозвалась болезненным уколом глубоко под кожаным нагрудником. Дроу чувствовала, что подсознательно Дикая не хочет знать правду, она хочет услышать опровержение своим догадкам.
-Все это уже не важно, не так ли? Вскоре мы расстанемся и больше никогда друг друга не увидим, - уклончиво ответила Вирна, пытаясь задеть Дикую за живое. Она знала, что женщина по-прежнему испытывает к ней нечто, что невозможно так просто задушить. Все еще не хочет верить в то, что её планам о их с дроу “долго и счастливо” не дано осуществиться. Вирне не нужно было залезать в татуированную голову наемницы, чтобы понять это. Не будь это действительно так, она бы не обранила в её сторону ни слова. Дроу знала, что скрывается под всеми этими доспехами, татуировками и шрамами. Знала и бессовестно манипулировала. Вирна чувствовала, что её ответ не устроил Дикую. Напрасно она надеялась поговорить с дроу откровенно. Наемница лишь вздохнула, поднявшись на ноги и вновь оставив Вирну в одиночестве. Дроу была благодарна этой женщине за то, что та сочла бессмысленным допрос с пристрастием, оставив её в покое. Эльфийке нужно было время, чтобы как следует обдумать слова, которые заставят Дикую дезертировать с поля боя. Но уже сейчас она явственно чувствовала, насколько непростой будет эта беседа для них обеих. И все же Вирна нисколько не сожалела о том, что совершила. Организовав побег Ардора, она в первую очередь преследовала свои собственные интересы. Позволив тифлингу умереть, она бы не только не уберегла Кувалд от жестокой расправы ордулинцев, но и окончательно умерла бы сама в тот же миг, когда грудь тифлинга покинул последний вдох. Она не могла позволить ему умереть вновь. Не после того, как чувство вины и тоска по прошлому едва не довели её до безумия. Но кому нужны мотивы, когда содеянное уничтожило все то, что было добыто кровью товарищей?
Эльфийка подскочила от неожиданности, почувствовав болезненный спазм, словно пронзивший её копчик раскаленной жердью. Дроу стиснула зубы, пытаясь скрыть ту боль, которая разлилась по её телу. Рано, еще слишком рано. Они должны уйти так далеко от лагеря, насколько это возможно. Вирна рвано выдохнула, когда её мышцы вновь расслабились. Она знала, что через пару часов схватки участятся, лишив её возможности продолжать путь.
-Седлай лошадей, хорош прохлаждаться! - грянула Дикая, призывая свой отряд продолжить погоню. Она уже предчувствовала, что Кувалды выбрали не то направление, отправившись вслед за беглецом, но не могла вернуться прежде, чем окончательно в этом не убедится. Вирна с трудом забралась на лошадь, почувствовав резкий приступ головокружения и тошноты. Схватки повторялись вновь и вновь, заставляя эльфийку впиваться пальцами в гриву своего скакуна и стискивать зубы от боли. Следуя за своим отрядом на слух, она не знала, заметил ли кто-то из Кувалд её состояние. Но погоня продолжалась, и этого ей было достаточно. Промежутки между схватками становились все короче, и с каждым часом Вирне было все сложнее держаться в седле, сжимая бедрами бока своего скакуна. К вечеру боль приблизилась к порогу невыносимости, и эльфийка была вынуждена пришпорить лошадь и поравняться с командиром.
-Началось! - крикнула она так, чтобы Дикая её услышала. Вирна не сомневалась, что женщина поймет, о чем говорит эльфийка. Резко развернув свою лошадь, наемница остановилась, жестом призвав свой отряд последовать её примеру. Ей не хотелось прерывать погоню, но и нарушить свое обещание, бросив рожающую дроу на произвол судьбы, было не в её силах. Дикая соскочила с лошади и помогла Вирне спуститься на землю, обняв её за талию. Кувалдам не нужно было объяснять, в чем причина их незапланированной остановки. Одного взгляда на Вирну было достаточно, чтобы истолковать все верно.
-Аугусто! Подготовь все, что необходимо, - приказала Дикая, окликнув увешанного талисманами мага. Тот сдержанно кивнул и дал распоряжение набрать воду из реки, наполнив все походные котелки и емкости. Очевидно, его мало радовала перспектива возиться с дроу, помогая прийти в мир крови врага. Но уговор есть уговор. Эльфийку уложили на кровать из сваленных кипарисовых лап, накрытых сверху плащом. Ни у кого не возникло желания наблюдать за чудом деторождения, а потому рядом с эльфийкой остались лишь Дикая и долговязый маг. Остальные предпочли слышать крики дроу на расстоянии. Вирна больше не пыталась сдерживать схватки, корчась на земле и стараясь дышать как можно глубже. Она уже успела забыть, насколько это больно, но собственное тело вновь давало ей вспомнить цену собственной ошибки. Вероятно, эльфийка выглядела настолько плохо и жалко, что Дикая на время забыла о своих обидах, крепко стиснув её руку. Мучения дроу продолжались до глубокой ночи, прежде чем ребенок окончательно покинул тело матери, и Аугусто устало изрек долгожданное “мальчик”.
-Ого-го! Да как тебя только не разорвало от уха до уха? - удивленно воскликнул маг, взяв младенца за ногу и хорошенько шлепнув его по заднице. Парень закричал, оповещая мир о своем приходе. Тяжело дыша и глядя в звездное небо, Вирна не видела, как улыбалась Дикая, наблюдая за новорожденным. Бритоголовая наемница ожидала, что почувствует резкий приступ отвращения, увидев в младенце ту отвратительную рожу, которой она добавила красок в командном шатре. Но вместо этого ощутила какое-то неясное воодушевление. Ей было удивительно наблюдать рождение новой жизни среди бесконечной чреды смертей последних месяцев. Перевязав пуповину и стерев с его кожи кровь и слизь, Аугусто положил младенца на живот матери.
-Эй! Хороша мамаша. Ты хоть покорми парня, у него был долгий путь, - окликнул эльфийку долговязый, заметив, что та начинает проваливаться в сон от охватившей её слабости. Плод действительно был довольно крупным и, глядя на него, Вирна с трудом верила в то, что он вышел из её тела. Младенец перенял её цвет кожи, и лишь желтоватые глаза и маленькие шишечки будущих рогов на голове говорили о том, что он был дроу лишь наполовину. Вирна не ощутила никакой радости или всплеска материнского инстинкта, поднеся ребенка к своей груди. Лишь ужасную усталость и желание забыться глубоким сном. Сейчас у неё не было никаких сил думать о том, как поступить с младенцем дальше.

Эльфийка очнулась за пару часов до рассвета, едва не скинув с себя заснушего на груди младенца. Ей потребовалось несколько секунд на осознание произошедшего, которое на мгновение показалось сном. Придерживая рукой маленькое тельце, дроу попыталась сесть, но слабость не позволила ей этого сделать.
-Могу я?.. - спросила Дикая, протянув руки к ребенку и давая понять, что хочет взять его на руки. Только сейчас Вирна осознала, что наемница все это время просидела подле неё. Эльфийка кивнула, дав понять, что не имеет ничего против. Ей было удивительно, что Дикая не оставила её в одиночестве после того, как увидела новорожденного.
-Дитя войны, - усмехнулась наемница, принимая младенца на руки с чрезмерной осторожностью, словно он был хрупкой стеклянной вазой. -Как ты назовешь его?
-Какая разница? Я не уверена даже в том, что он протянет дольше недели, - холодно ответила эльфийка, взяв из рук наемницы склянку с зельем, оставленную магом. Дикая нахмурилась, как если бы дроу отпустила жуткое богохульство в адрес её покровителя. - Мне казалось, что ты ненавидишь Абалля и меня за то, что связалась с ним в прошлом, - восстанавливающее зелье начало действовать почти моментально, и каждое следующее слово Вирны звучало все отчетливее и тверже.
-Дети не виновны в ошибках своих родителей. Если бы это было иначе, то меня бы уже следовало давно забить камнями, - печально усмехнулась Дикая, продолжая разглядывать ребенка, спящего на её руках. Он выглядел так невинно и безобидно, что наемница с трудом могла связать его с тем ордулинским ублюдком. -Крепкий. Из него бы вышел отличный воин, - наконец, выдала женщина, взяв в свою мозолистую ладонь крохотную руку ребенка. Видя сентиментальный настрой наемницы, Вирна почувствовала, что лучшей возможности поговорить может и не предвидится.
-Вам не нужно возвращаться обратно. В лагере вы найдете лишь смерть, - наконец, сказала дроу, набрав в легкие побольше воздуха.
-Спасибо за заботу, но мы - наемники, смерть преследует нас по пятам постоянно, - отмахнулась наемница, не осознав смысла сказанного эльфийкой даже близко.
-Ты не понимаешь. Пленение Абалля не было счастливой случайностью. Оно было подстроено. Он сам позволил взять себя в плен, чтобы узнать расположение лагеря и оценить наши силы изнутри. И теперь, когда он сбежал, объединенная армия Ордулина уже должна быть на подходе, - пояснила эльфийка, стараясь донести свою мысль как можно доступнее. Отдав ей ребенка, Дикая вскочила на ноги, её лицо выдавало крайнюю степень замешательства.
-Откуда тебе это известно? Нужно предупредить остальных! - взволнованно воскликнула женщина. В её голосе Вирна слышала дрожь.
-Слишком поздно. Они обречены. Да и что ты скажешь им? Как объяснишь, откуда тебе все это известно? Вас казнят за укрывательство предательницы без суда и следствия. Ты это знаешь, - покачала головой эльфийка. - Я прочла это в его сознании, - соврала дроу. - Не имеет никакого значения был бы Абалль казнен или остался жив. Они узнали, где находится лагерь в тот самый момент, как он оказался в нем. Его пленение было ошибкой. Я не сказала о том, что узнала, лишь потому, что хотела спасти вас. Они обречены, но у вас все еще есть шанс спастись! Уходите, пока не поздно, - объяснила Вирна, предвосхищая возможные вопросы наемницы. Она видела, как медленно меняется её лицо, складываясь в гримасу невыносимой злости.
-Лживая тварь, - буквально выплюнула Дикая, борясь с желанием прописать эльфийке смачную затрещину. Для неё вдруг все прояснилось, сложившись в единую ужасающую картину. У неё не было сомнений в том, что на этот раз дроу говорит правду. Уж слишком все хорошо сходилось, вытекая одно из другого.
-Спроси своих людей, хотят ли они умереть на чужбине? Хотят ли отдать земле все то, что заработали на этой войне? Спроси, Дикая! Ты ведь так дорожишь мнением своих людей! - крикнула Вирна в спину удаляющейся наемницы. Та не обернулась и не сбавила шага, но эльфийка знала, что женщина хорошо её слышала. Разбуженный криком младенец завозился на её груди и заплакал. Он не догадывался, что даже ему нашлось место в плане дроу. Она неспроста намекнула женщине, что младенца ждет лишь смерть. Оставалось лишь надеяться на то, что Дикая и Кувалды примут верное решение. Вирна знала, что бритоголовая осознает, что она права, но ей нужно перегореть, переварив свою злость.
Находясь в отдалении от всех, с неизменной повязкой на глазах, дроу слышала ржание коней неподалеку, а потому знала, что Кувалды все еще здесь. Им нужно было многое обсудить. Младенец вел себя на удивление спокойно и словно был полной противоположностью своей сводной сестре. Он не терзал её соски с тем остервенением, с которым это делала Рэм и не кричал без повода. Возможно, из него бы и правда мог выйти толк, но только не со своей мамашей. Вирна не знала, куда отправится с младенцем на руках, если её план провалится. Он станет для неё обузой, от которой необходимо будет избавиться. Но дроу не чувствовала в себе желания прервать его жизнь, которая едва успела взять свой старт. Дети не виновны в ошибках своих родителей - это действительно так, но зачастую именно они вынуждены держать за них ответ.
Восстанавливающие зелья, которые оставил ей маг, помогли эльфийке встать на ноги уже к ночи. Вирна знала, что Кувалды не придут попрощаться с ней, какое бы решение не приняли, а потому решила рискнуть и явиться к ним сама. Собравшись с силами, предательница с сыном врага на руках решительно приближалась к своим бывшим союзникам и друзьям.
-А ты смелая, да? - спросила Дикая, выйдя вперед, когда Кувалды окружили Вирну, преградив ей путь. Эльфийка видела, что отряд почти готов отправиться в дорогу, а значит решение уже было принято. Она чувствовала, как глаза вокруг сверлят её со всех сторон, а отвращение и злость захлестывают людей, почти каждый из которых молчаливо обвиняет её во всех своих бедах.
-Какое решение вы приняли? - спросила эльфийка, словно не замечая напряжения, сгущающегося внутри круга.
-Не твое дело. Ты жива лишь потому, что своими подлыми планами хотела уберечь нас от смерти. Хоть мы и не просили тебя об этом. И потому, что мне жаль твоего сына, - ответила Дикая, и её голос звучал, как никогда прежде. Холодно, сухо, с нескрываемой угрозой. Вирна слышала, как кто-то смачно харкнул за её спиной.
-Вы отправляетесь в Кормир, верно? - смело предположила эльфийка, ткнув пальцем в небо. Она не знала, какое решение приняли Кувалды. Но если она хорошо знала этих наемников, то мало кто из них был также предан своим нанимателям, как их командир. Они пришли сюда сражаться, но никто из них не хотел умирать без малейшего шанса выбраться из заварушки живым с полным кошелем монет. Дикая была предана своему долгу, но едва ли пошла бы против мнения большинства. Вирна чувствовала, что наемники испытывали двойственное отношение к её поступку. И была уверена, что среди них были и те, кто был ей по-своему благодарен. Ведь если бы было иначе, её бы уже не было среди живых.
-Ты не идешь с нами, если тебя волнует это, - процедила Дикая, не став опровергать предположение дроу, уверенная, что та прочитала это в её мыслях. - Убирайся, - сказала женщина, отвернувшись от эльфийки. Вирна слышала, как едва заметно дрогнул её голос.
-Справедливо, - ответила Вирна, кивнув на слова женщины. - Но у меня есть одна маленькая просьба.
Дикая замерла на мгновение, чтобы развернуться к эльфийке и сократить расстояние между ними за несколько шагов. В её глазах блеснула ярость.
-Как ты смеешь просить о чем бы то ни было?! После всей той лжи, которой ты нас отблагодарила! Ты должна быть благодарна уже за то, что мы не прикончили тебя, как блохастую суку, - Дикая больше не могла держать своих эмоций в себе. Маска спокойствия треснула, и в лицо дроу полыхнуло испепеляющим жаром ненависти. Вирна ощутила легкое головокружение от такого неудержимого порыва, но все же смогла удержать себя в руках. Круг вокруг неё сузился. Эльфийка слышала, как чей-то клинок с шелестом покинул ножны. У неё не было права на ошибку.
-И это тоже справедливо, - ответила эльфийка, смиренно опустив голову под ненавидящем взглядом своего командира, что прежде так хотела быть рядом с ней, а теперь желала придушить собственными руками. - Я - редкостная тварь, лживая сука и неблагодарная предательница. Но я ни секунды не жалею о том, что сделала. Ведь благодаря моей лжи, вы останетесь живы, - поспешила добавить дроу, видя как Дикая потянулась к мечу на своем поясе. - Но дети не виновны в ошибках своих родителей, верно? - спросила Вирна, обращая слова бритоголовой против неё самой. - Я прошу об одном. Заберите его с собой. Я дала ему жизнь, но не могу гарантировать выживание. Я даже не знаю, что будет со мной завтра. Такая тварь, как я, не сможет воспитать его достойным воином. Но ты… Ты можешь помочь ему подняться выше той грязи, в которой погрязли мы. Ведь ты сама уже сделала это однажды, - сказала эльфийка, бесстрашно глядя в глаза Дикой. Она запомнила слова, которые наемница так неосторожно обронила, упомянув своих родителей. - Я отдам все золото, что заработала на этой войне. Вы сможете нанять кормилицу в деревне у Радужного моста. Крестьяне так голодны, что любая за миску каши и пару монет отправится хоть на край света и вскормит даже мантикору. Ты предложила нам отправиться с тобой. Теперь мне нет места рядом, но, может быть, твое предложение все еще в силе для него? - эльфийка старательно подбирала слова, пытаясь давить на болевые точки воительницы. Она видела, как тень сомнения скользнула по её лицу, когда та обратила свой взор на ребенка. Как бы она не была зла на Вирну, та была права. Её сын был не виновен в том, что его мать - лживая интриганка. Сквозь ту черную обиду и разочарование, которое испытывала наемница, она не переставала думать о судьбе этого мальчика. Едва увидев его, она не сумела противиться желанию прикоснуться к младенцу. Он был словно символ надежды, которая вдруг родилась среди ужасов войны и грязи предательства. Надеждой на другую, мирную жизнь. Невинное существо, порожденное двумя жестокими тварями. Разве это не чудо? Дикая знала, что у неё никогда не будет своих детей. Но это не мешало ей думать о том, что когда-нибудь она сумеет передать весь свой опыт кому-то другому. Встретив беременную Вирну, она сразу прониклась к ней симпатией. Не потому ли, что ждала этого ребенка больше, чем сама мать?
-Оставь себе свои грязные деньги. Это не ради тебя, а ради него, - наконец, решилась Дикая, принимая младенца из рук дроу. - А теперь убирайся, пока я не передумала и не снесла твою башку, - добавила наемница, словно не хотела показаться излишне сентиментальной на глазах у своих людей. Эльфийка благодарно кивнула бритоголовой, зашагав прочь из разомкнувшегося круга. Её глаза улыбались. Пристроив своего отпрыска, она завершила последнюю часть своего плана. Она лишила Дикую возможности передумать и все-таки направить свой отряд на подмогу союзникам. Она не станет рисковать жизнью ребенка.
-Обещаю, я найду вас, как только смогу, - бросила эльфийка прежде, чем покинуть круг под пристальными взглядами наемников.
-Только попробуй! - угрожающе крикнула в ответ наемница, едва сдержав усмешку. Она знала, что эта женщина непременно попробует.
-Спасибо тебе… за все, - шепнул безбородый дворф Аренор, когда эльфийка прошла мимо него. Губы дроу растянулись в улыбке. Она ни о чем не сожалела.

Вернуться в «Фаэрун»



Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость

cron