Море Упавших Звезд, Сембия.

Ландшафт Фаэруна разнообразен: от долин ледяного ветра до жарких пустынь Калимшайна, низменности, побережья и высочайшие горы Хребта Мира... По ночам на небе можно увидеть не одну небесную владычицу, а две ночные странницы. В этом мире сильна магия, приходящая от богов, она бывает куда сильней "стандартной". Под поверхностью находится еще один мир - тайный. Это подземелье. Не каждый способен выжить там и сохранить рассудок. Миллионы пещер и переходов, а в глубине находятся словно рожденные в камне города свирфов, пугающие порочной красотой города дроу, серые жилища гоблинов и серых дварфов, а так же маточные города иллитидов.
Аватара пользователя
Вирна Рилинвирр
Преподаватель
Преподаватель
Сообщения: 72

Re: Море Упавших Звезд, Сембия.

Сообщение Вирна Рилинвирр » 2018 янв 23, 13:10:55

Огромная жирная крыса приподнялась на задние лапки, чутко принюхавшись к смраду Нижнего города, и тут же шмыгнула в канаву, заслышав быстрые шаги. Грязь вперемешку с нечистотами чавкала под подошвами сапог, потертых чужими дорогами. А широкие покатые плечи покрывал чужой выцветший плащ из грубо скроенной ткани, неприятно колющей шею и руки. Благородной эльфийке, успевшей вновь привыкнуть к бархату и шелкам, новая личина была противна не меньше вони и грязи бедняцкого района. Но у Сигды, непримечательной крестьянки - горничной из Шелкового пути, было гораздо меньше шансов привлечь внимание и запомниться, чем у дроу. А потому именно её волос приправил зелье перевоплощения, выпитое Вирной. Тело все еще ломило после обращения, ощущения во время которого были сравнимы с растягиванием на дыбе, но окружающие ни о чем не догадывались. Сдвинутые брови, стиснутые челюсти и бегающий взгляд был здесь в порядке вещей, куда сложнее было встретить в Нижнем городе счастливые и беззаботные лица. Вирна свернула в узкий проулок, брезгливо переступив через распростешегося на земле обывателя. У дроу не было ни времени, ни желания разбираться мертв человек или просто пьян. До бедняков никому не было дела: они рождались в грязи и умирали в грязи. И в лучшем случае их помнили только их бабы и дети, которым переходили по наследству лишь отцовская лямка и долги. Мышастые волосы вместо кипельно-белых, грубая красноватая кожа вместо безупречно гладкой антрацитовой. Мелькающие вокруг тени, закутанные в лохмотья и печали, не обращали на неё абсолютно никакого внимания. Дроу углублялась в жилой район Нижнего города, словно погружаясь в колодец с гнилой водой. Никогда не знаешь, что успело завестись на дне… Вирна приблизилась к покосившейся лачуге, не развалившейся лишь потому, что была тесно зажата между двумя чуть менее убогими хибарами. Здесь располагался сиротский приют, организованный добродетельной горожанкой, заботящейся о бедных детишках. Но на деле каждый ребенок здесь должен был отработать свою миску похлебки, выполняя мелкие и порой незаконные поручения.

-Эй, парень, хочешь заработать? - окрикнула эльфийка сидящего на крыльце мальчишку, обстругивающего деревянную палку перочинным ножом. Подросток замер, как если бы слова дроу заставили его окаменеть, и поднял на неё свои большие впалые глаза. Пугающе взрослый и какой-то потерянный, его взгляд скользнул по женщине снизу вверх, но, так ни за что и не зацепившись, вновь вернулся к обстуганной палочке. - Ты что, оглох? - раздраженно переспросила женщина, шагнув в сторону паренька. Парнишка подскочил с какой-то нечеловеческой прытью и опрометью бросился к двери, скрывшись в лачуге. Но порог пустовал недолго. И вскоре из-за двери показалась пожилая сутулая женщина, за спиной которой то и дело мелькали любопытные чумазые лица.
-Ты чего сироток пугаешь, мымра? - спросила старуха, злобно зыркнув на незваную гостью из-под выпуклого лба, изборожденного глубокими морщинами. Хозяйка приюта спрятала руку за спину, и Вирна была готова поспорить, что в неё уже вложили топор или нож. Она не видела в этом сброде никакой опасности, но и устраивать из “приюта” лавку мясника тоже не планировала.
-Я ищу мальчишку. Светлые волосы, торчащие уши, зеленая куртка, вот такого роста, - показала Вирна, приподняв ладонь над землей на высоту своей груди. Старуха осклабилась, показав острые гнилые зубы и издав хрип, в котором с трудом узнавался смех. -У нас таких мальчишек целый дом. Одни помирают, другие приходят. Проваливай отсюда, - огрызнулась добродетельная горожанка, недвусмысленно махнув на гостью рукой. Но Вирна не собиралась так быстро сдаваться. -Он работает посыльным в верхнем городе. Я заплачу, - добавила Вирна, когда старуха уже собралась было скрыться за дверью, но, кажется, ей удалось подобрать верное заклинание. Эльфийка достала ромбовидную монету из сплава золота и серебра и бросила старухе. Та поймала её с такой неожиданной ловкостью, которой сложно было ожидать от хилой карги. Эта женщина была не так проста. Попробовав монету на зуб и убедившись, что золота в ней достаточно, женщина подтолкнула вперед того самого мальчишку, который принес Вирне её медальон. Подросток обеспокоенно обернулся на закрывшуюся дверь, и, потупив взгляд, спрятал руки в карманы. Кажется, старухе было абсолютно наплевать, для чего незнакомке понадобился этот парень. Её интересовала лишь цена, которую та была готова заплатить.
-Недавно ты доставил коробку в Шелковый Путь, - начала Вирна, сделав шаг навстречу беспризорнику. Тот не поднял взгляда, но эльфийка знала, что он следит за её сапогами и будет готов тут же удрать, если та подойдет слишком близко. -Я хочу знать, кто передал её тебе? - прямо спросила Вирна, ей не терпелось поскорее покончить с этим и убраться из этой выгребной ямы. Подросток хлюпнул носом и усмехнулся, покачиваясь с пятки на носок. - Не помню, сеньора, но, может, ястребы мне нашепчут, - ответил парень, и усмешка на его лице превратилась в нахальную улыбку. Разумеется, эльфийка знала, о чем речь. Ястребами в Сембии называли треугольные монеты с отверстием внутри, отлитые из серебра. Мальчишка протянул руку вперед и выхватил монету из пальцев Вирны, словно дворовый пес, привыкший получать от людей побои, а не угощения. -Есть в Верхнем городе один тип… - выдержав театральную паузу, начал беспризорник. -Мэвином звать. Толстосумы к нему идут, а уж он нас нанимает. Он снимает комнату в Черном Лосе, а больше я тебе ничего не скажу, - поджал губы мальчишка, скрестив на груди худые руки. Ну, разумеется, тот, кто хотел убить её, передал подарок через посредника. Было глупо рассчитывать узнать имя прямого заказчика у мальчишки-посыльного. И все же Вирне удалось вытащить ниточку из этого клубка, который она собиралась распутать.

Таверна Черный Лось расположилась на окраине Верхнего города, в отдалении от центра. Среди местных чистоплюев это место считалось сущим вертепом, но лишь потому, что аристократические неженки никогда не переступали через порог настоящих притонов. Поговаривали, что в подвале таверны проводились кулачные бои без всяких правил, но шлемы не раз проверяли это место и находили лишь выпивох и картежников. И либо хозяин Черного Лося отдавал процент от ставок властям, либо у местных аристократов была слишком богатая фантазия. Еще издалека Вирна заметила людей, столпившихся у входа в таверну. Растолкав зевак, дроу пробилась через толпу и увидела стражников, перегородивших вход в заведение.
-Закрыто, кому сказано? - буркнул стражник, оттолкнув очередного завсегдатая, захотевшего получить свою кружку эля во что бы то ни стало. Толпа гудела, взволнованно перешептываясь и никак не желая расходиться. -Что произошло? - спросила Вирна у одного из зевак, стоящего рядом с ней. То ли купец, то ли мелкий чиновник засиял, едва заслышав её вопрос. Казалось, в этом маленьком социуме, владевшим новостью дня, было за радость просвятить неофита. - Так это… Грохнули кого-то. Говорят, влезли в окно комнаты и прирезали. Как уж там?.. Мерфина… Мелона… Тьфу ты! Мэвина, вот. Хороший мужик был, всегда в саву проигрывал, но отыграться был не прочь, - припомнил купец-чиновник, настолько взволнованный произошедшим, что даже забывший о причитающихся памяти погибшего скорбных нотках в своем голосе. Казалось, эльфийка была опечалена внезапной кончиной Мэвина куда сильнее, чем те, что играли с ним за одним столом. Ниточка, за которую она ухватилась, оборвалась раньше, чем она успела за неё потянуть. Это могло быть простым совпадением, но Вирна была уверена, что кто-то намеренно мешал ей взять след. У неё не осталось ни единой зацепки, которая помогла бы связать покушение на её жизнь с главным подозреваемым.
Информация о Сульфире, купленная за баснословную сумму, оказалась сущей пустышкой. В городских архивах не было ни единого упоминания о его происхождении. Ни родителей, ни родственников, ни друзей. Этот человек словно появился из ниоткуда незадолго до начала Войны Чужаков. Досье содержало лишь информацию о заслугах Сульфира перед Сембией и тому подобную чушь. Это было совсем не тем, что могло заставить Ардора принять её сторону. Единственной полезной информацией было лишь то, что на днях советник покинул Ордулин с дипломатической миссией в Кормантор, чтобы обсудить окончательные условия союза с темными эльфами.
Вирна так и не видела своего любовника с тех пор, как он обвинил её в эгоизме и собственничестве. Дроу была уверена, что “дорогой друг” промыл ему мозги, но он и слушать ничего не хотел о Сульфире. Вирне было неприятно осознавать, что Ардор сделал свой выбор не в её пользу, выставив свою любовницу ревнивой дурой. Желание послать все к чертям вновь вспыхнуло в ней с новой силой, но стремление докопаться до истины и ткнуть Ардора в его неправоту оказалось сильнее. Она сильно рисковала, оставаясь в Ордулине с убийцей под боком, но все же не оставляла попыток найти доказательства своим подозрениям. Вирна Рилинвирр просто не могла оставить виновного безнаказанным. Да и переживания за судьбу тифлинга, оказавшегося под сильным влиянием этого подозрительного типа, не давали ей покоя. Несмотря на ту обвинительную тираду, которую обрушил на неё Ардор, она продолжала чувствовать к нему сильное влечение, которое не могла охарактеризовать иначе как зависимость. Кажется, это называли любовью. Эльфийке же хотелось плеваться от одного этого слова. Но, как бы оно там ни называлось, она не хотела вновь расставаться со своим тифлингом, а уж тем более бросать его на растерзание этому его “другу”. Дело явно дурно пахло, и она должна была хотя бы попытаться разузнать, что к чему. Её явно вынуждали покинуть Ордулин, но Вирна не желала идти на поводу у кого бы то ни было. Будь то богиня или сраный советник рейны, она привыкла сама решать свою судьбу.

Всю ночь эльфийка бродила по улочкам Верхнего города и вернулась в Шелковый Путь лишь под утро, когда сладострастные стоны, доносящиеся из каждой комнаты, уже стихли. Расслабляющая ванна, благоухающая лавандой и мелиссой, помогла отмыться от осадка Нижнего города и привести мысли в порядок. За эти дни её догадки только укрепились, но, несмотря на это, ей не удалось найти ни единой улики, которую можно было предъявить Ардору. Сперва она сильно разозлилась на тифлинга за его недальновидность, но затем, остыв, постаралась его понять. Стала бы она доверять тому, кто уже однажды пытался её убить? Тому, кому это почти удалось, если бы не счастливая случайность? Ответ напрашивался сам собой. Но, разоблачив Сульфира, она могла убить сразу двух зайцев: вытащить Ардора из плена Абалля и вернуть его доверие хотя бы частично. И пускай этот порыв имел эгоистичную природу, он все же был тем редким случаем, когда эльфийку заботила чья-то судьба, кроме своей. Она была точно уверена в том, что было по-настоящему нужно Ардору. Ну и что, что он считал совсем иначе. Но теперь ей вдруг стало очевидно, что любая зацепка, которую ей удастся нащупать, непременно ускользнет у неё из-под носа. Смерть Мэвина, настигшая беднягу так некстати, была лишь тому подтверждением. Этот Сульфир был хитрым сукиным сыном. Ей было необходимо переходить к решительным мерам, пока это расследование не стало причиной её собственной смерти.

Особняк Сульфира находился за пределами Ордулина, в предместье. Досье, купленное у информатора, не солгало о его местоположении. Этот дом не мог похвастаться роскошью архитектуры или большими размерами, но территория, принадлежащая советнику, была далеко немаленькой и в основном была занята лесами. Наняв крестьян и разбив виноградник, можно было значительно преумножить своё богатство, но, вероятно, это не особо интересовало владельца. Куда важнее было оградиться от незваных гостей и заплутавших путников. Эльфийке было приятно вновь облачиться в кожаный доспех, не стесняющий движений, и чувствовать прохладу клинков за спиной. Новое приобретение Вирны, заказанное у лучшего мастера в Ордулине, не шло ни в какое сравнение с тем, в чем ей приходилось сражаться раньше. Все элементы были прекрасно подогнаны друг к другу и стянуты ремнями так, что идеально сидели на теле дроу. Наплечники, наколенники и пластина под грудью, защищающая живот, были выполнены из легкого, но неимоверно прочного металла. А вываренная кожа была настолько мягкой, что не издавала ни единого скрипа при движении. Осторожно продираясь через лес, она вновь чувствовала себя самой собой, слыша учащенный стук своего сердца, подгоняемый адреналином. Удивительно, но на подходе к особняку ей не повстречалось ни единого охранника, лишь мыши и белки. Сад, разбитый вокруг дома, был прекрасно ухожен, но Вирна не уловила никакого движения. Все окна зияли темнотой, и вокруг царила удивительная тишина, нарушаемая лишь пением сверчков и шелестом листвы. И все же дроу не рискнула ломиться в парадный вход, обойдя особняк кругом. Она прекрасно понимала, что её ждет, если она попадется на чужой территории. Ардор лишь убедиться в том, что его любовница свихнулась от своей ревности и решила избавиться от его друга вопреки его отказу участвовать в этой авантюре. Её же ждет тюрьма и суд, что едва ли будет к ней благосклонен. Вирна не собиралась так просто сдаваться в руки властям, но, оказав сопротивление и напав на стражу, она будет вынуждена покинуть страну как можно быстрее. Этот расклад её абсолютно не устраивал, а потому Вирна подобралась к заднему фасаду абсолютно бесшумно и предельно осторожно. Оторвавшись от земли и зависнув у окна второго этажа, Вирна мельком заглянула в темную комнату, не обнаружив в ней абсолютно никого. Словно тонкое лезвие, телекенетическая энергия скользнула в зазор между оконными рамами и разрезала пополам незамысловатый внутренний замок. Слишком просто. Проникнув внутрь, Вирна прикрыла глаза, обратившись к своему темному первоначалу. Услышав зов, сила забурлила в ней, словно лава, замерев то ли в ожидании приказаний, то ли для смертельного броска. Давно прошло то время, когда эльфийка робела перед Тьмой, и если и обращалась к Первоначалу, то опасливо дергала его за рукав, не смея заявлять о себе решительно. Они обе были способны дарить муки и наслаждение, отнимать жизнь и давать её, нести надежду и вести к полному краху, быть пылкой возлюбленной и смертельно опасным врагом. Достаточно схожи, чтобы если еще и не общаться на равных, то уже прислушиваться друг к другу. Вирна присела на корточки и сжала кулак, направляя и концентрируя наполнившую её силу. Эльфийка припечатала ладонь к полу, коснувшись собственной тени, выхваченной из темноты тусклым лунным светом, льющимся в окно. Тень потеряла очертания женского тела, вытянувшись и сгустившись до черноты. Будь моими ушами, моими глазами, прячась во тьме, отыщи всех, кто есть в этом доме. Такова моя воля, - мысленно произнесла эльфийка, подкрепив свой приказ куда более тонким посылом, чем мысль. Отделившись от своей владелицы, тень скользнула в темноту, словно черная змея, просочившись под дверь, ведущую из комнаты. А когда она вернулась, неясный многоголосый шепот наполнил дроу изнутри, прокатившись холодом по всему телу. особняк был абсолютно пуст: ни охраны, ни прислуги. С одной стороны это было на руку темной эльфийке, но с другой - выглядело крайне подозрительно. Если только здесь не было сокрыто нечто, непредназначенное для ушей и глаз садовников, кухарок и горничных. Вирна вышла за дверь, попав в широкий коридор. Ни картин на стенах, ни гобеленов, которыми так любили украшать свои дома сембийские аристократы. В комнатах второго этажа была скудная однообразная меблировка, а некоторые из них и вовсе были пустыми. Дроу спустилась вниз, бросив взгляд на камин в холле, настолько чистый, словно его никогда не разжигали. Все выглядело так, будто в особняке никогда никто не жил, и, исследуя комнату за комнатой, дроу все сильнее в этом убеждалась. Никаких личных вещей владельца отыскать не удалось, и эльфийка уже чувствовала накатывающее разочарование и злость. Спустившись в подвал, Вирна было обрадовалась, увидев оборудованный погреб, заставленный бочками. Но все они были пусты. Стеллаж, предназначенный для винных бутылок, тоже был абсолютно пуст. В отчаянии эльфийка пнула одну из бочек и та, упав на бок и прокатившись по полу, повстречала дальнюю стену. Дроу уже поставила ногу на первую ступеньку, ведущую вверх, но резко обернулась через плечо. Звук, с которым бочка ударилась о каменную стену, скорее напоминал удар дерева о дерево. Чуткий эльфийский слух не мог ошибиться. Дроу провела рукой по стене и почувствовала не холод камня, а шероховатость дерева, хоть и видела перед собой кладку из щербатого ракушечника. Иллюзия. Эльфийка усмехнулась, навалившись на дерево силой мысли и заслышав треск ломающейся древесины. Каменная стена перед её глазами осталась все той же, но Вирна без сомнений шагнула сквозь неё, оказавшись в потайной комнате. Возможно, дверь открывалась менее варварским методом, но у эльфийки не было времени искать рычаги и ручки. Помещение было лишено пыли, которая покрывала ровным слоем все, что было в этом доме. Комната напоминала рабочий кабинет, но вокруг не было ни книг, ни бумаг. Только письменный стол, возвышавшийся на платформе, к которой вели три ступени, и большое зеркало, отразившее эльфийку в полный рост. Стекло, обрамленное кованой рамой, имело фиолетовый оттенок и на его поверхности можно было различить ленивое движение энергопотоков. Но стоило Вирне подойти ближе, как зеркало словно заклубилось изнутри, а кристаллы, украшавшие кованую раму, запульсировали светом. Словно в густом дыму, в обрамлении кованой рамы появился неясный силуэт, потерявший сходство с отражением темной эльфийки.
-Магистр, вы здесь? - послышался голос, искаженный помехами и звучащий синтетически настолько, что Вирна с трудом разобрала слова. -Ночь ритуала близка, вам следует поторопиться, - контакт установился, и эльфийка увидела в зеркале мужчину, чье лицо было наполовину скрыто бардовым капюшоном, украшенным вышитыми на нем золотыми языками пламени.
-А кто спрашивает? - усмехнулась эльфийка, подперев бедро рукой. Очевидно, изображение со стороны незнакомца тоже обрело четкость, и мужчина ответил усмешкой в ответ, коснувшись зеркала пальцем. От его прикосновения по гладкой поверхности разошлись круги, и яркая красная вспышка заставила Вирну рефлекторно прикрыть глаза рукой. Жидкое пламя полилось из рамы на пол, словно раскаленная лава. В лицо Вирны полыхнуло жаром. Собравшись в шар размером с человеческую голову, живое пламя разрасталось, то сжимаясь, то вновь расширяясь. Дроу чудом успела увернуться, когда огненный сгусток бросился в её сторону со стремительной скоростью. Не зацепив темную эльфийку, элементаль разбился о стену, взорвавшись снопом раскаленных искр, но тут же вновь собрался в шар. Стихийная сила бросилась на неё вновь, стремясь превратить в пепел, но эльфийка выхватила клинки и, крутанувшись вокруг своей оси, зацепила огненный шар на излете. От соприкосновения с хладным адамантином пламя зашипело и съежилось, но тут же разгорелось вновь с новой силой. Врезавшись в стол, элементаль поджог древесину и та моментально вспыхнула, словно костер. Ожидая нового нападения, дроу со злобой смотрела, как тлеет её последний шанс отыскать хоть что-то, что можно было предъвить Ардору в знак вины Сульфира. Напитавшись пламенем разгоревшегося стола, элементаль разросся еще больше, а раскаленный воздух пришел в движение. Эльфийке стало тяжело дышать. На этот раз она не ушла с линии атаки, а развела клинки в стороны. Металл с шипением прошел сквозь элементаля, разделив его на две части. Но, обогнув дроу, два шара вновь объединились в один. Только теперь, когда свет пламени перестал так больно резать глаза, Вирна заметила пульсирующее ядро внутри элементаля, что было чуть темнее окруживших его языков огня. В очередной раз увернувшись от летящего в неё шара, эльфийка перехватила клинок телекенетической рукой, вонзившей острее в сердцевину живого пламени. Прошив элементаля насквозь, Пожиратель Холода отлетел к стене, а огненный шар зашипел, словно раскаленный металл, окропленный водой. Элементаль сжался и взорвался феерверком огненных искр, больно обжегших лицо и руки эльфийки. Зеркало, из которого вышло огненное создание, погасло и вновь отражало лишь илитиири. Вирна бросилась к столу, набросив на огонь телекенетический купол в надежде спасти хоть что-то. Лишенное кислорода, пламя быстро угасло, и, рассеяв свою магию, дроу закашлялась от дыма. Распинав головешки, эльфийка заметила покрытый сажей медальон, нетронутый высокотемпературным пламенем, несмотря на расплавившуюся цепочку. Ребром сапога Вирна отшвырнула находку в сторону, присев на корточки подле неё. Дроу осторожно коснулась медальона, опасаясь, что тот должен был раскалиться до предела. Но металл был не горячим и не холодным, словно только что был снят с шеи живого существа. Эльфийка подхватила медальон, потерев его о штанину, в надежде отчистить от сажи. Золотая звериная голова, изрыгающая пламя и окруженная оккультными глифами. Дроу даже предположить не могла, в какой опасности они с Ардором оказались. История с проклятым медальоном Эйлистри как-то сразу отступила на задний план и сейчас казалась сущим пустяком. Она должна была немедленно показать свою находку Ардору, пока еще не поздно.

Дроу не помнила, как покинула подвал и оказалась перед особняком Даркейсов. Глубоко погружившись в свои мысли и переживания, она осознала себя, лишь стоя на пороге и настойчиво стучась в чужую дверь. Вирна готова была поклясться, что если кто-нибудь не откроет ей в ближайшие секунды, то она просто выбьет дверь к чертям. Ей стало абсолютно наплевать на всякую предосторожность и на то, какие сплетни пустит прислуга, увидев вооруженную эльфийку, ворвавшуюся в особняк среди ночи прямиком к сеньору Абаллю. Все эти игры больше не имели никакого значения. Вирна должна была чувствовать себя победительницей с доказательством своей правоты, зажатым в кулаке, но вместо этого ощущала лишь тревогу за жизнь любовника. Марта, гувернатка Даркейсов, открыла дверь перед дроу, и та тут же ворвалась внутрь, едва не сбив женщину с ног. Она была слишком одержима своим желанием показать тифлингу страшную находку, чтобы заметить бледное, как мел, лицо гувернантки и заплаканные глаза.
-Абалль! Где он? - крикнула Вирна, схватив женщину за плечи и потрясла её, словно куклу. Женщина открыла было рот, но, не сумев вымолвить ни слова, разразилась рыданиями. Оставив её в покое, эльфийка взбежала по лестнице, решив сама отыскать Ардора. Она надеялась лишь на то, что он был дома этой ночью, а не прозябал в министерстве или топил свои печали в кабаке. Но даже в этом случае Вирна была полна решимости вытащить тифлинга хоть из-под земли.

На втором этаже эльфийка услышала голоса, которые доносились из спальни Анариеты. Эльфийка, не раздумывая, распахнула дверь, надеясь застать тифлинга в комнате супруги. Но то, что предстало её глазам, оказалась совсем не тем, что ожидала Вирна. Низкое грудное скандирование двух жрецов, облаченных в длинные балахоны, украшенные костяной рукой, схватившей весы, сопровождалось ритмичными ударами посохов. В комнате густо пахло сладковатыми благовониями, а на стенах плясали тени, словно духи предков, пришедшие проводить юную Даркейс в последний путь. Эльфийка застыла в дверях, уставившись на мертвенно бледную Анариету, чьи руки были сложены на выпуклом животе, исполосованном царапинами.
-Уходите, - пробасил угрюмый жрец, оскорбленный бестактным вторжением эльфийки. Но Вирна, казалось, и вовсе не обратила внимание на его требование. Эльфийка медленно подошла к кровати, ухватившись руками за кованое изножье и уставившись на Анариету. Под белой, словно мел, кожей девушки проступали ручейки голубоватых вен. А на лице запечатлелась мирная безмятежная улыбка. Она словно встретила смерть с облегчением и радостью. Вероятно, она умирала с мыслью о том, что боги смилостивились над ней, не позволив дать жизнь тому чудовищу, что погибало вместе с ней. Проклятая кровь застыла в жилах нерожденного ребенка вместе с кровью его матери. Вирна не испытала ни боли утраты, ни жалости. Лишь какой-то далекий отголосок досады и легкий, едва ощутимый привкус горечи. Она не навещала Анариету с тех пор, как покинула особняк и стала заправлять в Шелковом Пути. Но отчего-то знала, что её последние дни едва ли были лучше смерти. Лучше бы ты бросила меня гнить в той клетке, Ксунафей, - Вирне вдруг показалось, что холодные губы девушки дрогнули, а её тихий голос зазвучал не в её голове, а наяву. Дроу попятилась назад, ощутив пробежавшие по спине мурашки. В комнате как будто стало на несколько градусов холоднее. Вирна вышла в коридор, захлопнув за собой дверь, но лицо покойницы все еще стояло перед её глазами.

Аватара пользователя
Ардор Рузе
Обитатель
Сообщения: 53

Re: Море Упавших Звезд, Сембия.

Сообщение Ардор Рузе » 2018 янв 23, 14:04:12

С тех самых пор, как тифлинг высказал свои претензии дроу, обвинив ее в потребительском поведении, их свидания прекратились. Надо сказать, ссора была жаркой и закончилась она отнюдь не сексом. Но, к счастью обоих, и не кровавым побоищем. Абалль просто вывалил все свои предъявы на беловолосую голову, а Вирна делала попытки безуспешно защититься. Но в итоге в очередной раз послала его куда подальше. И калишит пошел. Он был настолько зол, что пообещал себе забыть дорогу в Шелковый Путь. И пусть он принадлежал теперь ему, как и все остальное добро Даркейсов, он желал видеть лишь бумаги о доходах оттуда и все. Абалль после последней разборки с дроу был уверен в том, что Вирной движет лишь желание наживы и похоть. При этом оба порока были обрамлены третьим - собственническим инстинктом, выходящим за рамки понимания. Быть золотой антилопой и игрушкой в руках дроу тифлинг категорически не хотел. Но охотно допускал такую модель восприятия со стороны Вирны. В его глазах изгнанница, хладнокровная убийца и интриганка, вполне была способна на такое. На ее родине - в Подземье - мужчины смиренно подчинялись приказам подобных ей. На поверхности же были другие правила, следовать которым Вирна была вынуждена. И она вполне могла усвоить уроки. Если мужчину невозможно заставить или подчинить себе, его надо обмануть. Сделать послушной марионеткой по собственной воле. Какая мерзость! Каждый раз при одной мысли об этом тифлинга трясло от отвращения. В моменты, когда его переставало колбасить от злости и накатывала грусть, он начинал сомневаться в сделанных выводах, но дровишек в затухающий огонь подбрасывал Сульфир. И Ардор вновь мерк и тонул под непроницаемым панцирем Абалля. Сульфир в минуты уныния своего подопечного не уставал делать акцент на том, что подобное поведение - вполне в природе женщин дроу. Мол, нечему удивляться. Более того, жизнь темного эльфа намного продолжительнее человеческой, даже если ее продлевать магией. Красота и изящество покидают таких женщин очень медленно. И Абалль - лишь минутное развлечение для такой долгожительницы. Вирна забудет его имя, его лик сотрется из ее памяти, когда того не станет среди живых на этом Прайме. Ее упругие ягодицы будут сжимать уже другие руки и чей-то чужой член будет наполнять ее лоно, имена обладателей которых она тоже через время позабудет. Сульфир тем самым старался приучить тифлинга жить без дроу. Отделаться, как он сам ему говорил, от зависимости. Вдруг в голове рогатого всплыли слова старого дружка Вирны, того ублюдка из Лейлона - Эдмонд его вроде звали - он перед своей кончиной высказал свои предположения о том, что ждет тифлинга в старости, останься он рядом с дроу. Теперь Абалль, как никогда понимал, что старый бандит был полностью прав.
Вопрос собственного возраста волновал калимшанца. Он прекрасно помнил, что уже давно не юноша. И его весьма удручали мысли о приближающейся старости. Безусловно, у него достаточно средств, чтобы заказать у лучших алхимиков омолаживающие и тонизирующие зелья. Но даже они не даруют ему вечную жизнь и его плоть все равно неумолимо износится, как старая одежда (сколько ее не латай и не крась). В такие моменты южанин ловил себя на мысли, что желание оставаться молодым и живым он рассматривает в контексте пребывания с одной женщиной. Как-то так складывалась пирамидка, что все размышления почему-то упирались в Вирну. Идеи о том, чтобы оставаясь молодым дольше и продолжать жамкать девок по кабакам, как-то даже не возникали. То есть он не отметал таких возможностей, но главное причиной было вовсе не это. Абалль не мог отрицать, что хотел бы быть вечно рядом с одной единственной. Эта мысль была кошмарна сама по себе. Она перечеркивала все то, к чему стремился тифлинг. Поэтому он слушал Сульфира, стараясь отделаться от зависимости, пока она не поглотила его без остатка.

Тифлинг очень настаивал на том, чтобы отправиться с Сульфиром на дипломатические переговоры в Кормантор. Но Советник не поддерживал эту идею, сославшись на то, что это всего лишь блажь калимшанца, а не потребность государственной важности. Он уверял, что справится и сам с поставленными задачами, а тифлингу стоило бы обратить внимание на свою супругу и на свои истинные цели. Весьма туманное замечание, учитывая что последнее время рогатый путался в своих целях. Точнее в приоритетах. Подсказка буквально сама приплыла в краснокожие руки. По счастливому совпадению, прямо перед отъездом Сульфира из Ордулина, тифлинг обнаружил вторую часть кинжала, кусок лезвия которого он как-то нашел в тайнике дома, где ранее проживал. Надо сказать, эта находка завладела его вниманием. Изучение второй части артефакта позволило тифлингу на время позабыть о делах сердечных.
Тот факт, что новая находка обнаружилась в очередном тайнике того же дома без окон, тифлинга смутил. Слишком примитивно со стороны предыдущего владельца этого дома было прятать все части артефакта в одном месте. Куда проще было бы разбросать их в разных частях Торила или вообще разделить по разным мирам (если не представлялось возможным его уничтожить). Странный профессор либо хотел, чтобы предмет нашли, либо вообще был непричастен к частям кинжала в этом доме. Тогда как они здесь очутились, кто их подбросил? Желание приступить к разгадке тайны артефакта победила стремление разобраться в причинах его появления здесь. Тифлинг счел, что разгадка, которая кроется в “памяти” предмета, поможет ответить сразу на несколько вопросов.
Новое погружение оказалось ярче предыдущего, что само по себе было странно. Два разных фрагмента одного продолжительного события, но так разнятся в восприятии. Второе видение, ведущее к началу было неестественно отчетливое. При этом имело помехи. Тифлинг же списывал все на свои не шибко солидные способности в прорицании. Он счел выпадения в реальность за часть нормы. Несмотря на все трудности, сопоставить одно с другим было возможно. Две части кинжала, лежащие перед тифлингом на его письменном столе являли собой мощный артефакт, способный наградить небывалым могуществом того, кто им владеет. Кто будет способен управлять им и верно распоряжаться. Предмет этот был не из этого Прайма. Создан он был в одной из кузниц Нижнего Плана. Зеленая бааторская сталь. Любопытно, что уничтожить сей кинжал действительно было невозможно на Прайме. Это было возможно сделать в лавовых реках четвертого круга Баатора - Флегетосе. В мире живых смертных представлялась лишь возможность разделить артефакт и “потерять” каждую из частей, чтобы не позволить никому собрать обратно этот предмет. Этим процессом и был занят профессор, что владел домом без окон. Он понимал всю опасность кинжала. Любопытно и то, что старикашка где-то добыл и другой магический предмет, способный сломать бааторскую сталь. Принадлежали ли кристальные “ножницы” аазимарам или еще каким-то экстрапланарным существам, тифлинг понятия не имел. Этого видение ему, увы, не раскрыло. Однако и без глюков Абалль догадался, что мужик этот, пытавшийся избавиться от кинжала, был далеко не прост. Не оставалось сомнений, что погиб он не просто потому, что не присягнул на верность новой правительнице Сембии. Дело уходило корнями глубже обычной измены. Под самый занавес видения мелькнули образы. Тифлинг, к своему удивлению, запомнил эти обрывки. Знакомые одеяния, лица прикрыты капюшонами, ритуальный алтарь и огромное окаменелое сердце на нем. Откуда он все это помнил? Вопросы заполнили его голову вновь, как когда-то давно. Обрывки дали ему понять, что кинжал уже ломался и ранее, но его восстановили. Принеся в жертву кровь владыки. Потомка дьявола.

Тифлинг был озадачен увиденным. Его не покидало чувство какой-то подставы во всей этой истории. С другой стороны, предательства он видел и так повсюду. В подобное ему всегда проще было поверить. Но в данном случае все больно просто вело калимшанца к уликам и разгадкам. Ну уж очень все легко ему доставалось. Даже всплыло подозрение, что Вирна была права в своих предположениях о том, что Абаллю все достается по щелчку пальцев. Но алчность, отравившая мозг рогатого упрямца, затмила все попытки рассуждать здраво. Все подозрения рассеялись, когда в голове возникло желание воссоединить части кинжала. Понимая, что является прямым потомком экстрапланарного существа, тифлинг готов был пожертвовать собственной крови для такого дела. Оставалось отыскать подходящий ритуал. Для этого калишит решил наведаться в хранилище свитков в замке Ордулина. Как знать, не исключено что он обнаружит там что-то полезное для себя. Будучи военным советником, он получил доступ к тайнам Сембии. Хотя и не ко всем…
Тифлинг надеялся обрести достаточно сил, чтобы справиться с ненавистным ему культом раз и навсегда. Но неизвестно до конца, желание ли расквитаться было ведущим. Ведь жажда могущества и перспективы обладать властью над простыми смертными созревала в нем ничуть не меньше.

Поиски в библиотечных хранилищах замка Ордулина дали только жалкие зацепки. Тифлинг собирался поинтересоваться у Сульфира, когда тот вернется. Быть может, ему знакомо что-то подобное. Тот, как по заказу, не торопился возвращаться в Сембию. Абалль осознавал, что путь в Кормантор - это не вопрос одного дня. Но все же советник рейны имел привычку перемещаться как-то внезапно быстро, хотя и не был уличен в пространственной магии. Но не исключалось то, что для мгновенного перемещения Сульфир время от времени использовал порт-ключи. Примечательно, что со своим подопечным делиться ими он не собирался. Странно, почему, если учителю нечего скрывать от ученика? Много загадок, разгадывать которые тифлинг не торопился. Такое равнодушие к очевидным подсказкам могло говорить о том, что разум калимшанца был хорошенько припудрен. И множество подозрительных несостыковок и странностей просто игнорировались или воспринимались как норма.

Один из вечеров выдался настоящим кошмаром для Абалля. Кто-то из прислуги всё-таки открыл свой поганый рот и проболтался супруге тифлинга о том, что ее отец уже много недель, как мертв. Чертов лакей вывалил всю правду начистоту своей госпоже. И про то, что ее муженек пригрозил всем обитателям особняка мучительной смертью, если кто-то сболтнет лишнего. Крайне ослабленная Анариета, которая к тому моменту крайне редко покидала свое ложе (настолько скверно протекала беременность), вдруг осознала настоящие причины, по которым ее папенька не торопится возвращаться домой. Поняла, что ей все врали. И что самое главное - ее ублюдочный муж, ненавидимый ею всеми фибрами души, скорее всего избавился от ее отца. Юная Даркейс была уверена, что настоящим убийцей Адовена был тифлинг. Будь она в полном здравии, быть может, и попыталась как-то вершить возмездие или хотя бы обратиться к рейне с обвинениями. Но горе настолько сильно тронуло ее, что у бедной девушки просто не выдержало сердце. Она умерла осознавая полное предательство окружающих ее вокруг. Ее подушка была влажная от слез. В агонии девушка, видимо, пыталась что-то сделать с ненавистным плодом (или просто ее мышцы настолько сильно сводило, а суставы выворачивало), что ее округлившийся живот был весь исполосован алыми бороздами. Пухлые бледные пальцы были перепачканы кровью.
Слугу, проболтавшегося и попытавшегося сбежать со двора, остановили свои же. Остальная прислуга, осознав, что произошло и предполагая что может их ждать, расправилась с болтуном без суда и следствия, разбив ему голову, а тело выкинув в речной канал. Тифлинг обнаружил жуткую картину, возвратившись со своей службы, на которой тоже творилась последнее время какая-то сущая белиберда. Рейна Селкирк своим высочайшим указом велела казнить двух солидных господ. Участников гражданской войны, между прочим. Причиной значилась измена короне. Однако тифлинг знал, что эти двое бедолаг просто замучились ждать благодарностей рейны за успехи в боевых действиях. Обещался им достаток и земли, а ютились они со своими многочисленными семьями в чужих особняках. Двое впоследствии казненных имели смелость выразить главе государства свои претензии по этому поводу, намекнув на ее забывчивость и невнимание к своим героям. Теперь же их отрубленные головы, окровавленные и обезображенные гримасами предсмертных мук, гнили на замковых стенах. В назидание тем, кто чем-то недоволен. На этой минорной ноте Абалль понял, что колготиться ему на этой должности предстоит еще долго, если что-то не предпринять. Состояние семьи Даркейс, конечно, спасало его положение во многих аспектах. Но оно не могло защищать его вечно. Тем более, учитывая предстоящие союзы, которые готовилась заключить Мирабета. Опасные связи с соседними землями. Одним теням было известно, к чему это могло привести. Но что-то подсказывало тифлингу, что будущее Сембии не особенно радужное.
Смерть Анариеты и зревшего в ее чреве плода стали крайне неприятной новостью для тифлинга. Он по-прежнему не испытывал к ней ничего. То есть от слова совсем. Но его очень беспокоили обвинения, которые вскоре посыпятся на его рогатую голову отовсюду. Ведь именно его многие знатные семьи Ордулина в первую очередь обвинят в смерти Анариеты, да и ее папаши тоже. Все будут думать, что иноземный ублюдок с внешностью баатезу погубил влиятельных членов уважаемой семьи, чтобы завладеть их богатствами. Но примерно так оно и было на самом деле, за исключением причастности Абалля к смертям Даркейсов. У злопыхателей появятся шансы, чтобы сжить со света ненавистную краснокожую фигуру. Калимшанец не терял надежды, что Сульфир посодействует ему, как возвратится. Он не отказался бы сейчас от его поддержки. Однако сидеть сложа руки в ожидании спасителя он точно не собирался. Собрав ценные бумаги и векселя, сундуки до отказа груженые золотыми и серебряными сембийскими монетами, тифлинг поспешил нанять тайную экспедицию, чтобы вывезти из страны то, что еще пока что принадлежало ему. Тайными дорогами обоз отправился в один из солидных банков в Уотердипе. Это был рискованный маневр, но тифлинг решил, что оно стоит того. Он понимал, что добрую половину придется отдать за конвертацию сембийских денежных единиц и векселей. Валюта опустошенного внутренней войной государства имела небольшой вес среди прочих земель. Поэтому уже было хорошо, что из всего добра получится существенный вклад. Уотердип - огромный город, с очень оживленной международной торговлей. Денежные потоки в том краю солидны и бесперерывны. Есть большой шанс, что через десяток-другой, этот вклад разрастется до таких размеров, что сможет обеспечить сытую и безбедную жизнь тем, кто будет иметь право им воспользоваться. Тем, кто стал ему семьей. Дети и женщина, к которой он до сих пор испытывал сильные, но противоречивые чувства. Подписывая бумагу, тифлинг заколебался на моменте внесения третьего имени в перечень претендентов. Он думал вписывать ли имя любимой дроу в этот список или нет. Но что-то внутри него ёкнуло, и рука сама вывела на пергаменте знакомое сочетание букв. Как бы там не повернулось в будущем, но носить рванину и питаться крысами ни детям, ни сумасшедшей этой бабе не придется. Хотя, откровенно говоря, тифлинг планировал разделаться с культом Флегета и продолжить свои светские дела. Когда ему еще перепадет побыть министром?

Однако Тимора уготовила ему другой поворот. В злосчастную ночь в двери особняка постучали. Стук прервал заунывные рыдания прислуги по умершей юной госпоже. Правда, ненадолго. Тифлинга еще не было в доме и дроу, явившаяся в особняк, застала лишь скорбящую прислугу и печальную кровавую картину - мертвую Анариету с оголенным исцарапанным животом. Слуги вызвали жрецов, чтобы те спровадили дух госпожи и нерожденного младенца из дома вон и вообще из мира живых смертных. Поэтому появлению дроу в кожано-металлическом доспехе с клинками наперевес тут не особо придали значения. Попереглядывались, узнав знакомое лицо сеньоры Ксунафей, пошептались и все. Тот, кто был способен говорить, сообщил в ответ на расспросы дроу, что сеньор Абалль уехал в скорби и печали, но обещал вернуться. Насчет печали со скорбью - это тифлинг постарался, включил все свое драматическое мастерство на полную катушку. Однако окружающие поверили. Пока что этого ему было достаточно. Вирну тронула картина, которая предстала перед ее глазами. Однако не настолько, чтобы отвлечь от главной причины ее появления в этом доме.
Она как раз собиралась отправиться на поиски калимшанца, как он явился.

- Какого хрена ты тут забыла?
- огрызнулся Абалль, буквально столкнувшись с Вирной в дверях. Он опешил от того, что к нему явилась знакомая дроу, да еще и облаченная в боевой доспех. Только этого еще не хватало. Тифлинг в тот момент меньше всего хотел видеть свою любовницу (бывшую или еще нет - калишит уже запутался). - Как ты наверняка успела заметить, у меня проблемы появились посущественнее наших с тобой тёрок, - рогатый указал взглядом на лестницу в холле, ведущую на второй этаж дома, в жилое крыло, где лежала его мертвая супруга. - Так уж повелось, что ты в моей жизни являешься предвестником хреновых событий. Хреновое событие? Вау-ля! А вот и ты! - мужчина щелкнул пальцами и указал на женщину, наглядности для. - У меня нет никаких сил выяснять, что еще взбрело в твою красивую голову. Ты знаешь, я каждодневно убеждал себя, что не нуждаюсь в твоем обществе. И у меня почти получилось, -соврал мужчина, скрестив руки на груди и не позволяя дроу обойти его. Женщина так и стояла на пороге, пытаясь вымолвить хоть слово. Но в ее глазах застыл ужас. Она молча смотрела в золотые глаза или даже сквозь них. Слова Абалля пролетали будто мимо ее острых ушей. - Все у нас с тобой вечно идет наперекосяк. Поэтому давай так: я дам тебе пройти, а ты уйдешь без оглядки.
Он магистр Жара Флегета. Сульфир”.
Это все, что тифлинг услышал в ответ на свою ехидную тираду. Дроу была немногословна. Вероятно, пребывала в шоке от этой же новости. И, возможно, от того, что увидела Анариету в таком виде. Девчонка не сделала ей ничего плохого. Наоборот, доверяла. И вот она мертва. Зрелище не из приятных.
В качестве доказательства Вирна предъявила медальон со звериной головой, изрыгающей пламя. Культисты Флегета использовали этот символ. Да непростые какие-нибудь клерики, а жрецы, чей ранг был достаточно высок. Тифлинг вдохнул в легкие воздух, но так и не смог выдохнуть некоторое время. Все казалось замерло вокруг. Он уставился сперва на медальон, который протянула ему дроу, а затем на нее саму. Тифлинг присмотрелся к атрацитовому лицу и заметил следы ожогов. Не критичные, но заметные при рассмотрении. Кончики ресниц и бровей были немного обуглены. Кожа в области глаз чуть светлее обычного. Кто-то словно дыхнул в Вирну пламенем, но не преуспел. Природная ловкость и нечеловеческая скорость спасла эту чертовку в который раз. Отойдя от шока, тифлинг поинтересовался у своей любовницы, где ей удалось откопать эту находку и получил ответы на свои вопросы. Вирна рассказала ему все в подробностях. Казалось, женщину прорвало. Она обрисовала все детали и события, что с ней приключились. Если она и врала, то мастерски. Впрочем, услышанное было слишком похоже на правду, чтобы оказаться ложью. Тифлинг принял все услышанное к сведению.
И решил отправиться в особняк Сульфира, где был обнаружен медальон. Абалль был уверен, что советника рейны сейчас нет в городе, поэтому планировал там немного поскрести по сусекам, а когда тот явится в Ордулин, то расставить все точки по своим местам. К тому же в рогатую голову закралась мысль, что если Сульфир действительно имеет отношение к Жару Флегета, то он имеет представление о том, как собрать воедино кинжал. И сможет ответить на главный вопрос - какого тогда хрена тифлинг все еще жив? И конечно же, если все сказанное дроу окажется правдой, то будет кому ответить за все, что Абаллю пришлось пережить. Будет отличный повод вызнать у этого типа всю ту ценную информацию о местонахождении их улья.
На все уговоры дроу отправиться в дом Сульфира с калимшанцем тот ответил решительным отказом. Вирна хоть и вернула часть утраченного доверия со стороны тифлинга, но не настолько, чтобы он, как прежде, начал делиться с ней всеми своими тайнами и замыслами. Ну и был еще один аргумент. Если вдруг Абалль одержит позорное поражение, то дроу этого фейла хотя бы не увидит. И сможет слинять из Сембии куда подальше, пока смерть не настигла и ее.

Абалль приблизился к одинокому особняку, который казался скорее заброшенным, чем обжитым. Мужчина был одет совершенно не по моде: свободные черные штаны заправленные в ботфорты, черную тунику, поверх которой плотно сидел жилет из плотной кожи. К бедру были прицеплены ножны, напоминавшие по своей конструкции кобуру или пенал. В ножнах содержался поврежденный ритуальный кинжал. Дреды были собраны в плотный канат, чтобы не мешали обзору и не цеплялись за окружающие предметы. Внешний вид тифлинга напоминал пиратский. Но он для себя отметил, что ему так больше нравится. Он действительно слишком устал от узких кальсонов и душных дублетов.
Абалль следовал точным инструкциям Вирны, в том числе и в том месте дома, где предположительно иллюзия должна была скрывать тайный проход в настоящий кабинет магистра. Стена выглядела целостной по всей поверхности. Тифлинг попытался прислониться в том месте, где по словам дроу должен быть проход. Руки, не найдя препятствия, нырнули вовнутрь пространства. Рогатый едва не упал на четвереньки, “провалившись” в иллюзию. Мужчина, поднимаясь на ноги, удивился тому, что Вирна не соврала про тайный проход.

- Я заждался Абалль. Что, не ожидал меня увидеть здесь? - послышался знакомый баритон. Такой спокойный, как и прежде, бархатистый. Невозмутимость Сульфира была непобедима. Тифлинг остановился на пороге и вперился взглядом в знакомую долговязую фигуру, облаченную в плащ с глубоким капюшоном. На алой материи были вышиты золотые языки пламени. Шея и руки магистра были увешаны браслетами, испещренными символами и рунами на странном языке. Тифлинг предположил, что это инфернал, но не был уверен абсолютно. - Неужели я реально вижу то, что вижу. Сульфир, какого хрена? Что все это значит?? Я не понимаю… все это долгое время. Мы столько прошли вместе. И все это время, я был у Жара Флегета, как на ладони? Ты все знал обо мне. Ты хотел убить её. Она не лгала мне! - как одержимый, калишит выкрикивал все те мысли, что штурмовали его мозг в ту минуту. Он не верил своим глазам и хотел, очень хотел, чтобы это оказалось плохим сном. - Для чего все это?
- Ты избранный, я не солгал тебе. Все потомки Владыки - избранные. Они рождаются для того, чтобы отдать свою кровь и душу своему родителю. Чтобы вернуть его к жизни, перекинуть мост между мирами. Владыка дал жизнь тебе, а ты дашь возродиться ему. Ты был нужен для нашей великой миссии. Нужен был давно, да вот только оказался шибко проворен. А теперь еще и силен. Но оно и к лучшему - сильный потомок, принесенный в жертву - это беспроигрышная возможность Владыке обрести вновь плоть, сеять страх и трепет своим могуществом среди смертных, пополнить достойными прихожанами наш процветающий культ. И плодить новых потомков по всему Торилу. А, быть может, и за его пределами. Ты должен быть горд тем, что на тебя возложена такая ответственная задача!
Похоже, что культист Сульфир говорил все это на полном серьезе. Вопреки мольбам калимшанца, все было вовсе не сном. Его все это время дурачили, играли как марионеткой. А он - такой наивный - был уверен, что всего добился сам. Нет, нельзя сказать, что он совершенно ничего не добился своими силами. Тифлинг прилагал усилия, которые вполне были замечены и возымели эффект. И имели последствия, разумеется. Но могущественный покровитель, свалившийся ему буквально на голову - это оказалось большой ловушкой. И вот она, похоже, готовилась захлопнуться. Трудно описать всю ту гамму чувств, что навалились на Абалля. Разочарование, обида, гнев, растерянность, безысходность, стыд, бессилие. Его самооценка подверглась серьезной атаке. Он в тот момент выглядел круглым дураком, позволившим обвести себя вокруг пальца. Так ловко и так долго.
- Тогда какого же черта ты не прибил меня сразу? Еще тогда. Когда пришел ко мне в темницу. Это же было тогда проще простого! - Абалль сжал кулаки до хруста в суставах. Ему захотелось как следует потрепать обманщика. Однако он был осторожен и не стремился бросаться в атаку на столь могущественного врага. Сульфир мог выкинуть любой фокус, могущий оказаться смертельным для калимшанца. Тифлинг двигался медленно, ступая вверх по лестнице с кошачьей грацией. Магистр в алом плаще отступил на шаг назад, затем шагнул за зеркало, скрываясь из вида.
- Это было возможно, но не вовремя… К тому же, едва ли бы ты не оказал сопротивления мне тогда. Ха! В том-то и есть твоя главная ошибка, что ты не умеешь довольствоваться малым. Все подавай тебе больше. Только самого лучшего. Погляди на себя, Абалль. Или Ардор - раз тебе так нравится твоя кличка из бродяжьей жизни. Чего тебе не тырелась мелочь по карманам? С чего ты решил, что достоин чего-то особенного? Умереть с атамом в сердце - вот есть высшая награда для таких, как ты. Радовался бы! - Сульфир поменял тактику на откровенные провокации, переключился на его больные мозоли, на которые теперь надавливал разом.
Нервы тифлинга были натянуты, как струны, готовые грянуть в следующую же секунду. Неосязаемые туманные нити туго оплетали его внутри и снаружи. Пульсируя в жилах и отражаясь в мыслях лишь желанием воздать по заслугам обидчику и доказать самому себе, что все не так, как ему преподносят. Тифлинг не понял, как стал слышать, казалось, собственные мысли. Так странно было ощущать самого себя. Собственный голос твердил о том, что этот жалкий человек - лишь один из множества, кто видит в тифлинге третьесортное создание. А разве можно позволять окружающим так поступать с потомком владыки? Он должен был пасть на колени и слушаться того, кто был волей господина на этом Прайме. Этот жалкий человек возомнил себя выше баатезу. Как посмел он перечить и распоряжаться жизнью принца дьявольской крови?
Пафосу нагнал голосок, конечно, достаточно, но эффект был достигнут. Мысль воспринималась как собственная. Впрочем, она и являлась таковой. Она лишь разгорелась с подачи Сульфира. Тому необходимо было лишь высечь искру, чтобы тщеславный и себялюбивый полукровка додумал все самостоятельно. Стоило лишь растормошить его главный порок. И немного подпитать первоначало. А далее дело за малым. Такой жадный Зверь, напав на верный след, уже едва ли упустит добычу.
- Твоя темнокожая королевна. Зря надеешься отстроить с ней новое королевство. Хотя не спорю, кирпичи для прочного фундамента вы лепите напару с завидной скоростью. Она своего добьется - не переживай. Да только без тебя. Не сдался ей бывший раб, что стареет с каждым годом. Даже останься ты в живых, то сколько времени вам отмерено? Сам посуди, что для тебя половина жизни, для нее лишь мгновение. Ты для нее - короткий фрагмент…

Абалль не помнил себя в момент произошедшего. До него дошло осознание лишь тогда, когда весь периметр помещения был охвачен огнем, а от дыма слезились глаза и вырывался кашель. Тифлинг взмахнул ладонью и отогнал потоком воздуха сгустившийся дым. Когда завеса разошлась в стороны, перед глазами калимшанца предстала картина, достойная лавки мясника. Мужчина посмотрел на тело, на котором, казалось, не было ни одного целого места. Уже бездыханный Сульфир напоминал изрешеченный кусок мяса. Взгляд переместился на руку. Только сейчас Абалль ощутил, как саднит его ладонь, крепко сжимавшая лезвие ритуального кинжала. Острые края ранили и его. Однако руки тифлинга были липкие и блестящие по самые локти - сложно было понять, где пролилась чья кровь.
Калишит с силой всадил лезвие в тело культиста в то самое место, где располагалось сердце. Ему на ум пришло воспоминание о видении, которое было на редкость ярким и которое на удивление, запомнилось. Смысл был в том, чтобы поврежденный кинжал восстановить. Правда, тифлинг не имел представления о ритуале, который требуется для этого провести. Но отчего бы не попробовать? Кровь врага и кровь владыки пролилась в том месте одновременно. Среди огня и дыма. Нечеловеческая ярость вела то лезвие, поразившее неприятеля. Но, разумеется, требовалось что-то еще…
Впрочем, тифлинг рискнул. Он извлек из ножен вторую часть кинжала, состоящая из кусочка лезвия и изогнутой рукояти. И прислонил обломки друг другу. А отпрянуть так просто не смог. Он ощутил давление на своей руке, словно кто-то сжал ее сверху. Без возможности отнять руку от артефакта, Абалль был вынужден наблюдать за происходящем. Он ощутил, как тело магистра, лежащее рядом с ним, начало набирать температуру. Кровь в ране, в которую был воткнут кинжал, сперва забурлила, а затем пошла пеной, зашипела. Еще через пару мгновений из колотых ран трупа пошел густой дым, окровавленная кожа покрылась волдырями, что довольно быстро лопались и сгорали, обнажая желтоватые кости. Жар от тела сделался невыносимым даже для “огнеупорного” тифлинга. Он начал вырываться из ловушки, в которую из любопытства своего попал.
Вдруг зеркало за его спиной вспыхнуло отражая множество символов на незнакомом тифлингу языке. Калишит оглянулся на вспышку и заметил очертания фигур в капюшонах по ту сторону поверхности, за чередой рун и символов, скользящих по зеркальной глади. Фигуры воздели руки вверх, словно в какой-то молитве. И на этом самом моменте магическое зеркало лопнуло и разлетелось дождем мелких острых осколков по всему периметру. Абалль успел прикрыть лицо свободной ладонью и рефлекторно дернуться назад. Вместе с ним назад подался ритуальный кинжал, покинувший мертвое сгоревшее дотла тело магистра. Не ожидая подобного, тифлинг потерял равновесие и кубарем скатился по ступеням, лишь каким-то чудом не свернув себе шею. Корчась от боли в спине и локтях, калишит, не веря собственным глазам, таращился на артефакт, что был вновь цел. Он решил, что догадался до всего сам. Но все было далеко не так. Из зеркала на него взирала сотня глаз, наблюдая за их с Сульфиром разговором. Ритуал над кинжалом. Он был по другую сторону зеркального полотна. Совершенно в другой части мира. Тифлинга смутила вполне легкая победа над своим предателем. Что-то здесь было не так... Ведь Сульфир мог лишить его рассудка, применив ментальное воздействие. Ментальный щит калимшанца не выдержал бы натиска такой силы.
Сульфир принимал смерть добровольно. Он подыграл и поддался разъяренному тифлингу. Сделав так, что разум более слабого оппонента поддался на мгновение ослепительной ярости. Магистр завладел чужим рассудком и позволил убить себя. От того-то Абалль не мог вспомнить - как именно ему удалось побороть более могущественного предателя. В его памяти просто не было этого момента.
Магистр умирал с чувством полностью выполненного долга, который был возложен на него Орденом. Все без исключения было подстроено именно Сульфиром, что вышел на след калимшанца, как только тот вновь ступил на землю Торила. Его навязчивые видения, подсказки, какие-то улики и зацепки, приведшие Ардора в Сембию, сделавшие его впоследствии головорезом Абаллем. Избалованным, кровожадным, ненасытно алчным...
Именно он приманил рогатого туда, где ошивалась и его беловолосая подружка-дроу, которая тоже стала фигурой в коварной игре. Нужно было лишь дать ей повод, и вот она уже влезла в чужие дела, пытаясь разоблачить того, кто желал быть разоблачен. Она сыграла свою партию на отлично, решив, что раскрыла коварный замысел Сульфира самостоятельно. Разумеется, пришлось подкинуть ей трудностей, чтобы расследование выглядело полным препятствий.
Без помех, конечно, не обошлось... Но им культисты не придавали серьезного значения. Потомок Ардора не представлял для Жара Флегета интереса. Кровь Эшера была сильно разбавлена дровячьим генофондом. С точки зрения ритуала возрождения Владыки этот младенец был непригоден.
Дроу же стала последней каплей в чаше замыслов и решений Ардора. Сульфир успел посеять в его голове нужные семена, прямым текстом указав на слабые стороны тифлинга перед его любимой женщиной. Да и перед всем миром. Ардор, окончательно не сбросивший с себя маску Абалля, был уверен, что он рожден не для того, чтобы быть прирезанным на алтаре, подобно жертвенному козлу. Он поставил себе цель, с которой решил не задерживаться в Сембии. Тем более, вскоре должна была обнаружится пропажа советника рейны. И подозрения лягут на рогатого министра, как на приближенную фигуру. Смерть Даркейсов тоже вполне себе приплетут сюда же. Слишком уж краснокожая физиономия была запоминающейся. Слишком уж громадной занозой она была в задницах остальных высокопоставленных фигур на той земле. Ардору пришло время отправиться путь, и Сульфир создал все условия, чтобы тот не задерживался в Сембии слишком долго после его гибели. Ни смерть банкира, ни смерть его дочери не были случайны. Хотя девчонка сильно облегчила задачу, отправившись на тот свет самостоятельно.

Сульфир добился своего, развратив и спровоцировав ардорова Зверя Тьмы настолько, насколько это возможно. Остальное он сделает сам… Несмотря на противостояние Вирны, магистру все удалось. Тифлинг следовал зову первоначала, как собственному. Его вела вперед теперь жажда власти над погаными людишками, надменными эльфами, жадными халфлингами, суровыми дворфами и прочими отбросами. Одним словом, над всеми вместе взятыми. Тифлинг решил не отмахиваться от своей дьявольской родословной, не противиться порывам, а потакать им. Оно как бы и раньше было в его натуре, но нынче все только усугубилось. Переросло в навязчивую идею, на грани фанатизма. Не меньшим стимулом являлось жажда вечной жизни. Бессмертия. Тифлинг даже думать не желал о том, что он будет забыт Вирной. Что через сотню - другую лет, кто-то другой посмеет обладать ею.

Тифлинг покидал эти края с ощущением приближающейся победы. С таким чувством, которое играет в крови марафонца, вышедшего на финишную прямую. Он не мог и не хотел видеть ничего вокруг, кроме этой самой финишной прямой. Цель толкала его туда, где все началось...

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость