Море Упавших Звезд, Сембия.

Ландшафт Фаэруна разнообразен: от долин ледяного ветра до жарких пустынь Калимшайна, низменности, побережья и высочайшие горы Хребта Мира... По ночам на небе можно увидеть не одну небесную владычицу, а две ночные странницы. В этом мире сильна магия, приходящая от богов, она бывает куда сильней "стандартной". Под поверхностью находится еще один мир - тайный. Это подземелье. Не каждый способен выжить там и сохранить рассудок. Миллионы пещер и переходов, а в глубине находятся словно рожденные в камне города свирфов, пугающие порочной красотой города дроу, серые жилища гоблинов и серых дварфов, а так же маточные города иллитидов.
Аватара пользователя
Ардор Рузе
Обитатель
Сообщения: 60

Re: Море Упавших Звезд, Сембия.

Сообщение Ардор Рузе » 2018 янв 19, 15:37:33

В разгаре мясорубки, среди густых клубов дыма и пыли, мелькнула фигура седовласого немолодого человека. С ним было полдюжины крепких мужчин с арбалетами и саблями. Офицеру подвели скакуна, помогли ему взобраться в седло, чтобы он мог скорее покинуть сражение. Бойцы отбивали любое преследование, которое предпринимали ордулинские головорезы в отношении их командира. Тифлинг узнал этого седовласого хрена. Тот самый тип, что его допрашивал в треклятом шатре. Тот, кого он как раз искал здесь. Абалль не стал терять ни минуты. Заприметив ближайшего скакуна, что неистово бесился и бил копытами в эпицентре резни, тифлинг двинулся к нему. Конь был напуган бойней, криками, горой трупов повсюду. Его поводья опутывали седока в тяжелом доспехе. Наездник валялся безжизненным телом на земле и был вдобавок придавлен бревном. Скакун над ним метался, стремясь разорвать упряжу. Но тщетно. Абалль с больщущим трудом оседлал коня и подрезал поводья, удерживающего его на месте. Схватившись покрепче за гриву животного, тифлинг посильнее ударил ему в бока, чтобы устремиться вслед за удаляющимся командующим лагеря. -Оставаться в лагере, добивать противника! Он мой! Шкуру с него сниму! - прорычал Абалль своим головорезам, подстегивая скакуна под собой. Его безумный отряд встретил сей жест с воодушевлением, в унисон издав звуки, больше похожие на брачный вопль крупных приматов. И последовал приказу своего командира - принялся дорезать всех тех, кто остался в живых. Солдаты регулярной армии, прибывшие с тифлингом, встретили этот жест неодобрительно. Им казалось неправильным и неэтичным подобный поступок - командир не должен покидать свои войска в момент сражения. Но Абаллю было начхать на этику и на мнение окружающих.

Погоня продолжалась довольно продолжительное время. Тифлинг мог бы прибегнуть к простому для себя и быстрому способу расправы над вражеским командиром. Но ему не хотелось заканчивать быстро. Он желал загнать вражеского скакуна и напугать идальго до потери пульса. Чтобы тот прочувствовал всю безвыходность ситуации, когда поймет, что вся Сембия пала под натиском более сильной, ордулинской стороны. Тифлинг жаждал медленной и мучительной смерти для этого человека.
Седовласый командир направил своего скакуна на юго-запад, к большому пути, ведущему в Селгонт, но по иронии судьбы, его хватил удар в тот момент, когда он приближался к речной переправе. Тифлинг видел, как согнулся человек на лошади, скачущей впереди. Сперва его сгорбило в неестественной позе, а спустя некоторое время он и вовсе свалился из седла и с глухим ударом приземлился на каменистую дорогу. Его скакун без остановки умчался прочь. Абалль, резко затормозив своего коня, спешился. Но, подойдя к вражескому командиру и осмотрев его, понял, что тот уже покинул этот мир. Месть как-то не задалась. Проклятье! - выругался тифлинг от досады, махнув кулаком и, вдобавок, пнув ногой еще не остывший труп командующего. Получилось так, что эта погоня оказалась бессмысленной тратой времени. Из-за желания “поиграть” с преследуемой жертвой, тифлинг упустил возможность выведать, куда отправились наемники бритоголовой. Абалль корил себя за подобное ребячество в тот момент. Он не ожидал, что старик вдруг возьмет и преставится прямо в процессе погони.

Прогореть как следует ему не позволили голоса, звуки ударов металла о металл и топот копыт где-то невдалеке. Мужчина немедля оседлал коня и направил его в сторону, откуда доносились эти звуки. Источник находился в перелеске, до которого можно было достаточно быстро добраться верхом. Абалль въехал в рощу и увидел неожиданную картину - искомый отряд с бритоголовой наемницей во главе сражался с рыцарями регулярной армии Ордулина. Ордулинцев было с десяток человек, не более, однако, они были хорошо защищены и обучены. Это, вероятно, был небольшой отряд патруля, один из множества, направленный на очистку территории Сембии от повстанческих войск. Наемникам еще повезло, что они наткнулись на всего лишь один отряд, а не на основную ударную силу, которая их просто бы втоптала в землю и двинулась дальше. Тифлинг не вмешиваясь в столкновение, наблюдал за происходящим поодаль. Он видел каждого бойца Кувалд, но дроу среди них не было. Вдруг южанина пронзила страшная догадка о том, что Вирна могла погибнуть. Но он знал ее слишком хорошо, чтобы сразу поверить в это. Женщина по части живучести не уступала ему. Даже будучи в деликатном положении. И тут на ум пришла вторая тревожная мысль - илитиири могла умереть при родах. А эти ублюдки просто перешагнули и поехали дальше. Вирна уже однажды едва не окочурилась в похожих обстоятельствах. Теперь же тифлинга не было рядом, а эта чумазая свора могла просто не позаботиться о ней в нужный момент. Или быть может, они ее просто бросили, как балласт, на растерзание ордулинским войскам, а сами бросились бежать. Могло произойти все, что угодно. Тифлинг видел картину не в самых радужных тонах и его это капитально разозлило. Он продолжал вглядываться в двигающиеся силуэты селгонтцев и заметил странную тактику: все воины стояли кругом, тем самым прикрывая своего бритоголового командира. Лысая женщина находилась в центре круга. Одной рукой она держала свой меч, а второй придерживала какой-то сверток, напоминавший набитую торбу на широкой лямке, перекинутой через голову. Что такого ценного могло быть в той сумке? Едва ли пожитки этой бабы. Возможно, награбленное или честно отвоеванное золотишко. Наемники ведь не за большое спасибо работают. Тифлинг усмехнулся, предвкушая то, как воздаст по заслугам этим бродягам. Он готовился выйти из укрытия, когда неожиданно “торба” на груди наемницы громогласно завопила. Более того, она зашевелилась. Из-под тонкой ткани показалась детская антрацитовая ручонка. Абалль протер свои зенки для того, чтобы убедиться, что это не обман его зрения. Увиденное не было галлюцинацией воспаленного разума. Похоже, в переноске, наспех сконструированной из походной торбы, был младенец. И цвет его кожи подсказывал, что эта бритоголовая дама не является ему родителем. Как и прочие члены ее отряда. За исключением одной - той, которой здесь не было.
Абаллю должно было быть абсолютно наплевать на все: на судьбу этого отряда, на выбор дроу и ее судьбу, на этого ребенка, о котором он знать не знал (и до сих пор не был уверен, что имеет отношение к его появлению). Но что-то внутри не давало просто взять и уйти или продолжать смотреть, как рыцари расправляются с этими оборванцами. Желание надрать им задницы вдруг как-то отступило на второй план. Абаллю вдруг стало важно выяснить, что же случилось с Вирной. Тифлингу захотелось взглянуть на младенца, чтобы раз и навсегда подтвердить или опровергнуть свои догадки.

Для этого требовалось выйти из укрытия и немедленно что-то предпринять, иначе был риск потерять и эту возможность узнать правду. Но выйти и в открытую предать солдат своей стороны конфликта - слишком опасно. Мало ли глаз и ушей может оказаться в этом перелеске, что невзначай сболтнут лишнего там, где не надо. Выдумывать какие-то особенные фокусы сейчас не было ни времени, ни желания. Тифлинг был взволнован и зол. Чего впрочем было бы достаточно для какого-нибудь довольно простого, но точечного удара, для последующей дезориентации ордулинских солдат. Абалль не хотел убивать их своими руками - это слишком очевидно походило на предательство. Калишит сконцентрировался сперва на рыцарях с эмблемой Ордулина и еще раз пересчитал их количество. Их оказалось десять. Взгляд переключился на собственные пальцы. Он внимательно вглядывался в подушечки до тех пор пока не почувствовал явное жжение на кончиках пальцев, на которых секундой позже заиграли маленькие огоньки. Он поднял глаза вновь на солдат, что заметно сузили круг наемников. Разум каждого рыцаря - горящее пламя. Но стоит огню потухнуть или ослабнуть, как тело тут же рухнет пустой оболочкой и вскоре истлеет. Калишит резко сжал и разжал кулаки, одновременно представляя как пошло рябью, погасло и вновь загорелось пламя рассудка каждого из ордулинских солдат. Короткого замыкания оказалось достаточно, но... лишь для пары латников из десятка. Шалость удалась как-то убого. Совершенно не так, как ожидал тифлинг. Но а что требовать от завышенного самомнения в условиях несобранности на фоне гнева? На его уровне требовалось больше усилий, контроля и времени, чтобы ударить по разуму целой группы ментально незащищенных существ. Абалль от досады лишь сжал кулаки еще сильнее, пока кожа на костяшках не покраснела еще сильнее. Правда, рано было отчаиваться - его потугов хватило, чтобы вывести на мгновения из равновесия пару солдат. Те, мыча от боли, уронили свое оружие и схватились за головы. Гримасы боли и растерянности отразились на их лицах. Остальные воины из латной дружины, отвлеклись на это, переключив свое внимание с противника. Тифлинг судорожно решал, что же делать дальше, оставаясь при этом в укрытии. Всего пара пораженных латников - это слишком мало. Остальные по-прежнему представляли большую угрозу для отряда наемников Дикой.
Родная стихия - она как самая распространенная привычка - всегда проявляет себя первой. Даже в те минуты, когда разум ищет альтернативы, она уже решает. Желтые глаза продолжали смотреть на все это окружение в сияющих доспехах, в то время, как те набирали температуру и грозили потушить плоть своих обладателей заживо. Не самое приятное ощущение - быть запеченным в собственных латах, как свиная коленка в фольге. Еще четверо ордулинских солдат закричали от боли и повалились на землю под растерянные и испуганные взгляды оставшихся своих сослуживцев. Это обстоятельство дало шанс Кувалдам взять ревашн. И они не стали терять время даром. Отряд бритоголовой поднатужился и положил ордулинских солдат.

Тифлинг выехал навстречу отряду бритой, как раз когда они собирались покинуть это место. Он преградил им путь и был встречен предсказуемой реакцией. Шелест металла и глухой хруст натягивающейся тетевы поприветствовал калимшанца. - Какая встреча! Ордулинская мразь прискакала, чтобы дать нам сдачи, я полагаю? - ко всему ансамблю присовокупились “приятные” слуху обороты. - Ты… - прошипела Дикая. Но тифлинг не стал реагировать бурно. Он был заинтересован теперь не в том, чтобы навешать люлей наемникам. Хотя его кулаки очень чесались. Безбородый дворф первым подал голос, чем и обратил на себя внимание калишита. - Я конкретно к тебе ничего особенного не имею, мне нужно поговорить с твоим командиром. Посторонись, солдат, - Абалль был предельно учтив, но требователен. Однако это не устроило ни дворфа, ни всех остальных. Впрочем, любое слово из уст тифлинга было бы встречено агрессивно. Кувалды обнажили оружие и готовились атаковать противника. - Хотите крови? Вам ее мало? Учтите, что ныне я без оков… Вы молодцы - положили всех крепышей Ордулина, окруживших вас здесь, - южанин иронично намекнул на их недавнюю удачу и рассмеялся. Кувалды переглянулись и многим из них в головы закралась догадка, что произошедшее с рыцарями не было случайностью. Тем временем малыш в свертке почти перестал плакать, лишь изредка подавал голос и махал ручкой. Бритоголовая тщетно пыталась закрыть его своей ладонью.
-Чье дитя ты прячешь у себя, женщина? И где она? Ты знаешь о ком я. Признавайся! - повысил голос Абалль, обращаясь к командиру Кувалд.
Суровая женщина, чье лицо было украшено шрамами ничуть не меньше, чем лицо самого тифлинга, исподлобья посмотрела на калишита. После недолгого молчания она решила ответить. - Она отдала своего сына мне. И ушла своей дорогой. Чего тебе надо, хренов ублюдок? Отмщения? Тогда давай покончим с этим побыстрее. Мне страсть как не терпится начистить тебе морду. Бритоголовая воительница всерьез была готова схватиться за меч, хотя в ее взгляде можно было заметить неуверенность в правильности выбора стратегии. Она колебалась, хотя ее рука крепко сжимала рукоять оружия.
Сын.
-Мне не так хочется сразиться с тобой, как узнать, где Вирна и что вы сделали с ней? И покажи мне мальчишку, глупо теперь его прятать, - тифлинг приблизился ближе, но отряд как-то не торопился следовать его требованиям. Воины продолжали стоять в боеготовности, ожидая лишь указания командира. - Дикая, верно? - продолжил Абалль уже спокойнее, без напора. - Если бы я хотел отомстить, то вы бы все до единого были бы уже мертвы. Покажи его и разойдемся в разные стороны, так уж и быть. Я не могу пойти против ее просьбы.
Услышав свою кличку, ставшее давным-давно именем, наемница уставилась на тифлинга широко распахнутыми глазами. А точнее глазом, который был по-прежнему здоров. Она не ожидала, что этот рогатый засранец вдруг залезет ей в голову. Дикая была местами весьма наивной натурой. Суровой, прямолинейной, но простой. -Да какого же черта, душегуб? Тебе не было дела ни до этого мальчика, ни до его матери. А сейчас - катился бы ты подальше… - бритоголовая не успела договорить, как её перебил молодой, но весьма дерзкий солдат. -Чего мы стоим как вкопанные и церемонимся с этим уродом, Дикая? Нас много, он - один тут стоит, хорохорится.
-Захлопни пасть! - вдруг рыкнула женщина и воин прикусил язык. Не от страха, а скорее от неожиданности.
-Послушай, нас объединяет многое на самом деле… дай договорить мне, женщина! Мы оба - солдаты. Победы или поражения - это плод нашей работы. И мы оба испытываем одно и то же, по отношению к… - Завали ты наконец! Довольно! - взревела Дикая, вкрай доведенная ментальными фокусами тифлинга до отчаяния. Долговязый маг с нескрываемым беспокойством смотрел на бритоголовую и не понимал, почему его защита не сработала. Он с трепетом и страхом покосился на Абалля, осознавая, что его уровень мастерства в этом деле оказался выше.
Калишит догадался о том, что Дикая не хотела того, чтобы весь отряд узнал правду об ее отношении к дроу. То есть как бы все догадывались, но откровений со стороны командира никогда не было. Она вообще старалась скрывать сентиментальную сторону своей натуры. - Слушай, просто позволь взглянуть. И можешь продолжать меня ненавидеть, если так хочешь. Ты поступишь мудро, если разрешишь мне... Южанин старался изо всех сил держать себя в руках, чтобы не плюнуть на все и не спалить тут всех к чертям.
Дикая тяжело вздохнула, она понимала напряженность момента. Она одновременно хотела и не хотела устроить расправу над рогатым извергом. Но жертвовать своими солдатами... Победила здравость рассудка. Женщина вышла из круга своих воинов, приблизилась к тифлингу и откинула краешек ткани, прикрывавший лицо ребенка. На Абалля глазела пара мутно-желтых глазенок. За счет того, что всю склеру занимала желтая узорчатая радужка, глаза ребенка казались большими и пронзительными. Черные зрачки, словно бездонные колодца, придавали взгляду особенный магнетизм. Взор малыша был странным: грозным и, одновременно, спокойным. Для столь крохотного создания, едва покинувшего чрево матери, мальчик выглядел необычно серьезно. Новорожденного окружала аура силы и уверенности. Тифлинг-отец ощутил энергетику ребенка, легко проведя пальцами по его голове, на которой был едва заметен черный тоненький пушок. А на лбу виднелись два бежево-серых бугорка. Пока еще крохотные и довольно мягкие рожки когда-нибудь вымахают в огромный, изящный предмет для гордости. Уши новорожденного были удлинены и заострены, как и у его матери. Абалль взглянул на ладонь ребенка и заметил графитовые ногтевые пластины на его пальцах. После чего, приподнял покрывальце так, чтобы разглядеть малыша целиком. Мальчик был крупным, ширококостным. Что сулило ему вырасти большим и сильным. Еще один предмет для гордости попался папашке на глаза и он не смог сдержать улыбку. - Да, сходства определенно есть… - изрек он вслух многозначительно. Будто то, на что он направил взгляд было единственным доказательством их родства. Результат совместного творчества дроу и краснокожего тифлинга оказался не чудовищем (по крайней мере, внешне). Его можно даже было назвать симпатичным. Изящество дроу и колорит экстрапланарного калимшанца сотворили какой-то особенный сорт тифлинга.
Южанин вдруг ощутил нечто странное, похожее на смесь горечи, радости и растерянности. Ему вдруг стало непонятно, какого лешего все проходит мимо него. Почему он не имеет права вмешаться? У него наверняка были еще потомки, но он знать не знал об их существовании и судьбе. Но здесь - совсем другое дело. Так странно осознавать себя родителем. Абаллю отчего-то стало не все равно.
- Я решил. Я забираю мальчишку с собой,- правда Абалль не успел еще додумать, для чего все же ему этот ребенок, каким образом он его будет растить и воспитывать и как он объяснит его появление сослуживцам. Он, конечно, не обязан отчитываться перед солдатами, но были и те, перед которыми приходилось держать ответ. Вся его “карьера” могла покатиться коту под хвост из-за такой неосторожности. Вскрылась бы правда. Папаша оказался бы на плахе, а мальчика бросили бы диким хищникам на растерзание, как потенциально опасного уродца. Калишит порой был весьма скор на выводы и решения. Чтобы его переубедить требовалось много аргументов и нервов.
-Хрена с два я тебе его отдам, Абалль! Тебе было срать на него, а тут смотрите-ка он превратился в заботливого папашу. Ехай в пекло! - Дикая пришла в бешенство и перешла на повышенные тона. Она была настроена серьезно и не собиралась расставаться с младенцем. Кроме того, Вирна доверила его именно ей. - А тебе и твоей своре он на кой сдался? Вы его в ближайший вечер зажарить и сожрать, что ли собрались? Или продать в первом городище? Денег и так могу Вам дать, - калишит тоже повысил голос и хотел отходить эту бритую как следует по ее наглой физиономии. Ему было крайне сложно сдерживать себя от агрессивных поступков. Но он все-таки смог перебороть гнев. - Подавись ты своими деньгами. Мерзавец. Она отдала его мне и просила воспитать воином. Я дала слово, что так и будет. Она не тебе его отдала, а мне. Сечешь? Так что или дерись или вали нахрен с дороги! Причины такого ее решения можешь поискать в себе.
Тифлинг мог бы массу слов наговорить сверх того, что было сказано. Но он сквозь свой гнев понимал, что все будет тщетно. Дикая была непреклонна. Такой бы она и осталась. Она стала бы драться до смерти, если потребовалось. Но малыша не отдала. Абалль не стал язвить на тему того, каким воином она может вырастить парня. Поражение селгонтцев не было оценкой умениям конкретно этой бритоголовой наемницы. Она была отменным бойцом. Вирна доверяла ей. Очевидно больше, чем своему рогатому любовничку. Стало быть, стоит оставить этот бессмысленный спор сейчас. Тифлинг понимал, что время бежит и вскоре здесь будет полчище ордулинцев, с которыми Кувалды уже не смогут договориться. Абалль вдруг покачал головой, капитулируя перед словами Дикой.- Я понял тебя. Меня это бесит, но... я не могу ничего сделать. Я обещал ей… Так что, не сейчас. Но мы еще пересечемся в Кормире, бритая. Я обещаю это. А теперь уходите скорее, если хотите спасти свои жопы. Пока еще не поздно. За переправу, по узкой тропе, вдоль реки. И чем быстрее, тем больше у вас шансов! Я отвлеку солдат первой линии. Придумаю что-нибудь.
Калишит успел прочесть замысел Кувалд и выбранный ими маршрут. И это разозлило, ясное дело, командира наемников так, что женщина аж задрожала всем телом.
- Даже не смей, ублюдок, появляться в Кормире! Я клянусь, что наша встреча, если она и случится, будет для тебя последней и очень мучительной! - глаза Дикой едва не испускали искры и молнии в нахального тифлинга. Кувалды, однако, удалялись в направлении, которое указал им Абалль. У них было мало времени и лишь один шанс.
- Эшер! - крикнул калимшанец в спину удаляющейся Дикой.
- Что, мать твою? - обернулась бритая, с миной отражавшей все оттенки гнева.
- Я дал ему имя. Его зовут Эшер! Эшер Рилинвирр.
Она не забудет. Это имя слишком плотно вобьется ей в память. Она будет повторять его в уме до самого Кормира.
Малыш в этот момент зашевелился в покрывальце и издал довольный писк. Дикая раздраженно выдохнула, укутала малыша и поспешила ускорить шаг.

Аватара пользователя
Вирна Рилинвирр
Преподаватель
Преподаватель
Сообщения: 83

Re: Море Упавших Звезд, Сембия.

Сообщение Вирна Рилинвирр » 2018 янв 19, 15:47:31


Способности:
Телекинез - Мастер 3 (Левитация, Манипулирование, Обратная связь, Осязание, Невидимые руки, Разрыв, Щит, Взрыв)
Ментальная Магия - Мастер 2 (Мыслеречь, Мыслеобразы, Ментальный блок, Ментальная чувствительность, Ментальный удар, Чтение мыслей, Взлом ментального, Ментальный защитник, Марионетка, Обход ментального блока, Галлюцинация)
Магия первоначал: Тьма - М2


Спустя несколько месяцев.

Наблюдая за паникой крошечных насекомых, коренастый блондин мочился на муравейник, прошибая струей нагромождение соломинок и песчинок и не замечая, как брызги летят на мыски его собственных сапог. Завершив свой маленький акт торжества человека над природой, он самодовольно улыбнулся темному небу и вернулся к костру, вокруг которого сидели его товарищи. Сегодня он был героем для своей кодлы, а потому ему полагалась самая мясистая часть поросенка, которого удалось выбить у обнищавших крестьян.
-Эй, Винс! А может нам твою королевну того… меж собой разделить? Уж больно сочная чертовка, - прихрюкнул бородатый разбойник, впившись своими почерневшими зубами в свиную голяшку. Блондин нахмурился, бросив обеспокоенный взгляд на наспех сколоченную клеть, в которой сидела черноволосая девица лет тринадцати. Пять пар глаз уставились на него выжидающе, словно псы, ждущие, когда хозяин бросит им мозговую косточку.
-Товар не портить! За порченую девицу нам ни железки не дадут, - сухо ответил Винс, надеясь, что подельников устроит его аргумент. В противном случае из-за этих кобелей они могли лишиться целого мешка золотых. Он сильно сомневался, что эти свиньи будут нежны и деликатны с пленницей. Винс не был семи пядей во лбу, но среди своих дружков мог считаться выдающимся мыслителем. И он понимал, что если в ближайшее время ворон не принесет благую весть от отца девицы, то ему не хватит никаких доводов и угроз, чтобы защитить её.
Но Винс даже не предполагал, что настоящая угроза его планам кроется не в отблесках костра, а в глубокой лесной тьме. Разбойники же были слишком увлечены вкусным ужином и своими крамольными фантазиями, чтобы заметить бесшумную тень среди стволов деревьев.

Вирна выслеживала этих ублюдков уже вторую ночь. Опасаясь погони и народного самосуда, они постоянно меняли свое местоположение, оставляя за собой путаный след. И все же разбойники были вынуждены останавливаться, чтобы удовлетворить свои потребности в сне и пище. Сборище дезертиров и мелкокалиберных преступников, они были куда менее осторожны, чем предполагали. Старательно засыпая костровища, они не могли укрыть от внимательного глаза примятой травы, а от чуткого обоняния - стойкого запаха мочи и грязного тряпья, которым разили их стоянки. Держась на расстоянии, эльфийка наблюдала за последней трапезой разбойников, не торопясь вступить в бой. Прожитые годы притупили безрассудную самоуверенность, научив присматриваться к врагу внимательнее. Но банда разбойников с претенциозным названием “Взимающая длань”, наводящая ужас на окрестные деревеньки, производила впечатление жалкого сборища дилетантов. Отгремевшая Война Чужаков, как её окрестили барды и летописцы, оставила после себя множество шакалов, мародерствующих на выжженных землях. Отряды Шлемов были слишком заняты удержанием порядка в городах, чтобы размениваться на решение проблем крестьян. Вирне же это дало возможность кормить себя вот уже несколько месяцев. Стонущие от разбойников, поселения и деревни платили немного, но зато работенка для её клинков находилась постоянно. Дроу хотела покинуть эти стонущие земли, чтобы взять передышку в Колыбели Эйлистри, но тех денег, которые остались от участия в войне и тех, что были выручены за истребление разбойников, было недостаточно. Столица держала под контролем каждый корабль, который приходил в гавань или отчаливал от берегов Сембии. Шлемы тщательно проверяли каждого пассажира, которого находили на борту. У дезертиров и селгонтских недобитков не было никакого шанса покинуть страну без баснословной мзды на руку капитану корабля. Никто не хотел рисковать за бесценок. Дроу могла бы продать медальон Лунной Девы, весящий добрых три фунта серебра, но артефакт удивительным образом пропал. Возможно, стоило рискнуть и отправиться сушей, но границы охранялись даже бдительнее, чем порты. И даже в случае удачи такое путешествие заняло бы несколько месяцев и стоило бы куда дороже. К тому же было у дроу навязчивое и тягостное ощущение того, что на чужой земле её по-прежнему что-то держало. Одно незаконченное дело, от которого она старательно отмахивалось, но которое напоминало о себе каждый раз, стоило остаться в одиночестве. Поставленная точка вновь превратилась в многоточие.

-Это еще что за чертовщина?!
- воскликнул блондин, когда порыв слишком резкий, чтобы быть ветром, разметал головешки по поляне, затушив костер и погрузив разбойников в непроглядную темноту. Все пятеро вскочили, словно по команде, обеспокоенно оглядываясь по сторонам. Напрягая слух и зрение, разбойники вглядывались в ночную тьму, предчувствуя неладное. Но каждый слышал лишь пение сверчков да стук собственного сердца. Бедняга Винс не успел издать ни звука, когда его товарищи явственно услышали глухой стук и шорох сухой листвы. Белобрысая голова слетела с плеч и, прокатившись по земле, уставилась остекленевшими глазами в беззвездное небо. Обезглавленное тело рухнуло следом, и горячая кровь заструилась на ковер из листьев, словно вино из опрокинутого кувшина. Другой разбойник истошно вскрикнул в то время, как его товарищи размахивали оружием, сражаясь с темнотой. Безупречно острые, словно бритвы, клинки подрезали ему сухожилия, а затем добили уже на земле. Все происходило слишком быстро, и было впору подумать, что разбойников косил не враг из плоти и крови, а разгневанные лесные духи. Толкаясь в панике, люди слепо размахивали дубинами и кинжалами, пытаясь зацепить невидимую смерть. Но вместо этого падали на землю один за другим, отдавая жизни беспощадным клинкам. Последний разбойник сперва лишился руки, так и не выпустившей из напряженных пальцев изогнутого кинжала, а затем присоединился к своим товарищам, обреченным гнить в безвестности. Убедившись в том, что все разбойники мертвы, эльфийка вернула клинки в ножны, принявшись шарить по карманам своих жертв. Несколько медяков да дешевые безделушки - вот и весь урожай. Вирна не знала, кто заслуживал жалости больше: измученные разбоем крестьяне или их притеснители.

-Эй! Кто здесь? - раздался робкий испуганный голосок, заставивший эльфийку рефлекторно схватиться за эфесы. Вирна перевела глаза на клетку, которой прежде не видела из своего укрытия. Молоденькая девица рыскала взглядом в темноте, вцепившись пухлыми пальцами в деревянные прутья своей темницы. Убедившись, что источник звука не представляет никакой опасности, эльфийка вернулась к своим делам. Ей было все равно, кто эта девчонка и как она здесь оказалась. У неё были дела поважнее. Дроу не терпелось разделаться с этим и покинуть поляну с её удушливым запахом крови и экскрементов. Белобрысая голова нашлась не сразу, скрывшись от взгляда дроу между взрывшими землю корнями.
-Вот тебя-то я и ищу, - усмехнулась эльфийка, подняв голову за волосы и взглянув в широко распахнутые глаза Винса. -А ты красавчик. Какая жалость, - шепнула дроу, пряча трофей в перекинутую через плечо сумку.
-Кто здесь? Отвечай немедленно! Я знаю, тут кто-то есть, - не унималась девица, постаравшись придать своему голосу как можно больше смелости, но сфальшивив. - Мой отец - важный человек в Ордуллине. Он щедро наградит вас за мое спасение! - поняв, что таинственный незнакомец - её последний шанс на спасение, крикнула девчонка, пустив в ход свой самый веский аргумент. Эльфийка окинула клетку скептическим взглядом. Обреченный на смерть может наобещать чего угодно, лишь бы спастись. И все же девица сумела заинтересовать Вирну, угодив точно в яблочко. Щедрое вознаграждение было как раз тем, чего ей так не хватало.
Темные облака скользнули по небу, на мгновение обнажив бледный лик Селуне. Девица охнула и малодушно шагнула назад, увидев перед собой бесшумно подкравшуюся эльфийку.
-Так кто у нас папочка, говоришь? - переспросила эльфийка, резко взявшись руками за прутья клетки и разглядывая круглолицую девицу. Пленница выглядела, как крестьянка: грубые мясистые черты лица, короткая шея, пухлые плечи и широкие бедра. Но расшитое серебром бархатное платье было явно не по карману простолюдинке. Подол был оборван, а благородный материал - безнадежно испорчен. И все же Вирна не сомневалась, что платье было сшито по заказу и стоило оскорбительно дорого по меркам разоренной Сембии.
-В-важный человек, - промямлила девица, вновь обретя утраченный дар речи. Она боялась этой странной женщины, вырезавшей всю банду Винса, но никакие принцы в блестящих доспехах не полезут за ней сквозь бурелом и овраги. - Он банкир. Адовен Даркейс. Вы должны были слышать о нем! Меня похитили, и он, должно быть, места себе не находит, - пролепетала девчонка, подняв на эльфийку свои недоверчивые, но полные надежды глаза. Ох, уж эти золотые детишки, думающие, что весь мир должен знать их блистательных папочек, раз в родном городке каждая собака лижет им сапоги. Вирна сомневалась. Порой судьба и правда подкидывала ей свои подарки, но как часто в заманчивых обертках таились смертельные ловушки.
-Прошу! Не бросайте меня гнить здесь, миледи! - взмолила пленница, тщетно надеясь пронять Вирну жалостливыми речами.
-Чем докажешь? - строго спросила Вирна, сильно сомневаясь, что девчонка сумеет предоставить ей весомые доказательства. Девица задумалась на мгновение и, приподняв тяжелую бархатную юбку, запустила руку под пожелтевший подъюбник. Эльфийка удивленно изогнула бровь, наблюдая за странными манипуляциями темноволосой. Могло показаться, что та решила пустить в ход свой последний аргумент и расплатиться с дроу натурой. Но, немного пошарив в складках исподнего, девчонка вытащила круглый золотой медальон на длинной цепочке.
-Вот. Это задаток. Наш фамильный медальон. “А” означает Анариета, а “Д” - Даркейс, - с этими словами пленница протянула медальон между прутьями клетки. Эльфийка брезгливо приняла задаток, сунув его во внутренний карман кожаной куртки, стоявшей ей треть наемничьего гонорара. Должно быть, девице удалось спрятать безделушку от разбойников, сделав свои панталоны самым сокровенным тайником. Деревянные прутья затрещали, не выдержав мощной вибрации, прокатившейся по ним. Телекенетическая энергия образовала брешь достаточную, чтобы пленница смогла выбраться наружу, и та не стала тянуть время понапрасну.


-Подожди! Ордулин в другой стороне! - обеспокоенно воскликнула девчонка, когда эльфийка свернула на развилке.
-У меня есть незаконченные дела. И если миледи банкирской дочке это не по вкусу, то она может топать в Ордулин сама, - огрызнулась дроу, даже не обернувшись на семенящую за ней леди Даркейс. Девица театрально вздохнула, но перечить не стала. До Ордулина было добрые два дня пути. Два дня, полные разбойников, голодных хищников и еще бог весть каких опасностей. К своему счастью, девчонка не раскрыла рта до тех пор, как они достигли деревушки, заказавшей дроу банду белобрысого. Вирне было о чем подумать. Она не хотела видеть никакого тайного смысла в том, что теперь её путь волею судьбы лежал в Ордулин. И все же подобное стечение обстоятельств нервировало. Мироздание словно издевалось над ней, давая пинок в том направлении, в котором так хотелось и одновременно не хотелось идти. Отчего-то эльфийка не сомневалась в том, что Ардор по-прежнему в столице. Раз его так прельщали статусы и регалии, то сейчас он, должно быть, праздно почевал на лаврах победителя, вкушая все преимущества своего положения. Порой Вирна чувствовала щемящую тоску, заставляющую её желать новой встречи, а порой - преисполнялась уверенности разорвать расстояние настолько, насколько это вообще возможно. И будь эльфийка суеверна, она бы непременно увидела во встрече с Анаритой тайное знамение, пришедшее положить конец её метаниям и сомнениям.

Дроу и банкирская дочка вошли в деревню вечером, направившись прямиком к дому старосты. Холщовая сумка на плече эльфийки пропиталась кровью и начала ощутимо смердить, а потому Вирне не терпелось избавиться от её содержимого.
-Вот ваш головорез. Потерял голову, едва меня увидев, - усмехнулась дроу, выудив останки Винса из сумки. Стоящая за её спиной Анариета ахнула и, накрыв губы рукой, выбежала за дверь, расставшись с ужином прямо на пороге. Вирна ожидала раболепных рукопожатий, поклонов в пол и благодарностей всему её роду до пятого колена. Но вместо этого староста лишь нахмурился и, сдвинув шапку на бок, задумчиво почесал затылок.
-Ну, давай обещанное. И учти, я пересчитаю, - подмигнула эльфийка, бросив голову Винса на стол к вящей радости всех мух в доме.
-Госпожа, тут такое дело… - замялся староста, уткнувшись в глазами в пол. - Это… Нечем платить, госпожа. Тут мытарь давеча приезжал, хапнул негодяй двойной сбор.
Слушая слабые объяснения старосты, эльфийка неминуемо приближалась к точке своего кипения. Осознание того, что вся эта возня была напрасной тратой времени, неимоверно её разозлило. Вирна резко схватила старосту за суконный жилет, потянув его на себя и приблизив его щербатое лицо к своему.
-Тогда твои курам самое время начать нести золотые яйца. И либо я получу свою оплату, либо вы все отправитесь к Келемвору, - процедила эльфийка в испуганные водянистые глаза старосты. Разобравшись с капризами своего желудка, Анариета наблюдала за происходящим с порога и, очевидно, не выдержала накала страстей. Уж она-то знала, на что способна эта жестокая незнакомка.
-Сколько должен этот человек? Мой отец заплатит за него, - крикнула девица, перешагнув через порог и стараясь не смотреть на лежащую на столе голову.
-Легко быть благородной за чужой счет, правда? - ответила эльфийка, оттолкнув старосту от себя и не видя, как недовольно скуксилась дочка чинуши за её спиной. Вирна слабо верила в то, что господин банкир раскошелится по полной программе, но золотой медальон у неё за пазухой уже был каким-никаким утешением. К тому же вырезать целую деревню было слишком хлопотно, а в утлых хибарах было нечем поживиться. Опрокинув на прощание грубо сколоченный шкаф, уставленный глиняный посудой, эльфийка громко хлопнула дверью, зашагав прочь из постылой деревушки. Анариета едва поспевала за ней, путаясь в драпировках своего оборванного платья, которое на фоне деревенского антуража выглядело парадным туалетом самой рейны.
Эльфийка вывела из конюшни свою лошадь, которую оставила здесь, прежде чем отправиться на охоту по буеракам и буреломам. Балдурианская верховая четырнадцати дланей в холке, редкой изабелловой масти с точеным рельефом мышц и лоснящейся шкурой стоила ей двух третей всех сбережений. Вирна слишком долго спала на земле и хлебала солдатскую кашу, чтобы вновь отказывать себе в самом лучшем. Кобыла сильно ударила по карману остроухой, но была способна развивать такую скорость, что бьющий в лицо ветер заставлял слезиться глаза и вжиматься в лошадиную шею. Вирна была уверена, что однажды эта лошадь спасет ей жизнь, разом окупив вложенные в неё средства. Причитая о том, что леди не пристало ездить верхом, Анариета грузно взобралась на спину кобылы позади эльфийки, обняв ту за талию. Им нужно было преодолеть половину пути до рассвета, а потому Вирна прикрикнула, пустив лошадь галопом.

Столица встретила эльфийку моросящим дождем и толпами нищих оборванцев, протягивающих свои грязные руки со всех сторон. Сухие старики, тощие женщины с младенцами на руках и малолетние беспризорники буквально лезли под копыта, пытаясь хватать лошадь за поводья. Сточные воды текли прямо вдоль мостовой, а в окнах, завешанных рваным тряпьем, то и дело появлялись женщины, выплескивающие помои прямо на улицу. Вонь и грязь были повсюду, оседая в легких с каждым вдохом. Не так представляла себе эльфийка сердце Сембии. Амбиции рейны Мирабетты стоили слишком дорого для её подданных. Анариета картинно зажала нос пальцами, отпихивая ногой нищих, хватающих её за подол многострадального платья. Вирне пришлось спешиться у высокой стены, позволив стражникам в цветах Ордуллина осмотреть свои седельные сумки. Вероятно, они узнали её спутницу, а потому воздержались от пристрастных расспросов с намеками на причитающуюся им мзду. Город за стеной был настолько контрастен тому, что эльфийка видела на въезде, что было впору подумать, что врата были ничем иным, как порталом между мирами. Многоэтажные особняки с роскошными порталами, пышные сады и розарии, источающие густой сладкий аромат, а мостовые настолько чистые, словно их вылизали языком. Верхний город был огромной пиявкой, блестящей и жирной, что жадно высасывала все соки из предместий. Фонтаны, стремящиеся пронзить небо своими струями, золоченые статуи ушедших вельмож, причудливые кованые ограды и вальяжные горожане, одетые по последней моде, - все это казалось разгульным пиршеством на погосте. Вирна подозревала, что один из этих белых, словно кости, особняков принадлежал её рогатому любовничку.
-Имя Абалль тебе о чем-нибудь говорит? - внезапно спросила эльфийка, обратившись к своей спутнице, и ей показалось, что та вздрогнула позади неё.
-Спрашиваешь! Отец буквально боготворит его. Считает его чуть ли не героем и спасителем Сембии. Говорит, что боги послали его этим неумехам из военного совета, - казалось, эльфийка задела девицу за живое. Настолько возмущенно звучал её писклявый голосок. - Мол, благодаря его суровым и решительным мерам, его доходы возросли вдвое. Ну разумеется. Этот выродок же дома палил, и людям не осталось ничего, как выстроиться в очередь за ссудами. Имущество так и летит с молотка. В гробу я видела таких героев! - всплеснула руками Анариета, едва не соскользнув со спины лошади. Вирна была сильно удивлена, что любимую дочку чинуши волнует судьба каких-то простых горожан, но это оказалось отнюдь не главной причиной её возмущений. - Он даже сосватать ему меня хочет! Меня! Этому краснорожему ублюдку без рода и племени. Говорит, мол, мы тоже не от королей свой род ведем, а рога… Ну что рога? Тут рога у каждого второго, только он хотя бы не пытается их прятать, - понизив голос, пробубнила девчонка, по-видимому, передразнивая своего отца.
-Не переживай. Ты тоже не в его вкусе, - усмехнулась эльфийка на негодование своей спутницы, свернув у очередного роскошного особняка, на который указала насупившаяся Анариета. Вероятно, завидев гостей из окна, сердобольный отец выбежал на крыльцо, стоило лошади подъехать к воротам. Неловко соскользнув с лошади, девица бросилась к отцу, распахнув ему навстречу свои объятья. Но вместо того, чтобы горячо прижать к груди любимую дочь, сэр Даркейс адресовал той смачную оплеуху. Звук был настолько звонким, что из окон повыглядывала прислуга. Анариета приложила ладонь к пылающей щеке, а на её глазах навернулись слезы.
-Марта, проводи госпожу Анариету в её комнату, - сухо скомандовал отец, сверля своими строгими глазами поджавшую губы дочь. Проводив ту сердитым взглядом, сэр Даркейс обратил свой взор на спешившуюся эльфийку и на мгновение расстерялся. Должно быть, дроу в этих краях были не самыми частыми гостями. Но породистая кобыла и дорогая одежда эльфийки помогли ему подобрать слова довольно быстро.

-Прошу прощения, миледи, что вам пришлось стать свидетельницей этой маленькой семейной сцены. Мужчине непросто растить одному зарвавшуюся девицу, - улыбнулся банкир, приказав прислуге расседлать и напоить лошадь Вирны. Адовен Даркейс был человеком немолодым, но, несмотря на солидный возраст, его гладко зачесанные волосы были черны, как вороново крыло. Глядя на этого человека, дроу с трудом верила, что Анариета была его дочерью. Изящество и стать отца явно обошли девчонку стороной. - Адовен Даркейс к вашим услугам, - сдержанно поклонился мужчина, пригласив дроу следовать за собой. Внутреннее убранство особняка было чуть менее вычурным, чем его фасад, продиктованный архитектурным стилем Верхнего города. Просторный холл с высоким камином был обставлен по минимуму, а потому эхо шагов гулко металось под лепными сводами потолка. Следом за хозяином дома эльфийка поднялась по широкой мраморной лестнице, ведущей на второй этаж особняка. Вирне, привыкшей к лесным чащам да дорожным тавернам, особняк Даркейсов казался настоящим дворцом. Воспоминания о тех временах, когда она жила в доме куда более большом и роскошном, теперь казались отголосками прошлой жизни. Прислуга в аккуратных чепчиках и белоснежных фартуках удивленно озиралась, с интересом разглядывая экзотичную внешность гостьи. Но хоть с вилами на неё не бросалась - уже неплохо. Комната, дверь которой закрылась за спиной Вирны, была чем-то вроде кабинета. Стены были увешаны портретами в золоченых рамах, из которых на эльфийку смотрели мужчины и женщины, одна из которых была удивительно похожа на Анариету.
-Моя супруга, Мианора Даркейс. Ныне почившая, - пояснил мужчина, заметив интерес эльфийки. Его голос звучал так ровно и спокойно, словно кончина супруги ничуть его не тревожила. А, может, мадам Даркейс ушла из жизни так давно, что тоска по ней уже улеглась в душе вдовца. - Прошу, садитесь. Мне не терпится услышать историю вашей встречи с моей блудной дочерью, - жестом, исполненным изящества, мужчина указал гостье на кресло возле массивного стола на резных львиных лапах. Сам же хозяин извлек из пузатого буфета бутылку темного стекла и, наполнив бокалы, протянул один из них эльфийке.
-Если милорд ждет от меня невероятных историй, полных удивительных поворотов, то я поспешу его разочаровать, - ответила эльфийка, откинувшись на мягкую спинку кресла и закинув ногу на ногу. Хозяин занял место напротив неё, по другую сторону стола и, вероятно, заметив её недоверие к рубиновой жидкости в бокале, показательно пригубил вино первым. - Счастливое стечение обстоятельств. Я вырезала разбойников, похитивших её, и Анариета убедила меня доставить её в Ордулин. Никакого благородства с моей стороны. Она пообещала, что вы заплатите, - честно призналась Вирна, сделав глоток из своего бокала и не спуская глаз с хозяина особняка. Дроу предпочла сразу озвучить цель своего визита, дабы господин банкир не счел её поступок проявлением безвозмездного человеколюбия. Мужчина задумчиво пригладил аккуратную бороду и усмехнулся будто бы своим мыслям.
-Разумеется, вы получите свое вознаграждение, миледи. Но, кажется, моя девочка не была с вами до конца откровенна. Никакого похищения не было, она добровольно сбежала с этим прощелыгой Винсентом, которого я имел неосторожность нанять в конюхи. Но, вероятно, его планы были далеки от романтических фантазий моей дочери. Я получил его письмо с требованиями о выкупе еще вчера, но думал, что это их совместная авантюра. Надо признать, я был приятно удивлен предпримчивости дочери. Думал, яблочко недалеко упало от яблоньки. А оказалось, она всего-навсего глупышка и жертва дурацких романов, - вздохнул мужчина, разочарованно покачав головой. Эльфийку мало интересовали тайны и перипетии семьи Даркейс, но она выслушала мужчину молча, не перебивая. Она давно не разговаривала ни с кем в столь комфортной обстановке, а потому позволила себе расслабиться. - Вы уверены, что она не была среди них добровольно?
-Она сидела в клетке. Едва ли по собственному желанию, - пояснила эльфийка, глядя на мужчину выжидающе. За последний месяц её уже дважды обманули с оплатой, а потому Вирне не терпелось услышать долгожданный звон монет в своем пустом кошеле.
-Не беспокойтесь, мой секретарь подготовит оплату к утру, - поспешил заверить старший Даркейс, заметив напряжение в голосе эльфийки. - Но вы можете получить гораздо больше, если примите мое предложение, - добавил он и замолчал, ожидая реакции эльфийки. Вирна склонила голову к плечу, давая понять, что заинтересована и готова выслушать предложение банкира. Предприимчивый хитрец зашел с нужной стороны, упомянув сперва о щедрой оплате.
-Я - очень занятой человек. Я контролирую все денежные потоки в этом городе и веду финансовые дела всех высоких семей. Вы не из этих мест, а потому могу добавить, что помимо этого мне принадлежат два увеселительных дома в Ордулине, - добавил мужчина, и эльфийка невольно усмехнулась. Меньше всего Адовен Даркейс был похож на держателя публичного дома. Но, надо признать, это было довольно выгодным вложением средств. Жрецы и шлюхи никогда не оставались без работы. - Моя погруженность в дела дала Анариете слишком много свободы. И я не хочу, чтобы она испортила свое будущее. Мне бы не хотелось приставлять к ней какого-нибудь мужлана, учитывая её раскрывшуюся любвеобильность. Но вы - женщина, да и к тому же способная за себя постоять. Я был бы старым дураком, если бы выпустил из рук такую удачу и не предложил вам работу, - улыбнулся мужчина, обнажив ровный ряд неестественно белых зубов. - К тому же вы спасли Ани, у неё есть повод вам доверять.
Вирна была удивлена такому предложению: доверить свою дочь темной эльфийке, которую видишь первый раз в жизни - довольно рискованное решение. Но, судя по тому, что этот человек собирался сосватать свою кровинку тифлингу, он был далек от подобных предубеждений и не привык судить каждого по цвету кожи и форме ушей. Либо был так сердит на свою дочь, что решил придумать ей наказание поизощреннее. И все же, надо признать, в его словах был определенный смысл. Лучшей охраны для спесивой девчонки ему не отыскать во всей Сембии.
-Занятное предложение. Но я не поверю, что вы ничего не слышали о… специфике моей расы, - прищурилась эльфийка, чуть подавшись вперед. Она была далека от светской этики, которая накладывала табу на столь прямолинейные вопросы. Господин Даркейс нахмурился, как если бы она заподозрила его в каком-то богомерзком проступке.

-Разумеется, известно. Книги в этой комнате не стоят на полках, чтобы произвести впечатление, - оскорбился банкир, указав на свою богатую библиотеку, расположившуюся вдоль двух стен кабинета. - В этом мире все проливают кровь друг друга и вечно что-то делят. В этом плане дроу не хуже других. Считать так - верх лицемерия. Рейна Мирабетта пытается заручиться поддержкой темных эльфов Кормантора, и до сих пор все идет довольно гладко. “Добрые” эльфы пытались уничтожить нашу страну в самом зачатке, а потому Сембия с куда большим удовольствием будет вести дела с их врагами, - подытожил мужчина, скрестив руки на груди. Новость о том, что рейна Мирабетта решила создать союз с дроу Ваэруна, немало её удивила. Это был рискованный шаг, но в тоже время довольно хитрый. Заручившись сильными неожиданными союзниками, она могла не только защитить границы от посягательств соседей, но и заставить их признать законность своей власти. Да и дроу, пытающимся отстоять свое право на место в Корманторе, такой союзник был бы очень кстати.

-Приятно слышать, что вы свободны от этих предрассудков. На самом деле, глубоко в душе мы добрые и ранимые, - загадочно улыбнулась эльфийка, подмигнув гостеприимному хозяину. - Возможно, горячая ванна и хороший ужин помогут мне скорее принять правильное решение, - намекнула Вирна, осушив свой бокал за пару глотков.

Аватара пользователя
Ардор Рузе
Обитатель
Сообщения: 60

Re: Море Упавших Звезд, Сембия.

Сообщение Ардор Рузе » 2018 янв 19, 16:56:38

Магические способности:
Магия стихий: Огонь – М4 (расовая способность «Адский гнев» - к Огню +1 при вспышках ярости)
Прорицание – ПМ2 (врожденная и наследственная способность)
Магия стихий: Воздух – М1
Магия Тьмы – М2
Ментальная Магия – М1 (Чтение мыслей, Мыслеречь, Мыслеобразы, Марионетка, Ментальный блок, Ментальная чувствительность)
Ритуальная магия – ПМ1
Трансфигурация – ПМ1
Зельеварение – ПМ2


Шершавая ладонь легла на обломок изогнутого лезвия. Пальцы задрожали, словно их обладатель боялся сломать предмет любым неосторожным движением. От соприкосновения подушечки пальцев начало покалывать. Будто они вмиг онемели, а ныне возобновили свое естественное кровоснабжение. Соприкосновение с аурой предмета проходит подобным образом в том случае, если сия вещица не является безделушкой, а таит в себе секреты. Прожившая жизнь, некогда принадлежащая кому-то могущественному. Или любимый предмет, наделенный именем и окруженный заботой хозяина. Объект, прошедший сквозь года и события. Пронзавший плоть и вобравший в себя часть души тех, кого погубил. Кинжал, части которого касались краснокожие пальцы, мог быть использован в ритуальных целях. Это объясняло многое. В том числе и то, что “прочесть его” оказалось делом непростым и энергоемким.

Неизвестно что проще: заглянуть в будущее или окунуться в окутанное мороком прошлое предмета, что служил для каких-то ритуалов. У тифлинга были большие сомнения, что этим лезвием нарезали ветчину. Чтобы увидеть историю этой вещицы, мало одного желания, мало фантазии. Нужна реакция и крайняя степень внимательности, чтобы найти и успеть поймать катящийся клубок, который запутан настолько, что нелегко ухватить его за край. Калишит вторую ночь корпел над треклятым куском железяки. До настоящего момента ничего путного не выходило. Один туман, да головная боль, что едва не доводила до потери сознания. Но сейчас ему удалось, наконец, пробиться сквозь завесу и ухватиться за кончик тонкой нити той запутанной истории предмета. Ухватиться и тянуть, не отпуская. Незримое тонкое волокно извивалось и стремительно удлинялось. В этот же миг перед глазами тифлинга мелькало изображение, монохромное и неясное, словно было соткано из густого дыма. Предмет поддался и рассказывал свою историю от конца к началу. В обратном порядке.
Преклонных лет мужчина вынимает лезвие из потайного сейфа в одной из стен. В точно таком данный предмет был недавно обнаружен Абаллем. Мужчина отходит задом наперед к центру комнаты, озираясь в сторону двери. Он водит руками по полу неестественными движениями воспроизводя знаки и символы, начертанные мелом. Вновь зажигает потухшие свечи, кладет предмет в центр какого-то рисунка, достает из-за пазухи своей свободной одежды какое-то орудие, похожее на кусачки по металлу. Разница лишь в том, что орудие сверкает голубоватым, холодным светом. Изготовлено оно, похоже, из какого-то кристалла. Острия разомкнулись поперек лезвия и последнее вновь обрело целостность. После мужчина положил целый предмет обратно в центр символа и замахал руками с определенным тактом. Его губы шевелились, словно в заклинании или воззвании к каким-то божествам. Руки человека потянулись к чаше, стоящей сбоку от него, а когда поднесли ее к губам - посуда вновь наполнилась неизвестной темной жидкостью. Человек вновь открывал рот и производил пассы руками так энергично, что это больше походило на ярмарочный перформанс, нежели на ритуал. Не хватало лишь зажигательной музыки. Внезапно руки припали к месту на полу, где было подозрительно пусто - какой-то символ будто был стерт. Ладони скользнули и рисунок стал проявляться. У тифлинга участилось сердцебиение, когда он узнал в этом знаке символ культа Жар Флегета. И туман сгустился перед взором, хороня под собой и без того неотчетливую картинку.
Абалль так утомился исследовать заинтересовавший его предмет, что буквально вытек из кресла, на котором сидел во время сеанса. Сил хватило только чтобы доползти до кровати, пукнуть и упасть лицом в подушки. Однако рогатый был доволен собой - ему удалось взять измором эту вещицу с ее гребаными тайнами. И пускай отрывок был только вершиной айсберга и увиден был задом наперед. Если его “перевернуть” и проанализировать полученную информацию, то подтверждался тот факт, что сей артефакт имеет отношение к культу Флегета. Что человек, прибегнув к некому ритуалу и инвентарю (тоже, вероятно, магического происхождения), повредил лезвие кинжала. Кристальные ножницы рассекли кинжал напополам так легко, словно меж режущих полотен была бумага, а не металл. Пожилой человек владел атрибутом культа и старался обезвредить его. Стало быть, имел представление об его свойствах и назначении. Он имел знания о Жаре Флегета! И если есть острие, стало быть, должны где-то находиться остальные части кинжала. Они помогли бы восстановить целостность всей истории предмета. А главное, сам предмет…

Калишит уснул с благоговейной улыбкой на устах. Его разум кипел сонмом различных мыслей, но тело отказывалось двигаться. Все существо его приказало спать. И он спал, видя во сне лютый сюр. Не видения - плод простого переутомления и пережитых событий войны и сильной наркотической зависимости. От последнего тифлинг себя постепенно отучал. Он понимал, что это путь на самое днище, на которое скатываться не хотелось. Несмотря на то, что он - тифлинг, его устойчивость к токсинам небесконечна. Даже Сульфир неоднократно напоминал ему о том, что стоит обратить внимание на свое здоровье и сторониться зависимостей. Этот смуглокожий импозантный мужчина был словно родственная душа для тифлинга. Наставник, интересный собеседник. Последнее Абалль выяснил не так давно. После окончания войны советник рейны стал больше внимания уделять именно калишиту, проводя с ним время за беседами или игрой в саву. Беседы нельзя было назвать личными. Сульфир был крайне деликатен и осторожен - не лез в душу. Он получал информацию от собеседника по доброй воле, используя столь изощренные диалектические ходы и психологические приемы, что едва ли кто-то бы смог что-то заподозрить. Удивительно только то, что после одного такого визита, как ветром сдуло один предмет. Монета из Колыбели Эйлистри, которую тифлинг нашел в лагере наемников Селгонта и которая когда-то принадлежала Вирне. Еще более примечательно то, что Абалль позабыл о ней как-то сам собой. Потому и не искал ее нигде уже продолжительное время. Это было похоже на такую вещь, которая, закатившись под кровать, может пролежать под ней безумно долгое время, пока хозяин не решит, например, передвинуть в доме мебель… Вроде, она есть и о ней как-то подсознательно помнишь, но вот, где именно?
Все равно. Как бы там ни было, Вирна исчезла. Ушла куда-то жить своей жизнью. А монета, будучи постоянным напоминанием о ней, куда-то испарилась следом. Может, оно к лучшему.
По прошествии времени, когда силы Ордулина одержали полную победу над повстанческими войсками Селгонта, пропитанная от крови земля, наконец, высохла. Тишина и уныние воцарились на просторах Сембии. Лишь изредка возникали столкновения патрулей с недобитками и бандитами, в которых превратились некогда мирные жители этих земель. Одуревшие от голода и нищеты, люди и нелюди бродили по полуопустевшим деревням в поисках остатков провианта и чего-нибудь мало-мальски ценного. Они любили приходить на поля былых сражений, чтобы помародерствовать. Бандиты появлялись на берегу моря, забредая в рыбацкие мелкие деревушки, грабя, насилуя и убивая обитателей всех возрастов. Несмотря на победу, страна пребывала в упадке. Гражданская война превратила некогда цветущую Сембию в огромный погост. Говаривали, что на землях, особенно усеянных трупами, даже начали появляться какие-то бестии. То ли байки съехавших от голода с катушек мародеров, то ли правда. Те, кто жил в полуразрушенных деревнях, сталкивались с чудовищами и без того часто. Причем большинство из них имели человечье обличие. А те, кто обитал в городах, не особенно заботился о монстрах и прочих сказках. Горожане были полны своих забот.

Военных офицеров, отличившихся в битве, обещали наградить достойно - большим состоянием, землями, слугами. Однако просили терпения. Рейна сама выступила перед командующими и капала в уши им сладкие речи. Офицеры пошли ей навстречу, согласившись ждать. В качестве награды вельможам и заслуженным воинам были выделены особняки в верхнем городе. Прелестные творения городской архитектуры, с садами , беседками и конюшнями некогда принадлежали точно таким же зажиточным господам. Их династии проживали в этих особняках из поколения в поколение. Но когда грянула война, тех, кто наотрез отказался принять сторону Ордулина, просто казнили вместе с семьями. Жилплощади же вместе с имуществом были отданы в пользу государства. Если быть откровеннее, то насильно и вероломно присвоено Ордулином. Что-то продали иноземным зажиточным господам, которые по большей части являлись негоциантами. Приток иностранцев был выгоден Ордулину в виду перспективы притока инвестиций в экономику разоренной страны. А оставшиеся палаццо были разделены между местными идальго.
Тифлингу крайне не хотелось селиться в тех дворцах, которые ему были предложены. Такие дома, в которых проще заблудиться или оглушить себя собственным эхом, надо заметить, его пугали. А батальон прислуги раздражал ко всему прочему. Нет, рогатый любил роскошь и всегда тяготел к материальному избытку. Но такое было для него слишком гротескным. Слишком… лишним для свободной и беззаботной жизни. Его порядком напрягали чужие глаза и уши повсюду. Можно было назвать это как угодно. Может, какая-то особенная паранойя. Но Абалль решительно отказывался ото всех предложений. Тогда с высочайшей милости рейны на выбор ему предлагались дома в купеческом райноне. Но и тут калишиту было сложно угодить. Здесь, правда, возникла противоположная ситуация. Купеческие дома, честно отжатые “государством”, показались шибко убогими. К тому же грязь и вонь, царившая на улицах района купцов, была едва ли тише той, что была за высокими стенами, в кварталах бедняков и работяг. Долго маялись с этим капризулей, пока на выручку не пришел все тот же мудрый дядюшка Сульфир с внешностью очень импозантного старика Хоттабыча.

Он долго размышлял над вкусами и предпочтениями Абалля и тут решил сделать ему любопытное предложение. Домик, что стоял на набережной был в меру вычурным и не громадным. При этом его архитектура была уникальной. При всей своей компактности пространство дома не было тесным. Места хватало для всего. При этом не появлялось такого давящего чувства, которое порой посещает жителей небольших апартаментов, заставленных фурнитурой. В этом случае над проектом дома словно потрудился какой-то маг. Каменное двухэтажное здание не было вытянуто вдоль дороги, а уходило вглубь двора. Таким образом нарушая традицию местного строительства. Дом, получалось так, был не широким, а глубоким. Со стороны набережной он вовсе казался двухэтажной будкой. Правда, что весьма примечательно, выложен был дом из рыже-красного, ровного камня - диво дивное для этих мест. Этот камень не являлся кирпичом, к которому привыкли жители, например, мира Земли. Сей камень, из которого был сложен дом, действительно являлся природным минералом и добывался на каменоломнях в самой Закхаре. По заказу первого владельца этого строения, все материалы закупались и перевозились с разных уголков Торила. Невероятно прочный, рыже-красный камень был отполирован так, что дом казался аккуратной статуэткой, втиснутой меж прочих домов на набережной верхнего города. Крыша дома была выложена черными лепестками черепицы, напоминающими блестящую чешую дракона. И она действительно выглядела блестящей, например, после ливневых дождей. Когда небесные воды смывали с чешуек птичий помет и дорожную пыль. Брутальная входная металлическая дверь была в тон крыше - черной. Имела она на внешней стороне барельеф из тонких металлических кованных прутков, в виде сплетенных ветвей терновника. Притягательный, мистический и одновременно какой-то зловещий вид был у двери. Чуть ниже уровня глаз висело на ней тяжелое кольцо, выполнявшее роль дверной ручки и молотка одновременно. Убранство внутри дома было строгим, но элегантным. Полы были выстланы брусом из гигантского самшита, что произрастал в южной полосе Фаэруна, где преобладает тропический климат. “Железное дерево” являлось превосходным материалом для прокладки перекрытий между этажами. Оно необычайно прочное, поддающееся полировке. Ко всему прочему, долговечно и трудновозгораемо, отчего, чрезвычайно дорогое. На стенах присутсвовало всего лишь несколько небольших картин, изображающих великолепие Сембии с ее некогда цветущей природой, величественными городами и рыже-фиолетовыми закатами. В остальном же по стенам висели плотные черные и бордовые гобелен, с вышивкой на них в виде карт и созвездий. Мебель и детали интерьера, что имелись в доме, были изготовлены также из самшита, из эбенового дерева и ореха. Все было подобрано со вкусом и не раздражало глаз. Помещения не казались слишком мрачными. Магические кристаллы, что имели в доме повсеместно (на высоких кованых торшерах и настольных канделябрах), позволяли регулировать освещение в помещениях на свое усмотрение. Любопытно и странно, но в доме не было окон. Вообще. Предыдущий хозяин не очень любил попялиться на мостовую, поплевать на прохожих, выкурить трубку с видом на город. Или, что более вероятно, избегал любопытных глаз и домушников. В верхнем городе последнее - явление нечастое. Однако всегда бывают исключения. Возможно, и впрямь старику было, что скрывать… Абаллю этот элемент пришелся по нраву. Ему тоже не нужны были незваные визитеры. Не то, чтобы это стало бы для него большой проблемой. Он смог бы живо избавиться от очередного лиходея, но перспектива отмахиваться от подобных гостей, как от мух - не прельщала. Дом имел небольшой холл, роскошную ванную с санузлом, соединенным с городской системой канализации и водоснабжения! Сембия таким прогрессом гордилась уже давно. Подобное новшество, впрочем, она содрала с тех стран, что располагались юго-западнее - с Калимшана и Амна, например. Южные страны были намного более цивилизованные и развитые в плане науки и техники. От того и называли всех тех, кто проживает севернее - варварами и аборигенами. Впрочем, “аборигены” реагировали на подобное заявление и мало-помалу тырили технологии у своих южных соседей, по цепочке. Вот дошло и до Сембии. Однако, возвращаясь, к планировке, следует отметить, что помимо холла и санитарных мест, первый этаж дома содержал в себе еще и столовую. Последнюю новый рогатый хозяин некоторым образом переоборудовал в бар. Наготавливать блюда он не собирался, а слуг при себе принципиально не держал. Он слишком устал от мелькания тел вокруг, а общения ему в последнее время хватало в лице Сульфира. Последний являлся в дом к Абаллю на партийку савы и дабы опрокинуть пару-тройку бокалов за игрой. Вот для этого и сгодился бар. И не было причин объясняться, для чего Абаллю в баре столик с игральными атрибутам. По мерками нынешней знати подобное - дичайшее невежество и плохой тон. Для подобного же есть игральные дома, трактиры и дома утех. Негоже воспитанному гражданину держать внутри своих стен подобной грязи. Только чтиво, ну и некоторые из музыкальных инструментов.

Второй этаж выглядел чуть посветлее и просторнее за счет присутствия некоторых акцентов светло-бежевого оттенка в интерьере помимо черного и винного. Впрочем, такой контраст тоже не резал глаза. Даже наоборот, индивиду, не лишенному вкуса и воображения, подобное сочетание цветов могло напомнить какой-то роскошный и дорогущий наряд импозантного, хоть и не молодого, деятеля искусства или науки. Что не теряет шанса впечатлить гостью любого возраста или заставить потеть от зависти очередного самонадеянного гостя. Второй этаж представлял из себя спальню и кабинет. Если первая была вполне привычной в своем понимании. Ну кровать и кровать, платяной шкаф да прикроватная тумба. Куда интереснее выглядел рабочий кабинет. Было очевидно, что именно это место более всего любил предыдущий хозяин дома и предпочитал именно в нем находиться. Там и тяжелый большой стол да кресло с высокой пафосной спинкой, и софа, придвинутая к стене и располагавшаяся аккурат напротив стола. Были здесь и книжные стеллажи с массой разнообразной литературы в разноцветных переплетах. И пара крепких шкафов, двери которых были под магическими замками. За дверями была масса различных штуковин, вполне подходящих для проведения алхимических исследований. Разумеется, не все и не для всего. Но для чего-то не шибко сложного очень было кстати. Кроме этого, были свитки, карты, даже астролябия обнаружилась. Обрывки записей, рисунков, масса черновиков с какими-то стихотворными и прозаическими излияниями, больше похожими на заметки шизофреника. Или на шифр…
Имелись в кабинете, как впрочем и по всему дому, потайные чуланы и сейфы. В которых черт знает, что хранилось. Абаллю за время проживания в доме удалось открыть только несколько таких тайников. В одном из таких и нашлась та вещица, над которой тифлинг кряхтел уже некоторое время, в попытке “прочитать” её и понять, что это за кусок кинжала и для чего он предназначался. В этом доме его вновь настиг дух Жара Флегета. Но на сей раз калишита это не напугало, а заинтриговало. И он подолгу торчал в своем доме, разгадывая его, как сложный ребус: углубляясь в чтение имеющихся книг и поиску новых тайников. Тифлинг догадывался, что ранее это жилище принадлежало, возможно, какому-то профессору из местной Академии, покуда та не опустела из-за начавшейся гражданской войны, массовых репрессий и казней в ее последствии.

Однажды утром в дверь дома постучали. Звонкий стук металла о металл, раздавшийся эхом по пространству дома, разбудил калишита. Тот поднялся с кровати и, небрежно накинув на себя халат, спустился в холл. Стук был настойчив. Это могло намекать либо на стражу, либо на какие-то вести. Повезло. За дверью оказался паж-посыльный с маленьким свитком, перевязанным золотой лентой и запечатанным. Тифлинг принял послание из рук юноши, огляделся по сторонам, поблагодарил парня кивком головы и захлопнул дверь. Абалль узнал пломбу на сургуче. Такая могла принадлежать сеньору Даркейсу и едва ли кому-то иному. Если его визу не начали искусно подделывать. Но такому прощелыге, как рогатый, несложно было бы заподозрить подделку.
На свитке оказалось приглашение. Умел сеньор Даркейс изложить свою волю в виде любезнейшего предложения. Абалль бы не стал даже дочитывать текст, если бы он принадлежал кому-то иному. Но с Адовеном у тифлинга сложились весьма тесные деловые отношения. Можно сказать, они очень помогали друг другу. А здесь, очевидно, сеньор решил укрепить эту “дружбу” и преумножить выгоду. Стареющий банкир был тем еще хитрецом. Он решил убить сразу двух зайцев одним выстрелом - сделать Абалля своим родственником и тем самым, буквально, взять под контроль Ордулин, а дальше всю Сембию и полмира (мечтать не вредно). Но и сосватать свою бедовую дочурку, что отмачивала корку за коркой, едва не сводя отца в могилу или “под монастырь”. Она умела расшатать репутацию своей фамилии, совершенно не задумываясь о последствиях. В свои юные годы Анариета была не так уж чиста и невинна. Так вот эта информация просочилась за пределы их семейного гнезда. Слухи разлетались быстро, тифлинг тоже был в курсе некоторых интимных похождений банкирской дочурки. Поэтому он ехидно усмехался, читая приглашение Адовена. Тифлингу было плевать на девчонку. Он думал о звонких монетах, в которых он смог бы купаться, объединись он с Даркейсами официальным союзом. Стань он мужем этой пампушке, все состояние ее фамилии могло стать в одночасье его. Да даже если и не будь оно так, то все равно заметно снижался риск и вовсе исчезал процент за перевод и отмывание баснословных сумм, статус которых далек от легального. Кроме того, двери всех домов удовольствий, что принадлежали Адовену, открывались в таком случае абсолютно безвозмездно. Приглашение повествовало о том, что ровно через неделю, после захода солнца, фамилия Даркейс (в особенности, сеньора Анариета), будет иметь удовольствие принять у себя дорогого гостя - сеньора Абалля.
Тифлинг был бы дураком, если бы отказался от такого шанса. Да не иначе, как Тимора решила сделать ему минет.

ОФФ. Спустя неделю, ближе к закату…

Абалль, дабы не прослыть невеждой, решил собраться заранее и явиться вовремя. Он принарядился так, словно собирался свататься к самой богине Сунэ. Пусть и не все элементы гардероба тифлингу были по нраву, он собирался показать товар лицом и произвести впечатление первого во всем Ордулине модника. На нем была алая шелковая туника, со шнуровкой до самого пупа. С широкими рукавами и узкими манжетами, призванными подчеркнуть толщину мужских запястий. Туника былы заправлена в широкий пояс из черной кожи с массивной золотой пряжкой. Назначение данного аксессуара было не столько поддержка штанов, сколько сам факт его наличия. Как акцент на состоятельности и твердости характера обладателя. Считалось, что, чем массивнее пряжка - тем круче мачо, который ее носит. На ноги свои он, уговаривая себя, напялил узенькие черные кальсес из тонкой, чуть эластичной материи. Спереди, в районе паха имелась тугая шнуровка, поверх которой нацеплялся гульфик и как бы скрывал ее. Но сеньору Абаллю гульфики были ни к чему… Он в эти дурацкие колготки еле уместил то, чем обладал. Впрочем, ему-то стесняться своего естества было ни к чему. Все устраивало. Лишь бы банкирская дочка в окно не выпрыгнула, углядев объемы поражающего фактора. При ходьбе кальсес аж скрипели, обтягивая крепкий калимшанский зад. Дополняли вечерний туалет высокие ботфорты из черной блестящей кожи. Довершали весь ансамбль - широкополая черная шляпа с алыми пышными перьями, черная длинная накидка с узорной вышивкой золотой нитью на спине. Края накидки крепились друг к другу золотой цепочкой. И тонкая, изящная золотая шпага с резной гардой-полусферой. Последний атрибут крепился к широкому поясу на талии и служил исключительно в декоративных целях (чтобы попонтоваться). Однако пырнуть кого-нибудь ей, в принципе, было очень даже возможно.

Наемная карета с дорогим рогатым гостем подъехала точно в назначенный час. Последний луч солнца как раз угас и солнце скрылось окончательно за горизонтом. Вышколенные пажи подскочили к Абаллю и разместили ступеньку перед выходом из кареты, чтобы гость мог спуститься изящно и не подвернуть свои дражайшие ноги. От такого пафоса даже у Абалля свело оскомину. К тому же для него вываливаться из карет - это привычное дело. Тоже мне, трагедия! Просто главное шею не свернуть, а сломанный нос, нога, зубы - такие пустяки, честное слово. Но раз тут принято щеголять, стало быть, сыграем!
Шум, доносящийся из особняка, свидетельствовал о том, что внутри собралось много народу. Свет Ордулина, финансовые воротилы из Даэрлуна, даже иноземные гости пожаловали. Адовен имел честь вести дела не только в рамках Сембии и компаньонов, да довольных клиентов у него развелось большое множество. Надо ли говорить, что далеко не все тут были белые и пушистые, законопослушные бизнесмены? Отнюдь. Тифлинг понимал, что за сорт гостей собрался внутри особняка. Большие и жирные караси преступного мира. Мужчина и женщины. Вычурные, помпезные, капризные, одуревшие от переизбытка звонкой и вседозволенности на фоне этого. Не совсем его компания, как размышлял тифлинг. Однако и с такими он мог найти общий язык.
Но знал бы Абалль, что не чванливые богатеи окажутся вишенкой на торте. Внутри его ждало то, с чем он совершенно не ожидал столкнуться здесь. Тем более, в этот вечер.
- Уважаемые сеньоры, дамы, прошу Вас поприветствовать нашего дорогого гостя, ветерана победоносного, освободительного сражения за честь Её Величества рейны Мирабетты Селкирк и суверенитет нашего государства! Сеньора Абалля! - звонкий голос Адовена донесся из глубины холла, в котором, собственно и собралась вся элита, в ожидании приглашения к хозяйскому столу.
-Для меня это большая честь, сеньор Даркейс? - тифлинг снял шляпу и отвесил картинный поклон, на манер того, о чем было написано во всяких умных, но скучных книжках. - Сеньоры, дамы… - еще один учтивый поклон и взмах шляпой, в знак приветствия и уважения к собравшимся.
Собравшиеся, безусловно, обратили внимание на колоритного гостя. Они разглядывали “героя победоносной войны” с разной степенью интереса. Кто-то сдержанно и оценивающе, а кто-то из присутствующих слишком нагло, открыто, с любопытством.
Первый уровень был пройден, предстоял второй - выдержать знакомство со всей этой оравой, да еще и успеть запомнить имена и фамилии всех присутствующих… Надо ли это было тифлингу? Разумеется нет. Но перспективы… Упускать такие возможности ему ой как не хотелось.

Аватара пользователя
Вирна Рилинвирр
Преподаватель
Преподаватель
Сообщения: 83

Re: Море Упавших Звезд, Сембия.

Сообщение Вирна Рилинвирр » 2018 янв 19, 17:01:12

Сборы Анариеты напоминали, ни больше ни меньше, снаряжение на войну тяжелого латника. Сембийская мода, беспощадная к женщинам, делала их вечерние туалеты больше походящими на рыцарские доспехи. Скучающе покручивая в пальцах охотничий нож, эльфийка развалилась в глубоком кресле, перекинув ноги через подлокотник. Сперва это уморительное действо, развернувшееся в центре комнаты, немало её забавляло, но на исходе второго часа уже начало порядком утомлять. Капризы и возмущения Анариеты, поначалу громкие и исполненные чувства, уже пережили свою эмоциональную кульминацию и теперь медленно сходили на нет. Если госпожа Даркейс и шипела на вьющуюся вокруг нее Марту, то теперь делала это с каким-то смиренным отчаянием, без души. Пожилая гувернантка сносила все со стоическим спокойствием, неукоснительно повинуясь желанию господина Даркейса заставить свою дочь сиять ярче звезд в пустыне. Он возлагал большие надежды на этот вечер, планируя представить свою дочь в самом лучшем свете. И, пускай об этом не говорилось открыто, Анариете была прекрасно известна причина этой суеты. Своим побегом она лишь заставила отца форсировать и без того неотвратимые события.

-Лучше бы ты бросила меня гнить в той клетке, - буркнула банкирская дочка, осуждающе зыркнув на Вирну из-под своих угольных бровей. В ответ эльфийка лишь развела руками, мол, сама виновата. Хотя в глубине души она прекрасно понимала чувства девицы. Стоило лишь распуститься и почувствовать вкус к жизни, как тебя тут же облачают в нагромождение парчи и металла и подкладывают под какого-нибудь старого пердуна в обмен на привилегии, которые может даровать его положение. Ардор не был морщинистым мешком с деньгами, испытывающим возбуждение лишь от звона монет и шелеста ценных бумаг. И все же Анариете казалось, что худшей партии для неё не сыскать во всей Сембии. И было неясно, что больше отпугивало юную Даркейс: репутация Абалля или его внешность.
-А наши дети! Ты только представь этих прелестных малюток. А если у них будут рога? Я не ручаюсь за себя, Марта. Я придушу этих ублюдков собственными руками, - вновь завела свою шарманку Анариета, поднырнув под металлическую конструкцию, обтянутую черной парчой, расшитой золотыми нитями и украшенной мелким жемчугом.
-Да что вы такое говорите, госпожа? Как можно?.. - ужаснулась Марта, примеряя к своей воспитаннице высокий корсет с удлиненным мысом, походящий своей формой на брюхо огромного жука. - Сеньор Даркейс хочет для вас только самого лучшего. Вам повезло, что он не слышит вас, сеньорита.
Анариета мученически закатила глаза к потолку, прекрасно понимая, для кого старается её сердобольный папенька. Счастье дочери не было вершиной этой пирамиды, выстроенной из амбиций и притязаний. Абалль не был самым богатым женихом Сембии, как и не был обременен высоким происхождением. И даже не его военные заслуги привлекли внимание Даркейса. Предприимчивого мастера над золотыми потоками Сембии интересовало совсем другое. Уже который месяц весь Ордулин гудел о связи тифлинга с загадочным и могущественным советником рейны - Сульфиром. Поговаривали, что его частенько видели на пороге дома Абалля, которому тот благоволил, будто собственному сыну. То, что изначально казалось слухами и слабыми домыслами, теперь уже воспринималось не иначе, как неоспоримый факт. Многие считали, что Сульфир готовил себе преемника, способного встать по правое плечо рейны. В последнее время он был вынужден все чаще отлучаться из столицы с дипломатическими миссиями в соседние государства. Вероятно, посчитав, что изнутри страна должна оправиться сама собой, рейна Селкирк делала упор на заключение внешних союзов. Сембия, ослабленная войной, была лакомым кусочком для тех из своих соседей, которые давно стремились отхватить от неё кусок. Угроза со стороны Кормира нависла над разоренной страной грозовой тучей, и рейна Мирабетта всеми силами стремилась укрепить свои границы. С помощью Сульфира она значительно в этом преуспела, но кормирская угроза так и не отступила на задний план. Те, кто был приближен к двору рейны, говорили о том, что ей нужен был кто-то, способный реанимировать и реформировать военные силы Сембии. Свежая струя, способная взбаламутить это консервативное болото, в котором сидели, надувая пузыри, престарелые чины. Существующая система показала себя не лучшим образом, и многие понимали, что именно решительные меры, предпринятые Абаллем, помогли Ордулину одержать верх. Его методы часто осуждались, но полученное преимущество было неоспоримым фактом. Это и делало его кандидатуру самой подходящей на посту военного советника рейны. Его способность мыслить стратегически, пренебрежение к существующему укладу и благоволение Сульфира делали его назначение лишь вопросом времени. Возможность иметь родственника при высоком дворе казалась властолюбивому и предприимчивому Даркейсу очень привлекательной. Это закрывало его глаза на очевидное родство Абалля с обитателями нижних планов. Выходец из купечества, он не имел достаточно высокого происхождения, чтобы предложить свою дочь местным аристократам. Но тифлинг, по венам которого текла отнюдь не голубая кровь, подходил на эту роль как нельзя лучше. Его дочь не была первой красавицей Сембии, но состояние и связи её отца могли запросто закрыть на этот факт даже самые взыскательные глаза.

-Говорят вся его спина исполосована шрамами. Как у раба, Марта! Если бы только маменька была жива... Она бы ни за что не допустила этого, - не унималась Анариета, покуда гувернантка возилась со шнуровкой её корсета. Эльфийка, которой платили за то, чтобы она всегда сопровождала девицу Даркейс, словно её собственная тень, уже знала наизусть все аргументы банкирской дочки. Анариета рассуждала так, будто была уверена, что, едва завидев её, тифлинг тут же набросится на несчастную девушку и утащит её в свое логово. Вирну так и подмывало подлить масла в огонь и упомянуть еще несколько деталей, которые бы неминуемо привели девицу в настоящий ужас. Но о своем знакомстве с Абаллем эльфийка предпочитала молчать, ведь в противном случае сеньор Даркейс не стал бы держать в своем доме конкурентку его дражайшей дочки. Наконец, Марта и Вирна получили долгожданную минутку тишины, когда, втянув живот и задержав дыхание, Анариета была вынуждена замолчать. Продемонстрировав неожиданную силу в руках, гувернантка туго затянула шнуровку корсета, сплющив грудь девушки до невозможности. На мгновение эльфийке показалось, что металлические прутья корсета вот-вот раздавят грудную клетку Анариеты, но как-то обошлось. Вирна слабо понимала смысл этого бесчеловечного наряда, скрывающего естественные округлости женского тела и превращающие его в два гротескных конуса, соединенных своими вершинами. Дроу боялась предположить, сколько должна весить эта конструкция, дополненная верхним платьем из тяжелой парчи. По её мнению, это выглядело до ужаса смешно, но никак не соблазнительно. Наряд дополнили объемные рукава, отороченные белым кружевом, и шелковый платок в квадратной зоне декольте, который Марте с трудом удалось просунуть между корсетом и телом девушки. Верхнее платье, расшитое драгоценными каменьями, сверкало и переливалось в свете канделябров, ослепляя всех присутствующих. Вишенкой на этом чудовищном торте стал жесткий гофрированный воротник, подпирающий подбородок. Анариета была вынуждена держать голову высоко поднятой и не смогла бы разглядеть мыски своих туфель, даже если бы очень этого захотела. Кровь как-то стремительно отлила от лица девушки и та покачнулась. Вирне показалась, что она вот-вот завалится на бок, но девчонка была крепче, чем можно было предположить. Недостаток естественного румянца был компенсирован пуховкой с карминовым порошком, которой гувернантка прошлась по её щекам. Вероятно, задумка этого несуразного наряда была в том, чтобы вызывать у мужчин жалость и сочувствие, а вместе с этим - острое желание спасти несчастную девушку, высвободив её из этого нагромождения тряпья и металла. Убедившись, что Анариета стоит на ногах относительно крепко, пожилая гувернантка поправила чепец на своей голове и смерила эльфийку оценивающим взглядом.
-Я постараюсь подобрать вам что-нибудь из нарядов сеньоры Даркейс, - наконец, обратилась она к эльфийке, направившись к двери гардеробной. От такой новости Вирна едва не свалилась с кресла, в котором так удобно расположилась. У неё не было никакого желания заковывать свое тело в эти тяжелые доспехи, в которых не то что двигаться, дышать было невозможно.
-Я - охранница Анариеты, а не её фрейлина, - возмутилась Вирна, вскочив на ноги и скрестив руки на груди. Её наряд устраивал её абсолютно полностью, и она не собиралась менять удобные брюки на эту юбку, способную служить полевым шатром. Марта лишь сухо известила её о том, что таково распоряжение сеньора Даркейса, добавив что-то про этикет и нормы приличия.
-Бесполезно. Эта Марта - демон послушания в чепце. Если отец дал ей такое распоряжение, то она от тебя не отстанет, - раздался слабенький голосок Анариеты, когда гувернантка скрылась за дверью, ведущей в гардеробную. Теперь пришла очередь Вирны закатывать глаза к потолку. Да Ардор просто умрет от смеха, увидев эльфийку в этой нелепой хламиде. Марте потребовалось возвращаться в гардеробную три раза, чтобы принести все составляющие этого изысканного наряда. Но эльфийка наотрез отказалась от корсета и металлического подъюбника, проигнорировав все увещевания гувернантки. Марта с ужасом наблюдала за тем, как эльфийка кощунственно отрывает рукава от дорогого верхнего платья её почившей госпожи и надевает его прямо на голое тело. А отказ Вирны от её настойчивой просьбы прикрыть декольте платком и вовсе был расценен как личное оскорбление. Участь рукавов постигла и длинный шлейф, от которого эльфийка также поспешила избавиться. Супруга Даркейса явно была значительно крепче её, а потому Вирна оторвала от бархатного полотна широкий лоскут, использовав его вместо пояса. По мнению Вирны, дорогая материя, расшитая горным хрусталем и вторящая своим цветом её глазам, села на её фигуру весьма неплохо. Но Марта смотрела на неё такими глазами, словно эльфийка нацепила на себя набедренную повязку, прикрыв соски фиговыми листами. Анариета же пришла в сущий восторг от такого вопиющего акта неповиновения, но последовать примеру своенравной дроу не посмела.

-Сеньор Даркейс будет очень недоволен, - заключила Марта, сдвинув к переносице тонкие брови. Эльфийка и без неё догадывалась, что попрала все местные нормы приличия, но она не собиралась издеваться над собой ради чьего-то удовольствия. К тому же она была уверена, что её наниматель расстроится куда сильнее, если вместо того, чтобы защитить его дочь от внезапной опасности, эльфийка просто завалится в своем нелепом наряде и будет беспомощно дергать ножками.

К тому моменту, как сборы благополучно завершились, парадный холл уже был полон, гудя на фоне стараний приглашенных музыкантов. Несмотря на то, что на этот раз эльфийка была готова к встрече с Ардором, она все равно не сумела задушить в себе неясного волнения, пробирающего до мурашек. Она догадывалась, как будет расценено им её присутствие на этом званом приеме. Вспыльчивый южанин наверняка подумает, что дроу преследует его из какого-то извращенного желания поиздеваться над ним. Эльфийка старалась особо не питать надежд на то, что эта встреча будет теплой. И все же чувствовала, как сильно хочет вновь увидеть тифлинга и отыскать в его взгляде хотя бы слабые отголоски того, что видела в нем раньше. Раз уж, волею судьбы, она оказалась в Ордулине, то упускать такую возможность ей очень не хотелось. Несмотря на все обиды, которые они питали друг другу, эльфийка не могла отрицать, что её по-прежнему тянет к калишиту. Они словно были связаны каким-то необъяснимым предназначением, которое раз за разом сталкивало их лбами, на какое бы расстоянии они не отдалились друг от друга.

-Прошу простить меня, сеньор Абалль, - учтиво поклонился Адовен, заметив на широкой лестнице долгожданную Анариету. Вирну, следующую за ней, было попросту незаметно за широкой юбкой и объемными рукавами юной Даркейс.
-Вам… очень идет платье моей супруги, - старательно подбирая слова, резюмировал вдовец, оправившись от шока. Адовен был слишком хорошо воспитан, чтобы высказать то, что действительно думал о наряде эльфийки. Подхватив дочь под руку, он помог ей спуститься в холл, где плавали точно такие же каравеллы и их кавалеры, напоминающие расфуфыренных петухов с тонкими лапами и объемным оперением. Узкие кальсес и набитые ватой куртки заставляли мужчин выглядеть не менее комично, чем прекрасную половину - их платья. Лучезарно улыбнувшись, отец склонился к уху дочери, и эльфийка явственно услышала, как тот шепнул ей: “Только попробуй мне все испортить”.
-Сеньор Абалль, позвольте представить вам мою единственную дочь - Анариету, о которой я вам так много рассказывал. Пару месяцев тому назад ей уже исполнилось тринадцать, и это её первый выход в свет.
Догнав счастливое семейство, эльфийка видела, как Адовен, обняв дочь за плечи, легонько ущипнул её, побуждая к действию.
-Очень… приятно познакомиться, сеньор, - сдалась Анариета, отвесив неглубокий книксен и протянув тифлингу свою похолодевшую руку. Ардор явственно мог видеть, что слова банкирской дочки сильно расходились с действительностью. А, может, виной её скованности был всего-навсего жутко неудобный наряд.
-А это моя гостья, сеньора Ксунафэй. Спасительница и защитница моей любимой Анариеты. Должно быть, вы слышали эту ужасную историю с похищением, - покачал головой старший Даркейс, когда Вирна присоединилась к их беседе. Эльфийка не нашла ничего лучше, как представиться именем своей старшей сестры. Имя наемницы Селгонта, дезертировавшей с поля боя, было неуместно в Ордулине. Нанимая темную эльфийку, хитрец Адовен преследовал не одну цель. Одна из них воплощалась прямо сейчас: показать Абаллю, насколько лояльно он относится к представителям других рас.

-Скорее защитница своего кошелька. Сеньор Даркейс платит мне очень щедро, - усмехнулась эльфийка, чуть склонив голову к плечу в знак приветствия. Анариета сдавленно хихикнула на её замечание, чудом сумев набрать в грудь воздуха. Бледно-голубые глаза внимательно изучали тифлинга, задержав взгляд на его кальсонах чуть дольше, чем позволяли нормы приличия.
-Адовен так вас расхваливал, что мне не терпелось познакомиться с героем Сембии, - улыбнулась Вирна, встретившись взглядом с золотыми глазами тифлинга, которые теперь выглядели почти одинаково. Она старалась ничем не выдать себя, делая вид, что видит Абалля впервые. И если справиться с собственным голосом и выражением лица ей удалось в совершенстве, то с участившемся сердцебиением дела обстояли не в пример хуже.
-Позвольте мне вас покинуть. Сегодня я принимаю много почетных гостей, и каждый требует моего внимания, - деликатно откланялся хозяин торжества, давая Абаллю возможность познакомиться с Анариетой, не смущаясь его присутствием. Он даже не подпускал мысли о том, что её охранница может переключить на себя внимание будущего зятя. Затмить Анариету, чье платье сверкало ярче любых звезд, было просто физически невозможно.

Аватара пользователя
Ардор Рузе
Обитатель
Сообщения: 60

Re: Море Упавших Звезд, Сембия.

Сообщение Ардор Рузе » 2018 янв 19, 19:02:53

Собравшиеся учтиво поклонились в ответ, когда сеньор Даркейс представил всем вошедшего Абалля. Тифлинг, привыкший отдыхать в менее помпезных кругах, чувствовал себя неловко. Ведь одно дело - быть гвоздем программы и центром внимания в какой-нибудь таверне. Совсем другое - среди высокосветских львов и львиц. Веса в копилку неудобств добавлял специфический наряд, который был на тифлинге в этот вечер. Широкий пояс из грубой черной кожи начал натирать верхнюю часть ягодиц. А тугая шнуровка на кальсонах неприятно давила на его мужские причиндалы. Какой фрик это придумал? О, тени... Калишит был на гране того, чтобы плюнуть на приличия и расшнуровать себе эти странные штаны. Но сдержался. Несмотря на все, зудящее чувство дискомфорта ему удавалось стоически скрывать ото всех. Пожалуй, лишь эльфийка с ее способностью считывать мысли и образы, могла поймать волну его возмущений. Если, конечно, в тот момент она была на это настроена. Что примечательно, по лицам присутствующих нельзя было заметить, что им так же некомфортно, как и калишиту. Наоборот, создавалось впечатление, что всем более, чем замечательно в своих гротескных панцирях. Будто эти люди все до одного родились в своей броне из металла, тряпья и каменьев. На самом же деле они с детства были обучены светскому этикету, который диктовал ограничения в проявлении недовольства (и эмоций в целом). Да и к подобным нарядам они тоже были привыкшие с малых лет. Для них это не просто нормально, а даже красиво. На взгляд тифлинга, это выглядело отвратительно.

Когда Абаллю представили сеньориту Даркейс, тот едва не пошатнулся. Он действительно слышал от своего компаньона Адовена россказни о своей созревающей дочурке. Точно так же, как и был в курсе слухов, бродящих среди парочки молодых ребят, что посещали один из увеселительных домов в те же вечера, когда там бывал Абалль. Банкирская дочка вовсю начала интересоваться юношами и горела желанием испытать все прелести половой жизни. Но ее статус и семейный уклад не позволяли ей вступать в интимную связь до свадьбы. Поэтому Анариета, проявляла хитрость: чтобы сохранить в целости анатомическое доказательство своей непорочности, девушка позволяла юношам касаться ее промежности только языком. И сама не брезговала удовлетворять понравившихся кавалеров ртом. Ох, если бы папенька только узнал о ее (пускай и нечастых) похождениях… Впрочем, не слухи так ошеломили Абалля, а сам, собственно, товар лицом. Девчонка была далеко не красавицей. Тифлинг даже не мог зацепиться взглядом за то, что ему бы в ней понравилось. Исключения составили лишь жемчуга на ее наряде, и то тифлинг видал и пороскошнее. Когда Анариета протянула ему руку в знак приветствия, южанин строго посмотрел на нее, после чего принял ее холодную и влажную ладонь, чтобы легко коснуться ее губами. Еще один жест приличия был соблюден. Какое счастье. Девушка, как заметил рогатый, явно не была в восторге от их знакомства. От нее веяло испугом и отвращением. Несмотря на то, что внешне она старалась изо всех сил это скрыть. Правда, и это у нее получалось не ахти. Калишит прям представил себе совместную жизнь с этой пампушкой: совместные завтраки, вечера, постель… Браки в подобной среде в основном возникают по расчету. Это правило старо, как мир, и меняться не собирается еще так же долго. Надо ли упоминать, что о любви и желании в таких союзах речи не шло? Поэтому мужчины часто прибегали к услугами куртизанок и заводили любовниц. Это было в порядке вещей. Но существовало одно из непререкаемых условий таких браков - наличие потомков. Если молодожены не могли сделать наследников, это сперва вызывало вопросы, а затем и вовсе могло привести к разрыву союза. Семейство Даркейс не было исключением из правил. Сеньор Адовен, выдавая свою дочь замуж, обязательным условием выдвигал рождение потомков у молодоженов в течение полутора лет.
Все это не шибко прельщало тифлинга, но огромные возможности и нескончаемый поток финансов, суливший хлынуть в его руки после свадьбы, затмевали его капризы. Подумаешь, дочь банкира не в его вкусе! Сущие пустяки. Тифлинг успокаивал себя тем, что ему не обязательно будет проводить на одном квадратном метре с этой девчонкой много времени. А обрюхатить - это дело нехитрое. В этом смысле, ради перспектив, Абалль готов был потерпеть.
Калишит с некоторых пор значительно изменился в поведении и во взглядах. Едва ли бы он вообще согласился на подобную авантюру раньше, даже ради баснословных сумм. Свободный образ жизни был ему куда ценнее. Ныне он желал обрести богатство, власть, окружить себя роскошью. Ардор действительно умирал внутри Абалля, который был скорее непробиваемым костюмом, сотканным кем-то, кто имел большое влияние на тифлинга. В особенности на его разум, на его Зверя.

Но то была лишь капля в море всех сюрпризов. - Взаимно, сеньорита. Стоило только потенциальному жениху ответить теряющей здоровый цвет лица Анариете, как из-за ее спины вышла еще одна фигура. Особа, которая не просто была знакома тифлингу, а, похоже, преследовала его по пятам. Как бы там ни было, это выглядело в тот миг именно так. Ка-кого хрена?.. Эльфийка могла услышать его мыслеречь, если не была огорожена ментальным щитом намеренно. Рогатого как холодом пробрало от неожиданности. Он едва не выронил холодеющую ладонь Анариеты из своей, когда увидел выряженную Вирну. И, судя по ее виду, она тут была явно одной из приглашенных, а не просто зашедшей в этот дом по ошибке. Абалль смотрел на нее с тревогой и злобой. Он помнил её храбрый поступок, освободивший его из плена. Но это не могло перекрыть все остальные ее странности, которыми она неустанно поражала калимшанца. Эта женщина… эта чокнутая баба всеми способами демонстрировала своё отношение к своему бывшему любовнику, а потом вновь врывалась в его жизнь. И приносила с собой неприятности. Именно с неприятностями Вирна начала ассоциироваться у тифлинга. Его жизнь катилась к псу под хвост, стоило этой остроухой замаячить на горизонте. В ее присутствии он становился уязвимее, как ему самому казалось. Его воля слабела. Он даже был готов переступить через весь свой гнев, обиды и попытаться как-то наладить с ней контакт. Его тянуло к ней. И это чувство крепло, когда она находилась рядом. Но вдали от нее тифлинг был другим. Его страсти успокаивались, и он был уверен, что способен прожить без нее даже счастливее, чем с ней. Свойство его натуры рядом с Вирной проявлялось как никогда ярко. Он то вспыхивал, то гас, то вновь начинал искрить.
Сейчас же тифлинг был более чем уверен, что илитиири здесь, чтобы помешать его планам. Но он сам себе пообещал, что подобного не допустит. Он слишком долго терпел ее выходки. Шибко дорого они ему обошлись.
- Все ли в хорошо с Вами, дорогой друг? - полушепотом поинтересовался слегка обеспокоенный Адовен, перед тем, как удалиться к остальным присутствующим. Банкир заметил, что тифлинг как-то дольше среднего задержался взглядом на темнокожей женщине. Которая, к слову, так кощунственно обошлась с предоставленным ей нарядом. Даркейс списал все на то, что его гость поражен невежеством темной эльфийки, только и всего. Никакой угрозы, связанной с украденным вниманием потенциального жениха, Адовен не почувствовал. - Все прекрасно, уважаемый друг, - приподняв уголки губ, ответил Абалль в тон любезности банкира. - Я, разумеется, слышал об этом ужасном происшествии. Искренне рад, что все разрешилось, а сеньора Анариета вновь дома. Цела и невредима.
Тифлинг перевел взгляд на дроу. Несмотря на свое возмущение ее присутствием, он не мог не оценить, что женщина выглядит привлекательнее прежнего. Ухоженность и лоск шли ей куда больше, чем спутники бродячей наемницы: пот, грязь, колтуны и ссадины. Когда Абалль встретился взглядом с Вирной, то отметил, как драгоценные камни подходят к её глазам. Ему стало не по себе. Захотелось, чтобы все это мероприятие поскорее завершилось и можно было бы убраться к себе в дом. А лучше в бордель, чтобы снять эти неудобные кальсоны и напряжение.
Тифлинг поклонился в знак понимания намерений хозяина этого дома. Адовен был сегодня нарасхват, ведь гостей, дорогих его бизнесу, собралось достаточно. Все требовали его внимания. Негласно. Но это диктовали нормы приличия, поборником коих был банкир. Проводив компаньона взглядом, Абалль переключился на остроухую защитницу чести его несравненной невесты. - Сеньора Ксунафей, как звучит имя Вашего супруга? Мне так не терпится пожать ему руку и отдельно поблагодарить его за Вас. За спасение сеньориты Анариеты, прекраснейшего из бутонов в этом цветнике. Защитник суверенной Сембии и ревнитель порядка к Вашим услугам. Но только, если сеньорита не против, - тифлинг наигранно улыбнулся дочке банкира милейшей из улыбок, на которую только были способны его лицевые мышцы. Переключив свое внимание на дроу, мужчина вперил в нее свой взгляд, который мог сказать намного больше, чем слова. Однако рот тифлинга едва сдерживался от искушения извергнуть из себя весь тот немыслимый поток брани и вопросов, адресованных Вирне. Слишком много невысказанного накопилось внутри. Лучшим способом уйти от опасного искушения было попросту прогнать эльфийку с этого званого вечера. Но он сам, будучи на правах гостя, не имел на это права. Мог вполне. Но это только бы все испортило. Приходилось держать свои истинные эмоции и намерения под жестким контролем.
Сеньорита, судя по виду, была вообще против всего происходящего. Девушке, похоже, было нехорошо. И не известно до конца, с чем было связано её недомогание: с неудобным одеянием или с рогатым претендентом на ее руку и сердце. Видимо, в глазах Анариеты этот тифлинг выглядел настоящим уродом. Как внутри, так и снаружи. Каждый его взгляд в ее сторону заставлял девушку вздрагивать и отворачиваться. Как бы это невежливо не выглядело с ее стороны, она не могла вынести взгляда Абалля. И калимшанец заметил это. Но ему было безразлично то, что она чувствует. Он только играл роль внимательного и заинтересованного ухажера.
- Моя дорогая сеньорита, боюсь показаться невежливым. Но я вынужден спросить о том, что Вас тревожит? Вы огорчены или устали? - тифлинг тянул время праздными беседами, задавая безразличные ему вопросы. Тем более, он уже предполагал на них ответы. Истинные. Не те, что выскажет вслух девушка, согласно правилам пресловутого этикета. Она не скажет, как её пугает и бесит рогатая партия, что предполагается ей в мужья. Она умолчит о том, как ей неудобно в своем наряде и как скучно среди всех присутствующих. - Так… трогательно осознавать Ваше неравнодушие к моему состоянию. Сеньор Абалль, - сухо и слегка запинаясь выдавила из себя Анариета, не решаясь посмотреть ему в глаза. - Легкое головокружение, только и всего. Ничего особенного.
- Виир...Кхм. Прошу прощения, эта старая контузия время от времени не даёт мне покоя, - едва не спалившись, тифлинг вовремя опомнился и поправил себя, списав все на мнимую хворь. - Сеньора Ксунафей. Надеюсь, не покажусь Вам грубияном, если попрошу ненадолго оставить нас с Анариетой. Будьте уверены, что со мной она будет в полной безопасности, - тифлинг хотел отгородиться от своей старой знакомой на некоторое расстояние, чтобы не потерять нить, ведущую его к первоначальной цели, ради которой он и явился в этот дом. Если остроухую вездесущую “гостью” тифлинг не имел права просто выдворить со двора, то попросить её оставить их наедине с девчонкой - вполне мог.

Впереди было еще одно испытание - застолье. Когда все собравшиеся были приглашены, наконец, за стол, тифлинг немного приободрился. Он подумал, что после пары бокалов вина ему будет не так уныло. Более того, не будет потребности тянуть время дурацкими вопросами и постылыми комплементами. Вместо того, чтобы говорить, можно будет есть и пить. В нынешней обстановке это было лучшим, на что мог рассчитывать калимшанец. И он взывал ко всем божествам, чтобы хозяин дома не затеял бал после трапезы. Такого тифлинг точно бы не выдержал. Впрочем, как и его потенциальная невеста. На нее было тяжело смотреть. Анариета косилась на отца с какой-то особенной обидой и злостью за то, что он оставил ее в обществе этого краснокожего монстра. Девушка время от времени пыталась обернуться и найти обреченным взглядом Вирну, но ее жесткий высокий воротник не позволял ей этого сделать. Все попытки обернуться были тщетны.
Однако Абалль терпеливо играл роль галантного кавалера. Он проводил свою малолетнюю даму за стол под руку и помог ей занять свое место, бережно придерживая стул за высокую спинку. Остальные присутствующие были восхищены таким благородным жестом с его стороны. Престарелые тетушки улыбались и наигранно вздыхали, словно они без ума от этого иноземца с его манерами. Ну как знать, может среди этих сморщенных возрастом бабуль и были те, кто давно мечтал побыть в постеле с существом вроде Абалля. Но тифлинг старался не подпускать подобных тошнотворных мыслей. Были среди гостей и те, кому подобные павлиньи танцы перед Анариетой пришлись не по нраву. Среди присутствующих была парочка сеньоров, которые, похоже, сами были бы не прочь занять место Абалля. Один из них - лысый, низкорослый магнат, родом деятельности которого была добыча строительного камня. Его бизнес был на самом деле далек от легального. Далеко не все, что добывалось, шло на продажу через официальные каналы. Благодаря возможностям Даркейса, этот лысый прощелыга укрывал половину (если не больше) своих доходов от налогов. Да и добывал он в своих каменоломнях далеко не только камни. Более того, он использовал в шахтах рабский, бесплатный труд, что позволяло ему получать намного больше прибыли, чем было бы от работы наемных рабочих. Старый и очень пузатый претендент, чья лысина была прикрыта накрахмаленным париком, с нескрываемой похотью смотрел на юную Анариету. Похоже, этот мужик любил помоложе да посвежее. Его пухлые короткие пальцы как-то отвратительно гладили скатерть, когда тот уселся за стол, прямо напротив юной Даркейс. Тифлингу даже захотелось запустить в него чем-нибудь, лишь бы не наблюдать этот блестящий взгляд бледно-серых глаз. За столом сеньор Лорка еле умещался. Его брюхо при каждом тяжелом вдохе, казалось, просто порвет на нем его броню из тряпок и ваты. Его гульфик был настолько набит песком, что если его поддеть стилетом или спицей, то всех гостей погребет огромный бархан.
Второй претендент представлял из себя безусого юнца, едва старше самой Анариеты. Высокий, черноглазый, с кудрявой копной длинных черных волос, собранных в аккуратный хвост. Этот мальчишка был вполне симпатичным. Острые черты лица, крючковатый длинный нос - по местным представлениям, эта внешность оценивалась как очень привлекательная. Парень был в сопровождении своего отца, на которого был похож, как две капли воды. Тифлинг прикинул, что эта партия была бы куда уместнее юной девушке. Тем более, было похоже, что этот гладколицый Хавьер понравился банкирской дочурке. Она за время трапезы кинула в его сторону несколько таких красноречивых взглядов, что юноша даже смутился и покрылся легким румянцем. Семейство де Ла Круз, наверняка, потирало ручки, в надежде заполучить руку и сердце Анариеты. Но сеньор Даркейс словно не замечал очевидного. Похоже, он уже давно выстроил планы касательно дальнейшей судьбы своей дочери. И ее интересы, симпатии и антипатии, идущие вразрез его планам, не играли никакой роли.
За ужином конкуренты Абалля аккуратно и учтиво старались поставить в тупик “героя гражданской войны”, задавая ему различные вопросы. Но тифлинг выходил из ситуации спокойно, давая короткие, но емкие ответы. Надо сказать, дерзость его ответов была похожа на контратаку, которая загоняла в тупик самих вопрошающих.
Конечно же, после нескольких бокалов вина присутствующие распустили свои языки и поспешили высказать ценное мнение о том, как они относятся к методам Абалля по борьбе с несогласными.

- Вы жгли невинных в их собственных домах. Женщин, детей, стариков. Разве это поступки героя? - разошелся безусый юноша, по неокрепшему разуму которого уже порядком ударил алкоголь. Его старательно одергивал отец. Но ни попытки отца, ни строгие взгляды сеньора Даркейса не помогли. Парень закипел. Тифлинг хищно оскалился, вкушая шлейф его гнева. Хавьер старался не только высказать свое мужское мнение, но и понравиться Анариете. Его можно было понять - он делал это, как умел, в силу своего возраста. Планку опустил алкоголь, мальчишка попросту не умел пить. Вино выветривало из молодой башки все манеры. Тем не менее, тифлинг должен был защищаться, раз уж его втянули в эту словесную дуэль.
- Сеньор Хавьер, в глубине души я понимаю Ваше негодование. И мне тоже было нелегко это пережить, - начал тифлинг со снисходительной улыбкой. Но юноша лишь стиснул зубы, думая, что над ним издеваются и считают его неразумным ребенком. - Но на войне нет способа более действенного, чем тот, что применял я. Те люди не были невинны. Они укрывали врагов государства и помогали им. Это угроза не только нам с Вами. Это угроза самой рейне Селкирк! Да хранят её боги. Пораженную рану необходимо моментально прижечь, чтобы предупредить распространение заразы. Я солдат и на войне у меня нет права на сантименты.
Добив парня своими аргументами, тифлинг принялся за трапезу. Де Ла Круз старший был готов влепить затрещину своему отпрыску, похоже, прямо за столом. Но сдержался. От папаши веяло негативом не меньше, чем от его сына. И, кто бы сомневался, от Анариеты чувствовалось то же самое. Юная Даркейс, похоже, была без ума от этого стручка с острым языком, она смотрела на него как на героя. Вот только ее отцу это все жутко не нравилось.
После ужина он пригласил на приватную беседу не старшего де Ла Круз, а Абалля. Мужчины откланялись перед гостями и вышли на балкон, чтобы вдохнуть ночного прохладного воздуха и побеседовать. В тот-то момент сеньор Даркейс и выдвинул свое предложение тифлингу, сочтя его идеальной партией для его дочери. Банкир распинался так, словно стремился уговорить калимшанца забрать ее здесь и сейчас. Тифлинг внимательно выслушал своего компаньона и соврал о том, что ему Анариета пришлась весьма по нраву. Выбрав среди всего, южанин решил поддаться своей алчности. Адовен же был вне себя от радости, услышав решение тифлинга и пообещал прислать ему официальное письмо с посыльным в течение недели.

После удачной сделки, распрощавшись с Адовеном на довольно позитивной ноте и под ненавидящие взгляды конкурентов, тифлинг поспешил покинуть особняк банкира. Поцеловав холодные пальцы Анариеты и раскланявшись перед остальными присутствующими, Абалль направился в подоспевшую карету, чтобы быстрее очутиться на своей улице, в своем доме, в своей постели.
Уходя, он не смог противостоять искушению попрощаться взглядом с дроу. Он был бы не прочь поцеловать её на прощание, но в свете сложившихся обстоятельств выглядело бы это как минимум неуместно. Поэтому он ограничился лишь взглядом.

Аватара пользователя
Вирна Рилинвирр
Преподаватель
Преподаватель
Сообщения: 83

Re: Море Упавших Звезд, Сембия.

Сообщение Вирна Рилинвирр » 2018 янв 19, 19:06:57

Эльфийка ожидала куда более бурную реакцию на свое внезапное появление. Ведь если она была готова к встрече с Ардором, то для него её присутствие на балу должно было стать полной неожиданностью. Но искре тревоги, на мгновение вспыхнувшей в его глазах, не дано было переродиться в настоящий пожар. Надо отдать ему должное, вспыльчивый калишит стал куда сдержаннее в проявлении своих эмоций. Он поддержал начатую Вирной игру, не дав окружающим ни малейшего шанса заподозрить его в знакомстве с темной эльфийкой. Она подозревала, что за время в разлуке с ней у тифлинга должна была накопиться целая прорва вопросов и крепких выражений. Обстоятельства, при которых они встретились и расстались вновь, не дали им времени высказать друг другу все, что накипело. И все же Ардор сумел удержать лицо, несмотря на явно неудобные кальсоны и не менее неудобную встречу. Витиеватые любезности разлились в воздухе, скрипя на зубах от своей приторности. Ардор настолько хорошо вжился в свою роль, что буквально слился с атмосферой этого мероприятия, где было принято целовать друг друга в зады, держа за пазухой кинжал истинных намерений. Эльфийка видела перед собой все те же рога и красную кожу, испещренную шрамами, но не узнавала того тифлинга, с которым когда-то была знакома. И дело было вовсе не в странной одежде и манерной речи. Это чувствовалось на уровне интуиции и не поддавалось разумному объяснению. То, как держался Ардор, то, как смотрел на неё и юную Анариету - все это казалось странным и чуждым. Ардор мертв. Здесь остался лишь Абалль. Она не знала, было ли то всего лишь маской или истинным лицом нового Ардора. Но слова тифлинга, сказанные в плену у селгонтских наемников, вдруг обрели для неё смысл. Вирна была уверена в том, что прямолинейный Ардор непременно откажется от щедрого предложения Даркейса, предложив тому подыскать более подходящего претендента на руку своей дочери. Ведь Анариета была откровенно не в его вкусе, а свадьба и оседлая семейная жизнь никогда не входили в его планы. Но теперь, видя, как тифлинг лицемерно вешает на уши девушки учтивую лапшу, эльфийка засомневалась. Ардор бы, непременно, поступил так, как она того ожидала. Но Абалль… Его она совсем не знала. Вирна задержала дыхание, когда тифлинг чуть не озвучил вслух её настоящее имя. Это вызвало бы вопросы сперва у Анариеты, а затем и у её отца. Впрочем, несчастная девушка выглядела такой встревоженной, что едва не дрожала от каждого слова Абалля. Едва ли она была сейчас способна заметить хоть что-то, кроме рогов на голове потенциального жениха. Эльфийка усмехнулась в ответ на просьбу тифлинга оставить его наедине с Анариетой. Она была уверена, что все это делалось лишь ради того, чтобы поиграть на её нервах. Ардору было хорошо известно, насколько ревнива была эта темная эльфийка, а потому упустить возможность уколоть её подобным образом было бы попросту непростительно. Решив не поддаваться на провокации, эльфийка адресовала тифлингу такой манерный книксен, на какой только была способна.

-Не смею отказать достопочтенному защитнику Сембии и страстному ревнителю порядка этого процветающего государства, - юбилейно ответила дроу, чувствуя острую потребность отмыться от толстого слоя сахарной глазури, которая покрыла её кожу от всех этих любезностей. Краем глаза эльфийка видела, как дернулась рука Анариеты, словно та хотела ухватить её за платье и не позволить оставить её в обществе тифлинга. Бедная девушка напоминала пленницу, несправедливо осужденную на верную смерть без всякой вины. Девица, очевидно, излишне драматизировала, но теперь её переживания не казались Вирне такими уж надуманными.
Эльфийка ловила на себе заинтересованные взгляды окружающих, многие из которых видели дроу впервые в своей жизни. Её странный по здешним меркам наряд только еще больше подогревал интерес толпы. Сегодняшний вечер имел все шансы ввести в моду сембийских дам открытое декольте, уж больно оно привлекало внимание их кавалеров. Сеньор Даркейс получил множество комплиментов в тот вечер как человек, чутко улавливающий тенденции современной политической жизни страны. В то время, как рейна Мирабетта только была на пути к установлению союза с темными эльфами, предприимчивый Даркейс уже вел дела с илитиири.

-Ксунафей, дорогая, не изволите ли осчастливить нас своим обществом? - окликнул её сеньор Даркейс, подзывая к себе мановением руки. Эльфийка, собравшаяся было продегустировать шедевры местных виноделен, едва не закатила глаза к потолку. Меньше всего ей хотелась развлекать напыщенных индюков, словно ручная обезьянка Адовена. Но лучезарная улыбка хозяина торжества и его пристальный взгляд просто не оставляли ей выбора. Подхватив бокал, услужливо наполненный слугой, эльфийка присоединилась к своему нанимателю и его гостям.
-Дамы, господа, позвольте представить вам моего дражайшего друга - госпожу Ксунафей. И пускай её хрупкость вас не обманывает, эта храбрая женщина спасла мою Анариету от мерзавцев, похитивших её, - высокопарно представил её сеньор Даркейс, словно этот птичий двор не понимал иной речи. Гости отозвались восхищенными охами и ахами, от которых за версту несло жеманством. Вирна буквально физически чувствовала, как взгляды окружающих скользят по её антрацитовой коже.
-Адовен говорил, что вы прибыли с севера. Должно быть, вы счастливы покинуть этот варварский край, наконец, вдыхая ароматы роз, а не смрад немытых тел, - брезгливо сморщилась круглолицая дама, длинное перо в волосах которой, придавало ей поразительное сходство с откормленной домашней птицей. Остальные оценили её тонкую шутку, поддержав остроумную шутницу жеманным хихиканьем.
-Ордулин поразил меня своим великолепием и гостепримством. Въезжая в этот прекрасный город, я почувствовала себя, как дома, - манерно прижав руку к груди, ответила Вирна, тонко намекнув на грязь и зловоние, царящие в нижней части столицы. Дама с пером натянуто улыбнулась, верно истолковав двусмысленность в словах дроу.
-Должно быть, вы уже слышали, что достопочтенная рейна Мирабета на пути к тому, чтобы вступить в союз с темными эльфами Кормантора. И если удача улыбнется ей, то вскоре вы сможете довольно часто видеть своих собратьев на улицах Ордулина, - с гордостью произнес долговязый мужчина, стоящий рядом с Адовеном. Впервые за этот вечер эльфийка почувствовала искренность в чужих словах. Этот сеньор действительно верил в рейну и всецело поддерживал её политику.
-Если удача улыбнется вам, то ваши ожидания не оправдаются, - улыбнулась эльфийка, сделав большой глоток из своего бокала. Эти напыщенные дураки, напрочь оторванные от действительности, даже предположить не могли, чем грозит населению Сембии темноэльфийское засилье. Почувствовав неловкость своих гостей, вызванную словами дроу, Адовен засмеялся, давая понять, что эльфийка шутит. Остальные с облегчением поддержали его, воздержавшись от новых вопросов в адрес дроу.

Приглашение к столу Вирна встретила с одобрением. Те времена, когда на светских приемах она чувствовала себя как рыба в воде, остались в глубоком прошлом. Но эльфийка так и не притронулась к многочисленным явствам, от которых ломился стол. Остаток вечера она наблюдала за Анариетой и Абаллем, цедя один единственный бокал вина. Прямолинейный вопрос кудрявого юноши, стремящегося обличить кровожадную натуру тифлинга, стал изюминкой званого ужина. Гости с интересом наблюдали за этой перепалкой, перестав жевать и отложив приборы в сторону. Возможный союз Абалля и Анариеты явно претил юноше не меньше, чем самой Вирне. Эльфийка, сидящая рядом с семейством де Ла Круз, явственно почувствовала тонкий флер негатива, разлившийся в воздухе. В отличие от своих отцов, сембийская молодежь видела в Абалле настоящего монстра, проредившего простое население страны на добрую четверть. Черноглазый юноша ненавидел тифлинга всеми фибрами своей души, а страдания Анариеты и крепкое вино только подлили масла в огонь. Но тифлинг отмахнулся от него, словно от навязчивой мушки, вызвав одобрение большей части гостей. Эльфийка не осуждала методов Ардора. Она прекрасно знала, что настоящая война ведется не по законам чести и человеколюбия, а выигрывается отнюдь не поборниками справедливости в сверкающих доспехах. Эта безжалостная сука не считает жизней, которые топит в своих кровавых реках. Справедливость и милосердие заканчиваются там, где начинается война. Занося меч над головой неприятеля, воин не задумывается о том, сколько детей у того, кому он собирается снести башку. Романтическая чушь жива лишь до тех пор, пока ты не видишь, как бьется в агонии твой недруг. Кровь, дерьмо и никакой лирики.

Набив животы и насладившись бессмысленным трепом друг с другом, гости начали расходиться по домам. Осушив до дна свой бокал, эльфийка проводила взглядом Адовена и Ардора, уединившихся на балконе. Анариета так и не покинула своего места, обреченно опустив глаза и нервно теребя край скатерти. Эльфийка еще никогда не видела эту девушку такой подавленной. Она буквально слышала, как её мечты и надежды разбиваются о жестокую реальность на миллионы крошечных осколков. Пребывая в прекрасном расположении духа после беседы с Даркейсом, Ардор коснулся губами руки Анариеты, которая даже не подняла на него свои большие глаза, блестящие от подступивших слез. Вирна видела, что ей стоило больших усилий не разразиться бурными рыданиями. Взгляд Ардора, адресованный эльфийке, был встречен немым вопросом, застывшим в её холодных глазах. Она по-прежнему отказывалась верить в то, что он принял предложение Даркейса. Вирне хотелось догнать его и остановить, схватив за руку и задав волнующий её вопрос. Но в присутствии Анариеты и её отца это бы выглядело довольно странно. Устраивать сцены сейчас было, как минимум, глупо и неуместно.

-Отец?! - окликнула Адовена его дочь, когда тот вернулся в холл, успешно проводив своих гостей. Исполненный тревоги, слабый голосок девушки мог тронуть сердце кого угодно, но только не его.
-Нет повода разводить трагедию, Анариета. Ты должна быть рада, что молва о тебе не позволила столь достойному господину отвергнуть мое предложение, - строго ответил сеньор Даркейс, равнодушный к переживаниям дочери. Оскорбленная и опечаленная пуще прежнего, девушка резко соскочила со своего места. Она бы убежала отсюда быстрее ветра, если бы только могла в своем несуразном наряде. У Вирны не осталось сомнений в том, что Ардор сделал свой выбор, вытерев ноги о то, что было так дорого ему прежде.

-Я ведь даже не нужна ему! Я видела, как он на меня смотрит. Ему нужны деньги моего отца, - влажно хлюпая носом, стенала Анариета, когда они с Вирной остались вдвоем в её спальне. Дроу, охранявшую банкирскую дочку денно и нощно, поселили в её комнате, а потому она была вынуждена слушать рыдания девчонки. Анариета не унималась уже второй час, а потому голова Вирны гудела, словно колокол на городской ратуше. -Отец даже не хочет слышать о Хавьере, а ведь его семья владеет самым крупным виноградником во всей Сембии.
Эльфийка пропускала мимо ушей половину жалоб девчонки. Ей, безусловно, было жаль её, но собственные переживания волновали её куда больше. Она не сомневалась в том, что сеньорита Даркейс была не способна покорить сердце Ардора. Неужели богатство и власть настолько вскружили его рогатую голову, что он был готов превратиться в одного из этих жеманных пустозвонов - гостей Адовена?
-Ну, может, он не такое уж чудовище, - отстраненно ответила Вирна лишь потому, что ей нужно было что-то сказать.
-Отец тоже говорит, что он женился на моей матери по договоренности, а после она сделала его самым счастливым мужчиной на свете. Но скажи мне, Ксунафей, разве ты смогла бы полюбить этого кровожадного монстра? - спросила Анариета, утерев нос и устремив на дроу свои зареванные глаза. Девица даже не догадывалась, насколько близка была к истине в тот момент. Дроу лишь неопределенно пожала плечами в ответ на её вопрос. Несмотря на то, что произошло между ними в Колыбели Эйлистри, эльфийка не считала калишита монстром. А если и считала, то не более чудовищным, чем она сама. Теперь, когда её злоба остыла, она ясно видела в произошедшем и свою вину. Дроу чувствовала необоримое желание повернуть время вспять и вернуть то, что они потеряли. Но проложить мост через ту пропасть недоверия, образовавшуюся между ними, было не так просто. Её по-прежнему тянуло к нему, несмотря на попытки задушить эту болезнь, которой она заразилась еще до возвращения на Фаэрун. Чувства были живы в ней, равно как и желание. Ей хотелось, чтобы их встреча была куда более бурной, чем оказалось на деле. Она чувствовала, что Ардор так и не простил ей её решение и безжалостную расправу, как и она не простила его связь с Даэн и жестокость по отношению к себе. Но, в отличие от Ардора, прекрасно понимала, что они просто не могли поступить иначе. Несмотря на то, что Вирна не имела в своем роду обитателей Баатора, она была ничуть не меньшим чудовищем, чем Ардор. Эти двое стоили друг друга. Но не рассказывать же все это малолетней девчонке, едва ли способной хранить чужие тайны.
-А знаешь что… - вдруг оживилась Анариета, сев на кровати и заговорчески посмотрев на эльфийку из-под припухших век. - Помоги мне убежать. Однажды у меня это уже получилось, получится и теперь. Отец будет в ярости, но со временем сумеет понять меня…
Нельзя сказать, что подобное предложение было неожиданностью для Вирны. Она предполагала, что девица попросит её о чем-то подобном. С одной стороны она могла бы помочь Анариете покинуть отчий дом, но с другой… С другой прекрасно понимала, что если девчонке удастся прожить за стенами города хотя бы пару дней, то её очень быстро отыщут и вернут назад. А Вирне, объявленной соучастницей, придется вновь скрываться по лесам и забыть о возможности покинуть Сембию.
-Ты научишь меня драться на мечах, и мы… - воодушевленно продолжила Анариета, и Вирна вдруг осознала, какой она еще на самом деле ребенок. Несмотря на то, что её тело уже обрело вполне взрослые очертания, а регулы шли уже не первый год, её сознание было сложно назвать зрелым.
-Я подумаю, если ты, наконец, успокоишься и заснешь, - ответила эльфийка, прервав романтический бред из уст младшей Даркейс. Разумеется, Вирна не собиралась помогать девчонке бежать, но она не хотела тратить всю ночь на выслушивание “плача невесты”. Дроу неоднократно слышала о том, что Анариета скорее удавится, чем переедет в логово этого монстра, где нет ни единого окна. Эльфийка была уверена, что такое уж точно не пропустит среди роскошных лепных наличников, которые так любили местные аристократы. Вирна решила нанести Ардору визит…

Успокоив девчонку ментально и дождавшись, пока та забудется глубоким сном, эльфийка выскользнула из комнаты. Договор, заключенный с Адовеном, запрещал ей покидать Анариету даже ночью. Особенно сейчас, когда её эмоциональное состояние могло толкнуть её на необдуманные действия. После своего побега сеньорита Даркейс находилась под домашним арестом, и обычно Вирне приходилось отправлять с поручениями слуг. Но это дело не терпело вмешательства третьих лиц. Поэтому эльфийке пришлось побороть искушение пробраться в конюшню и отправиться на поиски нужного дома пешком. Разбудив конюха, она могла навлечь на себя неприятности. Верхний город даже не думал спать в столь ранний час. Таверны и публичные дома гудели , словно ульи, приглашая ночных гуляк присоединиться к своему веселью. Вирна предполагала, что тифлинг мог коротать ночь в одном из этих заведений, празднуя заключенный договор. И все же решила начать поиски с его дома. На её удачу, каменное здание без единого окна отыскалось довольно быстро, в каком-то получасе ходьбы от особняка Даркейсов. Скрывая лицо под глубоким капюшоном, эльфийка вышла на набережную, где ночная жизнь била ключом. За время, проведенное в Ордулине, ей так и не удалось осмотреть город, а потому теперь она была рада оказаться вне четырех стен. Жаль только, что цель её вылазки была отнюдь не из приятных. Она хотела было подобрать слова, которые скажет Ардору при встрече, но быстро отказалась от этой затеи. Его величество случай вытирал задницу даже о самые продуманные сценарии, когда дело касалось тифлинга. Могло выйти так, что Ардор попросту захлопнет дверь перед её носом, едва завидев эльфийку на пороге.
Тяжелое кольцо настойчиво стукнулось о дверь, а затем еще и еще раз. Тифлинг появился на пороге не сразу, заставив эльфийку подождать и понервничать. Меньше всего ей сейчас хотелось обыскивать все кабаки и бордели в городе, вытаскивая Ардора из-под какой-нибудь девки, скачущей на его члене. Когда дверь распахнулась, дроу буквально ворвалась внутрь, протиснувшись между удивленным Ардором и дверным косяком. Эльфийка бы по достоинству оценила колоритное убранство дома, если бы не была так взволнована.
-Это просто немыслимо! - воскликнула Вирна, слишком долго державшая эмоции под замком, чтобы строить из себя снежную королеву. - Когда ты успел стать мешком, набитым дерьмом и золотом? Эта девчонка… Алчность, настолько ослепила тебя, что тебе больше нет дела до того, с кем ложиться в постель? - сыпала вопросами эльфийка, словно собираясь высказать Ардору все на одном дыхании. Плотину, которая сдерживала поток её возмущений на званом ужине, просто снесло от нахлынувших эмоций. - Ты забыл о том, кто ты есть. Эта женитьба - большая ошибка. Я не могу допустить… - осеклась эльфийка, заметив в холле вышедшего на шум мужчину. Прямой, словно палка, смуглокожий человек с аккуратно стриженной бородой заинтересованно наблюдал за развернувшейся сценой, скрестив руки на груди. - Мне необходимо поговорить с тобой. Наедине, - сказала Вирна, наконец, выдохнув и покосившись на гостя Ардора. Неужели она просила у мироздания слишком многого, желая хоть раз оказаться с калишитом наедине? Без стриженных шлюх, похотливых жриц, солдафонов, стражников, напыщенных идиотов и любопытных мужиков. Да провалитесь вы все в бездну!

Аватара пользователя
Ардор Рузе
Обитатель
Сообщения: 60

Re: Море Упавших Звезд, Сембия.

Сообщение Ардор Рузе » 2018 янв 19, 19:38:50

Званый вечер в доми у банкира порядком утомил Абалля. Он состоял в очень тесных деловых отношениях с Адовеном. Общение с этим учтивым бизнесменом тоже не было особо в тягость тифлингу. Но эти манерные посиделки… От них калимшанца тошнило всегда. Разве можно отдохнуть в такой обстановке? Разве так надо расслабляться? Тифлингу было непонятны эти обычаи. То есть он как бы о них знал и понимал умом, для чего именно все это устраивается, как традиция, из столетия в столетие. Вовсе не для того, чтобы расслабляться. Простому калимшанцу было неясно другое - зачем было устанавливать такие дурацкие обычаи. Те, кто являлись родоначальниками этого безобразия, неужели им самим не было мерзко и неуютно? Почему бы не заложить фундамент совсем по другому: в хорошей таверне или в хамаме или еще где-нибудь. Но только не так! Не в этих убогих кальсонах, не с громоздкими нательниками, в которых невозможно даже дышать, не то что двигаться. Про женские наряды тифлинг вообще предпочитал не вспоминать. По его мнению, они были призваны, чтобы отбить все желание у мужчины, а не разжечь его. Какой в этом смысл, если подписать брачный контракт можно, вообще не видя друг друга?
Абалль просто устал. У него гудела голова, поэтому в нем бурлило возмущение местным колоритом и светскими раутами. Чтобы переключить себя, тифлинг подумал о том, насколько многообещающую сделку он заключил этим вечером со своим компаньоном. Он представил себе эти небывалые перспективы, пока трясся в карете в сторону своего обиталища. Абалль отодвинул шторку и посмотрел в окно. Его глаза встретились с вечерним городским пейзажем в огнях высоких фонарей-факелов, освещавших главные улицы города. Жилые и увеселительные дома, питейные, дорогие лавки - все мелькало и проносилось мимо. Лица прохожих, прогуливающихся по набережной - веселые и не понурые. Чужие. И чуждые тифлингу. Когда карета замедлила темп, Абалль увидел из окна цветочника, в корзинке у которого была пестрая охапка из самых разных цветов. Но был среди всех бутонов один, с которым не мог сравниться никакой другой. Он притягивал взгляд желтых глаз своей красотой и изяществом формы. Тонкие и длинные белоснежные лепестки аккуратно сидели на тонкой ножке цвета меренге. А ярко-голубые тычинки контрастно выделялись на фоне лепестков. Словно драгоценные кристаллы из чьего-то ожерелья случайно рассыпались прямо на этот бутон да на нем и остались. Странный цветок. Тифлинг никогда не видел таких. Не то, чтобы он любил глазеть на цветы. Но такую красоту точно бы заметил. Этот цветок наверняка осчастливит того, кому он достанется. Какая-нибудь избалованная девица повосхищается и сунет его под подушку, где он и зачахнет. Лишь в правильных и заботливых руках бутон мог распуститься во всем своем великолепии. Карета двинулась дальше, оставляя позади цветочника с его пестрой корзинкой.

Отчего-то тифлингу стало так горько, как давно не было. Не настолько давно, чтобы ощутить это чувство, словно впервые. Пожалуй, нечто подобное он чувствовал последний раз, когда видел собственными глазами своего потомка. Живое создание, которое явила на свет его любимая женщина. И которая все бросила на произвол судьбы, не желая связываться. Абалль тяжело вздохнул, прикидывая в уме то, как могла бы повернуться жизнь, если бы у них с Вирной все получилось иначе, чем есть. Было бы им постыло рядом друг с другом? Тяготило бы его наличие двух спиногрызов и вообще семейная жизнь с той, с которой он был готов на многое. Ни с одной другой женщиной он не представлял себя в подобном контексте. Только Вирна по-прежнему была исключением. Спустя столько всего - событий и времени - он в глубине души все еще надеялся на что-то. Только поступал, очевидно, наоборот. Холодность расчета и трезвость поступков на этот раз не позволили ему все бросить и пойти к эльфийке, чтобы попытаться начать все с нового листа. Того импульсивного, но живого Ардора кто-то взял и подменил на политическую проститутку, отдающуюся власти и достатку всецело. От грустных дум его отвлек голос извозчика: - Мы на месте, сеньор. Мужчина в высоком боливаре и с роскошными усами, торчащими в разные стороны, терпеливо ожидал вознаграждения за услугу. Тифлинг понял, что создает неуместную задержку, и полез под полы своего плаща, чтобы выудить из кармана нужное количество золотых.

На пороге собственного дома Абалль повстречал своего дражайшего покровителя и друга. Сульфир не стал дожидаться особого приглашения и наведался к тифлингу сам. Хищный прищур черных глаз свидетельствовал о том, что советник рейны уже догадывался о новостях, которые Абалль ему вот-вот поведает. - Я верил в тебя, дорогой друг! Я знал, что ты не подведешь! Молодец, держи мои искренние поздравления. Жених! - громко и с выражением пробасил Сульфир, при этом с трудом сдерживая смех. - Ох, спасибо за поддержку, я счастлив как никогда! - подыграл смуглокожему рогатый, точно так же кривляясь и передразнивая его манеру речи. Мужчины похлопали друг друга по плечу и зашли в дом. - Как Анариета, ярчайшая из созвездий на небосводе? - продолжил интересоваться Сульфир, проходя со своим краснокожим собеседником в столовую. - Она затмила мой разум, лишь стоило мне коснуться губами ее руки. До сих пор трепещу, - сверкнул глазами тифлинг, продолжая юморить с абсолютно серьезным выражением лица. Так мужчины перекидывались остротами в адрес банкирской дочери еще какое-то время. Сульфир был более сдержан в выражениях, однако, смех, рвущийся наружу, сдерживать уже не смог. - Не переживай, дорогой Абалль. У тебя в распоряжении будет достаточно прекрасных гурий, с которыми ты будешь иметь возможность позабыть о любой жизненной неурядице. Два дома услад, два цветника… Никто не осудит. Здесь - это в норме. Только если не в открытую. Учти, сеньор - жена не должна знать. Это скандал! А скандалы нам ни к чему. Суета, головная боль, да ну... После женитьбы сразу сделай ей ребенка. Это будет непререкаемым гарантом того, что до его совершеннолетия, ты - полноправный преемник и обладатель имущества династии Даркейс. Владелец всего. Ты только представь! Обретешь это, а дальше... тебе откроется путь выше. Мы говорили о тебе, как о претенденте в военные министры Сембии. Её Величество дражающую рейну устроила твоя кандидатура! Но, сам знаешь, согласно местным законам, для вхождения в такую высокую и ответственную должность при тебе должно быть серьезное состояние.
-Что ж, тогда первой реформой, которую я предприму, будет одежда! - протянул тифлинг, выворачивая из столовой на лестницу, ведущую на второй этаж дома.
- Что-что? - встревоженно переспросил Сульфир, словно не расслышав, но отчаянно пытаясь понять ту ахинею, что только что услышал.
- Переоденусь, - успокоил его калимшанец, скрывшись за дверью своей спальни.

Мужчины расселись за игрой в саву и беседовали о перспективах. Говорили о политике и экономике страны. Такие серьезные разговоры просто требовали того, чтобы на столе оказалась бутылочка красного сухого. Ароматное вино солидной выдержки из абаллевых запасов зашло превосходно. И темы разговоров плавно переместились на местные обычаи, моду и женщин. Но, сойдясь во мнении, что большинство проблем как раз таки из-за последних, собеседники вернулись к политике.
-Ааа, я тебя умоляю, хватит водить меня за нос! - негодовал Абалль, сотрясая руками. В ту ночь тифлинг напропалую продувал своему компаньону. Абалль был уверен, что Сульфир жульничает. Но стройный смуглолицый мужчина лишь загадочно щурился и теребил край своей аккуратной бородки. Южанин готовился взять реванш, отчаянно перемешивая октаэдры в своих горячих ладонях, будто от длительности процедуры, кубики смилостивятся и выдадут дубль. Но в тот сакраментальный момент кто-то начал ломиться во входную дверь. Абалль мученически закатил глаза к потолку и фыркнул, осознавав, что дверь сама себя не откроет. А тот некто, что нахально колотит молоток, не уймется. Если ему не помочь. Тифлинг нервно швырнул кости на доску, поднялся на ноги и пошел к двери.
- Эй, дорогой друг, у тебя… дубль, - изумился Сульфир, не веря собственным глазам. Но калимшанец не услышал его слов. Открыв дверь, он опешил, увидев на пороге того, кого совершенно не ожидал увидеть. Абалль стоял, открыв рот, но не находя слов, чтобы что-то сказать. Правда, Вирна и не нуждалась в приглашениях. Эльфийка напористо просочилась в помещение, не оставляя своему рогатому дружку иного выбора, как смириться с ее присутствием на некоторое время. Он, конечно, мог прибегнуть к грубой физической силе и вытолкать женщину обратно за порог, но у него не поднялась рука. Ее визит оказался сродни удару под дых, от которого теряешь равновесие и способность дышать на какое-то время. Остается возможность лишь молча таращиться. Надо заметить, калимшанец, может, был бы и не против ее внезапного ночного визита. Он бы даже был бы рад побеседовать, угостить её чем-нибудь. При условии, что женщина не стала бы с порога читать лекции и вправлять мозги вполне половозрелой рогатой особи. А учитывая события последнего года, так и вовсе ей бы стоило молчать в тряпку. Но нет! Вирна, у которой , похоже, вошло в привычку творить то, что взбредет ей в голову - нарушать договоренности, бросать на верную смерть близких - просто ворвалась и наехала на хозяина жилища. Женщина, которая пропадала так же внезапно, как и появлялась, качала свои права, как у себя дома. От такой “святой” простоты и наглости у тифлинга свело челюсть. Он какое-то время тупо провожал взглядом эльфийку, пока та ходила по холлу и разглагольствовала, подбирая все новые эпитеты, характеризующие калимшанца. На звук ее повышенного голоса даже вышел Сульфир. Когда Вирна запнулась и зыркнула на загадочного гостя, Абалль, наконец, обрел дар речи и оттаял. Он как-то осторожно и слегка виновато покосился на своего друга. Сульфир в ответ лишь усмехнулся и продолжил сверлить взглядом илитиири.
-Так, так, так... - начал было Абалль. Сперва тихо и мягко, обходя дроу со спины. - Как невежливо с Вашей стороны, сеньора. Врываться в чужой дом и говорить хозяину всякие гадости.
Калимшанец обошел женщину кругом и остановился прямо напротив нее. Слишком близко. На нем была коричневая атласная пижама, состоящая из брюк свободного покроя и туники. В свете кристаллов его одежда казалась второй кожей, неестественно гладкой. От него пахло вином, ароматным табаком и финиками. Финиками, которые сгорели в лесном пожаре. - Мы будем говорить здесь или не будем вообще. Абалль скрестил руки на груди, подтверждая серьезность своих намерений. - Мне нечего скрывать от своего дражайшего друга.
Тифлинг злобно прищурился, глядя дроу в глаза. - Твоя ложь мне порядком надоела. Хватит преследовать меня! - рявкнул калишит так громко, что даже Сульфир подскочил на своем месте и положил ладонь себе на грудь, прикрыв глаза.
-Дорогой друг. Абалль. Я тебя прошу, успокойся. С дамами такое бывает - они влюбляются в тебя. Но это же не повод на них так орать! - смуглолицый господин поспешил сгладить обстановку, пока она не вышла из-под контроля окончательно. Он очень мягко обратился к Абаллю и, надо сказать, слова возымели эффект. Тифлинг замялся.
- Сеньор Абалль, я все же пойду. Час поздний, мы и без того засиделись. К тому же ты, дорогой друг, проиграл мне целое состояние. Я не хочу оставить тебя без шиша в кармане. Это так - мне действительно пора.
Сульфир сдержанно поклонился другу и перевел взгляд на Вирну. Черные глаза смуглолицего мужчины заглянули ей едва ли не в самую душу. Чистейший топаз дома Господства, прекраснейшая из сестер. Вирна. У моего друга исключительный вкус на женщин. Но запомни навек - тебе здесь не место. Для него ты - пройденный этап. Не смей мешать его благополучию! Сульфир учтиво поклонился, сверкнув глазами и улыбнувшись коварнейшей из улыбок. - Сеньора. Мое почтение. После чего вальяжно вышел за порог дома, закрыв за собой дверь.
Тифлинг закатил глаза к потолку и раздосадованно опустил уголки рта. - Ну, ты добилась, чего хотела. Мы теперь одни. Спасибо за это я тебе не скажу.
Абалль заметил, что эльфийка как-то переменилась в лице и некоторым образом остолбенела, после того, как Сульфир ей поклонился. Или до того? А, не суть. Эта женщина всегда была со странностями. - Эй, ты теперь что, будешь демонстративно молчать? - тифлинг громко выдохнул, потерев переносицу. - То есть, это нормально, сперва кидать своего кореша подыхать, предварительно превратив его в котлету, затем вставать на сторону врага, чтобы в итоге проиграть. Родить ребенка от того, кого ненавидишь, чтобы тут же сбагрить каким-то грязным подхалузникам. Это какой-то особый вид издевательства. Ну меня ты хочешь доканать, допустим. А Эшер-то тут при чем? Ты показательно отняла его у меня! - тифлинг вдруг осекся, вспомнив про мальчишку. - А Рэм... про Рэм ты вообще уже позабыла. Ты хоть помнишь, кто это? И тут Абалля понесло по новой. - Я, значит, мешок с дерьмом, а ты - благоухающий бутон? - тифлинг тоже не выдерживал рвущегося потока страстей, что накопились внутри него. Он перешел на откровенный крик. - Теперь-ка задай себе вопрос: за каким хером тебя вообще все это вдруг стало волновать? Тифлинг махал руками так, будто его громких слов и слюнных брызг было недостаточно для иллюстрации. - Эта свадьба! Моя! И не тебе, пес тебя дери, решать ошибка это или нет! Ты уже достаточно продемонстрировала свое ко мне отношение. Наглядно и открыто. Достаточно!
Тифлинг проорался и осел на лестницу, прямо в холле. Казалось, вместе с вырвавшимися эмоциями вышла добрая половина его сил. Впрочем, так оно и было. От его негативного шлейфа можно было улететь на орбиту. - Я все решил сегодня вечером. Что-то менять я не намерен, - присовокупил он контрольный, прикрыв ладонями свое лицо.

Аватара пользователя
Вирна Рилинвирр
Преподаватель
Преподаватель
Сообщения: 83

Re: Море Упавших Звезд, Сембия.

Сообщение Вирна Рилинвирр » 2018 янв 19, 19:41:20

То, что Вирна по-прежнему стояла под крышей этого дома, уже можно было считать большой удачей. Эльфийка напряглась, когда тифлинг зашел за спину, словно ожидая прицельного пинка под зад. После её бурной тирады представить иное развитие событий было сложно. А уж когда Ардор приблизился к ней вплотную, эльфийка едва поборола желание малодушно податься назад. Она знала, на что способен этот тифлинг. Эльфийка и раньше видела, насколько жестоким он мог быть. Скальп, срезанный с головы Эдмонда, был всего-навсего детской шалостью в сравнении с тем, как он обошелся с ней, а затем и с народом Сембии. И если на людишек ей было глубоко плевать, то собственное тело было для неё чем-то вроде храма. Храма, который мог быть возведен во славу какой-нибудь порочной и кровожадной, но все же богини, требующей поклонения и щедрых подношений. Ардор же буквально сплясал на алтаре, помочившись на святыни и придав огню обсидиановые стены. Она отомстила ему сполна за этот акт богохульства, а затем и вовсе списала его на натуру тифлинга, в роду которого были отнюдь не небожители. Но её тело по-прежнему помнило каждый удар и реагировало на близость тифлинга мурашками от крестца и до самого затылка. “Лживая мразь” ничего не забыла, она и правда вспоминала преподанный урок. Объясняла его себе, успешно строя причинно-следственные связи и находя корень зла в своей собственной импульсивности, но так и не смогла простить тифлинга до конца. Но она пришла сюда не затем, чтобы ворошить былое. Сейчас её куда больше волновало настоящее и будущее.
“Дражайший друг” не понравился эльфийке сразу. Она не могла похвастаться тем, что могла видеть других насквозь, но паскуд чуяла заверсту просто отменно. Не потому ли, что сама отчасти была для многих той же породы? Ей не нравилось, как этот щеголь сверлил её своими бездонными глазами, словно видел перед собой больше, чем просто незнакомку. И этот взгляд не имел ничего общего с теми попытками большинства мужчин понять, что скрывается под плащом и бархатным платьем. А может, дело было всего-навсего в том, что не её, а его Ардор считал своим дражайшим другом? Не отдавая себе в том отчета, эльфийка испытывала жгучее раздражение от мысли о том, что тифлинг прекрасно обходился и без неё. В то время, как она месила грязь, перебиваясь подачками, он разжился золотишком и обзавелся влиятельными друзьями. И кто из них двоих после этого мог называть себя потерпевшей стороной?

Отказ Ардора выгнать своего гостя взашей был встречен оскорбленным прищуром светло-голубых глаз. Неужели тифлинг доверял этому холеному прощелыге настолько, что готов был раскидать перед ним их с дроу грязное белье? Эльфийке даже показалось, что он с куда большей легкостью попросил бы удалиться её, нежели своего гостя. А чего она ожидала? Она ворвалась в его жизнь, словно комета, стремящаяся разрушить все, чтобы построить на руинах и пепелище тот мир, который был нужен ей. С чего она вообще решила, что по-прежнему что-то значит для него? С чего взяла, что выбила себе индульгенцию его спасением из селгонтского плена, в который он, к слову, сам себя и отдал? Он ясно дал понять дроу, что Абаллю она не нужна. Шансы на то, что Ардор обмочит штаны от радости, едва завидев её, были настолько малы, что их не стоило даже брать в расчет. И все же все пошло не так, как она себе представляла. Возможно, ей стоило быть чуть сдержаннее, а не врываться в дом, погребая рогатую голову под лавиной упреков. Она могла предвосхитить, что тифлинг услышит в её словах отнюдь не беспокойство, а желание оскорбить и унизить. Разговаривая с ним на повышенных тонах и навязывая свое ценное мнение, она вновь вставала на ту самую колею, которая привела к той бездне недоверия и непонимания, что разверзлась между ними. Если их беседа продолжится в том же духе, то не приведет ни к чему, кроме новых обид и разочарований. Ей было необходимо сменить тактику, пока положение еще можно было исправить. Ведь в противном случае он мог попросту не дать ей второй попытки. Благо, “дражайший друг” решил предоставить ей простор для маневра и оставить этих сумасшедших разбираться наедине. Вирна была настолько рада этому факту, что даже поборола искушение ответить на замечание незнакомца об импульсивности влюбленных дам. Она не хотела давать ему повода задержаться хоть на мгновение.
Эльфийка, исправно прячущая свое сознание за прочным ментальным щитом, не почувствовала даже легкого касания, когда чужой голос зазвучал в её голове. Ни малейший звоночек не известил её о чужом вторжении. Эльфийка так и застыла на месте, и неизвестно, что покоробило её больше: сам факт проникновения в её сознание или слова незнакомца. За его витиеватым посланием скрывалась, как показалось Вирне, самая настоящая угроза. Мол, проваливай отсюда по-хорошему, а лучше вовсе уноси ноги из города. Несмотря на то, что её аристократическое прошлое было погребено под руинами Чед-Насада, Вирна хорошо умела различать истинный смысл подобных намеков. Немало огорошило и то, что этот человек, которого она видела впервые, знал её настоящее имя. Провожая незнакомца взглядом, эльфийка старалась запомнить его как можно лучше, чтобы при случае объяснить, как невежливо лезть не в свое дело. А заодно рассказать, что, имея дело с илитиири, лучше сразу подкреплять свои угрозы действиями. Ведь в противном случае можно и не успеть претворить их в жизнь.

-Что ты рассказывал этому типу обо мне? - задумчиво спросила эльфийка, продолжая смотреть в сторону двери даже после того, как она закрылась за спиной ночного гостя. Нет, этот тип ей, определенно, не нравился. И было абсолютно неважно, чем руководствовался незнакомец, влезая в её святая святых: беспокойством за своего друга или же чем-то большим. Как бы то ни было, он только что нажил себе если не врага, то неприятеля точно. - А впрочем… неважно. Вряд ли это было что-то хорошее, - добавила эльфийка, осознав, что не хочет тратить время на этого подозрительного типа. Тем более теперь, когда он поспешил скрыться с её глаз.
Казалось, этот странный человек каким-то образом сдерживал горячность тифлинга. Но стоило ему только закрыть за собой дверь, как Ардор тут же начал искрить. Слова тифлинга заставили эльфийку нахмуриться, но отнюдь не потому, что они оскорбили или обидели её. Все, о чем говорил Ардор, было, по большей части, правдой. Она и без этого догадывалась, как тифлинг воспринял их расставание. Беспринципная предательница, разделавшись со своими проблемами, поспешила скрыться, напоследок лишь чудом не размазав его по поляне. Она бы могла напомнить ему о том, чем он ей отплатил, или же о том, что спровоцировало её поступок. Но вдруг осознала, что это лишь заведет их в тупик, лишив малейшего шанса услышать друг друга. Хоть кто-то из них должен был понять это. Но задуматься её заставило отнюдь не это, а незнакомое имя, слетевшее с губ тифлинга. Эшер… Сильное и красивое, достойное настоящего воина. Неужели Ардор повстречал Дикую и её отряд, сумев как следует рассмотреть и признать ребенка? Эльфийка вдруг почувствовала неясную тревогу, не позволившую ей вставить в монолог тифлинга ни единого слова. Она не успела проникнуться к своему сыну той симпатией, которая так мучительно и долго зрела в ней по отношению к Рэм. Но ей было бы горько узнать, что все её старания увенчались смертью тех, кого она пыталась спасти. Она бы не отказалась взглянуть на сына через некоторое время, когда он станет похож на разумное существо, а не на плачущий комок плоти, умеющий разве что марать пеленки. Обнадеживало то, что раз у мальчишки было имя, то он был все еще жив. А значит и те, кто принял его. Белесые брови удивленно поползли вверх в ответ на очередной упрек Ардора. Показательно отняла? Дроу даже предположить не могла, что этот плут и бродяга, живущий свободой, захочет взять младенца себе. Тифлинг никогда не говорил ей о том, что хотел бы стать отцом своему ребенку, а потому подобное предположение даже не закрадывалось в её голову. Тот разгульный образ жизни, к которому он так тяготел, не подразумевал подобной ответственности и семейных уз. К тому же эльфийка была уверена, что, с учетом живучести семени полудьявола, у него было немало таких, как Эшер. Но она никогда не слышала, чтобы он хотел отправиться на поиски своих малолетних родственников. Все это выглядело так, словно у Ардора закончились упреки в её адрес, и он решил создать новый просто из воздуха. Или же… Или же его волновал исключительно ребенок, зачатый с одной конкретной женщиной. Догадка поразила эльфийку, словно молнией. Если это действительно было так, какую острую вину он, должно быть, испытывал, вспоминая их прощание в лесу Невервинтера. Жестоко избив и изнасиловав женщину, в которой он видел главного врага, он имел все шансы убить того, кого теперь называл по имени. Эльфийка не смела приблизиться к тифлингу до тех пор, пока он не поставил точку в своей многословной тираде, исполненной горечи и разочарования. Но теперь, дав ему выпустить пар, она не собиралась стоять в холле молчаливым обсидиановым изваянием.

-Я не хотела убивать тебя, я хотела дать тебе ту самую свободу, которой, по твоему мнению, пыталась лишить, - осторожно начала эльфийка, приближаясь к Ардору с каждым шагом. - Но ты счел меня предательницей. Но одна мысль о том, что твои руки ласкают кого-то, кроме меня, привела меня тогда в бешенство. Мы оба поплатились за потакание своим слабостям. То жалкое существование, которое я влачила, каждый день, вспоминая о содеянном, было сложно назвать жизнью, - Вирна потянула за тесьму, соединявшую полы мантии под подбородком, и тяжелая материя с шорохом упала к её ногам. Она прекрасно понимала, что Ардор едва ли воздерживался от плотских утех вдали от неё, но продажные девки были не способны поднять в ней ту ревность, которую спровоцировала та, что вызвала в нем очевидную симпатию за гранью банальной физиологии. - Я чувствовала себя эмиром из той сказки, но только без часов, способных повернуть время вспять, - развязав пояс на своей талии, эльфийка отправила его к мантии, позволив большеватому платью заструиться на её бедрах свободными драпировками. - Все это время я ненавидела себя несоизмеримо больше, чем кого бы то ни было. И надеялась, что сдохну раньше, чем отмерено мне природой, - длинные пальцы ослабили шнуровку на спине, и бархатная материя обнажила точеную линию плеч. -Я была уверена, что ты мертв. И моя жизнь стала даже более бессмысленной, чем до твоего появления в ней, - голос дроу звучал тихо и было очевидно, что говорить все это было куда сложнее, чем называть тифлинга мешком с дерьмом. Материя соскользнула с плеч, собравшись складками на талии и позволив магическим шарам ласкать гладкую кожу светом и тенью, подчеркивая естественные округлости женского тела. -Я сражалась за Селгонт лишь потому, что надеялась не вернуться в лагерь после очередной битвы, и не знала, кто стоит за Абаллем. Как и ты ничего не знал о ребенке той ночью в лесу. И я предала их всех, чтобы и ты, и он смогли спастись, - сказала эльфийка, переступив через упавшее на пол платье и опустившись на колени возле тифлинга. Как же это было в духе взрывоопасного тифлинга - рубить с плеча, даже не попытавшись разобраться. - Я попросила Дикую забрать его и увезти подальше отсюда. А что мне было делать? Выйти с ребенком к твоим головорезам в цветах Селгонта? Готов бы ты был отказаться от всего, чтобы защитить нас? Сейчас он должен быть в безопасности, с женщиной, которой известно о чести куда больше, чем мне, - добавила Вирна, глядя в золотые глаза Ардора. Глаза, в которые так давно хотела окунуться, чтобы отыскать в них то, чего ей так не хватало все это время. -Ненавижу тебя? Возможно. Хочу быть рядом с тобой? Определенно. - улыбнулась эльфийка, разведя в стороны колени Ардора и придвинувшись к нему вплотную. Почувствовав жар, исходящий от его тела, Вирна резко подалась вперед, прильнув губами к его губам. Она была готова поспорить, что ощутила в этот момент разряд электричества, ощетинивший миллионы нервных окончаний. Он мог оттолкнуть её от себя и рассмеяться в лицо, но дроу это не пугало. Она выражала свои чувства на том языке, который не лгал, - языке распаленного женского тела. Тела, которое уже почти смирилось с тем, что больше никогда не почувствует это пламя внутри себя. И если тифлинг не захочет её, исполнившись отвращения к “предательнице”, это поможет ей поставить точку окончательно, перестав терзать себя напрасными надеждами. Несколько секунд могли решить все.

Казалось, время замерло в ожидании реакции Ардора, а вместе с ним - и сердце в груди эльфийки. Однажды у них уже вышло примириться подобным образом, так почему бы не воспользоваться проверенным способом вновь? Вирна надеялась, что сумеет вызволить Ардора из-под гнета Абалля, помочь ему вспомнить того, кем он был раньше. Подтолкнуть его к мысли о том, что ни одна женщина, какое бы приданое за неё не давали, не стоит того, чтобы тратить на неё даже одну единственную ночь, которую можно провести с темной эльфийкой.

Аватара пользователя
Ардор Рузе
Обитатель
Сообщения: 60

Re: Море Упавших Звезд, Сембия.

Сообщение Ардор Рузе » 2018 янв 19, 20:04:16

Высвободив поток эмоций, что так давно бурлили внутри, тифлинг замолк. Было похоже, что своей гневной тирадой он измотал сам себя. Словно со словами вышел если не весь гнев, то большая его часть. Некоторое время у него не хватало сил даже на то, чтобы высказать что-то еще. Губы словно предательски слиплись. Абалль сидел, прикрыв глаза ладонями. Но слова эльфийки о причинах ее поведения той злосчастной ночью в лесу Невервинтер привлекли его внимание. Он спустил ладони ниже, ко рту и взглянул на дроу. Эта женщина была хитра, как лисица. Но стоит отметить, что и мудрость не обошла ее стороной. Будь она по-прежнему той, что была в самом начале их знакомства, то обязательно бы вставляла свои едкие возражения после каждого слова тифлинга, подкрепляя их рукоприкладством. Сейчас же, изменившись за все это время, она либо преследовала какую-то очередную коварную цель, либо действительно безумно любила этого калимшанского придурка. В последнем случае было совершенно непонятно, на чем основано это чувство. Впрочем, тот же самый риторический вопрос можно было задать Абаллю. Или скорее Ардору. Ведь Абалль - есть ничто иное, как самая скверная сторона одной рогатой личности. Не просто его псевдоним. Ардор сам понимал своим умом то, что чем старательнее они с Вирной вытирали друг о друга свои задницы, тем сильнее их тянуло друг к другу. Два мира, которые всю сознательную жизнь не знали никакого подобного всепоглощающего чувства, продолжали вариться в нем. Однако теперь, после такого грубого разрыва, был все-таки небольшой шанс все начать сначала. Только уже на новом этапе. Абалль, сидя на ступеньке, понял, что дроу тоже испытывает дискомфорт от недосказанности и возможно пытается ухватить этот призрачный шанс за хвост. Иначе бы её уже не было в этом доме. Едва ли она пришла просто высказать свое ценное мнение о намечающемся бракосочетании ее бывшего любовника. Будь в ней пустая злость, без прочих эмоциональный оттенков, то женщина бы лишь позлорадствовала и не обременяла себя визитами сюда. Будь ей все равно - тем более. Тифлинг потупил глаза в пол, задумавшись над сказанным эльфийкой.

- Мне стоило догадаться с самого начала, что ты готова будешь размазать меня каждый раз, когда я на кого-то посмотрю дольше обычного,- грустно усмехнувшись, пробубнил он себе в кулак, которым подпирал подбородок. - А заодно и тех несчастных девушек, чьи вкусы на мужчин совпадут с твоими. Тут тифлинг готов был спорить о том, что попал точно в яблочко. Дроу была намного старше, чем казалась. Она прожила на этом Прайме вдвое дольше, чем ее рогатый избранник. И большую часть своей жизни провела в среде жестокого, тоталитарного матриархата. Вытрясти из нее уклад и традиции, укоренившиеся с младых ногтей, было попросту нереально. По крайней мере, полностью - уж наверняка невозможно. И калимшанец понимал, насколько все будет сложно с этой женщиной, поддайся он сейчас своим страстям. Неизвестно, как повернется жизнь дальше, но отчего-то у рогатого был страх, что повторной подобной взбучки он может и не пережить. Это как-то противоречило его замыслам на ближайшие лет сто. Помирать, будучи превращенным в кровавую отбивную, он не планировал. Но был еще один фактор, от которого у Абалля пригорало каждый раз, когда он слышал оправдания дроу, больше похожие на заученный текст. А может и правда женщина мыслила совсем иначе и искренне не понимала, по каким принципам живет ее любовник. - Я надеялся это услышать и не желал бы это услышать никогда. Какая дурацкая амбивалентность, - легко улыбнулся тифлинг себе в колени и присовокупил загадочное высказывание о том, что стало причиной бешенства Вирны. - Но ты так и не поняла, почему я счел тебя предательницей. Тебе проще было нацепить на себя этот ярлык и всё. Пойми хотя бы сейчас, что наши с тобой цели… у нас были важные планы. Ллос, Жар Флегета, помнишь? Разве может какая-то мимолетная интрижка или пустяковая ссора, раздутая на почве недопонимания, разрушить весь совместный план? Ты была моим компаньоном и сбежала, как только твоя задача решилась. Не по понятиям живешь! - всплеснул тифлинг, негодуя от каждого произнесенного слога. Были и еще обоснования, на первый взгляд, веские и вполне правдоподобные. Правда что-то не давало тифлингу поверить в их искренность. - Ага...пошла биться за сраный Селгонт, чтоб сдохнуть. Зная о том, что зреет внутри тебя. Чтобы ничего не напоминало обо мне. Иной логики я тут не нахожу. Но я рад, что вышло хотя бы так, как вышло. Его не покидало чувство, что и сейчас, стоя в его доме и шурша тканью, Вирна пыталась обвести его вокруг пальца. Кстати, с чего бы тканям шуршать? Абалль оторвал взгляд от пола и рвано ахнул. Его расфокусированный взгляд пересекся с голубыми льдинками радужек дроу, присевшей прямо перед ним. Все бы может не так огорошило калимшанца, но илитиири была обнажена. Изгибы ее тела, игра света и теней на рельефах ее мышц, блики кристального сияния на ее безупречно гладкой коже едва ли могли кого-то оставить равнодушным. Что-то внутри забило тревогу, подавая команды сейчас же отпрянуть от этой ведьмы и все прекратить. Но тифлинг не смел что-то предпринять против этих прикосновений нежных маленьких рук и чувственных губ. Зверь первоначала встрепенулся и хищно ощерился, предчувствуя близость долгожданной добычи. Все это долгое время, когда мушка где-то летала, голодный паук изнывал от утраты и требовал жертву обратно. Шкатулка без черной жемчужины - прекраснейшей из всей коллекции - была так пуста. И тут на-те вам! Добыча, нагулявшись вдоволь и раздразнив алчущую Тьму Абалля, возвратилась сама в расставленные капканы. Добровольно в них угодив. Не улыбка ли Тиморы подобный случай? Шанс, который упускать было бы глупо, но и поддаваться на сладкие речи и магнетические ласки - весьма опасно. На похожие грабли тифлинг уже наступал. Теперь же он решил сменить свою стратегию, внезапно придя к осознанию, как можно удержать эту женщину подле себя. Учитывая довольно специфические отношения, сложившиеся между этими двоими, стратегия раскаяния и ползания на коленях с его стороны была бы абсолютно провальна. Он это уяснил и решил идти другим путем. Зверь ликовал, распространяясь по горячим венам адреналином. Темные волоски на краснокожем теле приподнялись дыбом. Он намеревался еще что-то высказать, но его губы оказались слишком увлечены страстным поцелуем, который начала дроу, а он продолжил. Тревога на задворках сознания все еще трепыхалась, напоминая об опасности связи с этой женщиной. Разум где-то в своей глубине понимал это и старался дать команды телу оттолкнуть её от себя, прекратить падение обратно в ту пучину, из которой тифлинг с таким трудом выкарабкался (и то не до конца). Но его естество было искренне радо долгожданной встрече и наглядно это демонстрировало. От немыслимой концентрации гормонов, хлынувших в кровь, калимшанец был не в силах противостоять желанию. Он вообще не понял, как Вирна оказалась на нем верхом. Он лишь прикрыл глаза и распахнул их вновь, чтобы обнаружить, с каким остервенелым темпом его разбухший половой орган, окрепший до состояния вулканического камня, ныряет в широкое и влажное от вожделения лоно изгнанницы. Все повторилось вновь, с нового витка. Эти двое вновь повстречали друг друга бурным соитием. В этот раз тифлинг был действительно шумным. Его стоны, переходящие на крик, могли вполне говорить о том, что он истосковался по этому упругому телу. Грудь женщины энергично подпрыгивала перед краснокожим лицом мужчины. Она казалась чуть больше, возможно, из-за относительно недавнего освобождения от бремени. Хотя, может Абалль просто отвык от солидных размеров её окружностей. Он ловил губами напряженные черные соски и сочно облизывал их, словно сладкие леденцы.
Калимшанец был так возбужден, что даже не чувствовал, как сильно впивались края лестницы ему в спину. Он наверняка бы и не ощутил ничего, кроме блаженства, даже если бы в него в тот момент тыкали кинжалом. Однако ничто не вечно. Совершенно нескромно скульминировав в недра разгоряченной дроу, Абалль громко и рвано выдохнул, облизывая пересохшие губы. Аккуратно сняв с себя измотанную негой женщину, он переложил ее на пол и сам улегся рядом. Сил сидеть, а уж тем более, стоять на ногах совершенно не было. Легкий сквозняк, гуляющий по полу, проникающий из-под входной двери - был настоящим спасением. Тифлинг давно так не ушатывался. Нет, разумеется он захаживал в местные бордели, чтобы опустошить бубенцы, но это все не шло ни в какое сравнение. В продажной любви за пару золотых не было никакой души, одна механика. Совсем другое дело - секс с той, которую все еще любишь. Абалль не мог отрицать этого - чувства к Вирне в нем жили и готовы были дать новые ростки.
Однако спустя некоторое время, когда наваждение миновало и кровь перестала бурлить, трезвость рассудка вернулась к тифлингу вновь. Снова всплыли те мысли и намерения, что зрели в его голове до того, как илитиири переступила порог этого дома. Мужчина вспомнил, кто он, где он и что произошло несколько часов тому назад. И самое главное - какова была цель! Именно мысли о ней и выступили на первый план. Его будто кто-то настроил, подобно старому пианино, только-только отчаянно сыгравшему забавную, но фальшивую мелодию. Он не был готов все бросить и вернуться к прежней жизни. Он не желал все перечеркивать. Ровно так же, как и не хотел отпускать свою дроу от себя когда-либо еще. Она его и точка! Абалль так решил и возражений не потерпел бы. Его дьявольские аппетиты действительно росли с каждым разом, все больше изменяя того Ардора на нынешнего Абалля.
- Я не разорву договор. Свадьбе быть, - вдруг, на одном дыхании, ровно и спокойно высказал калимшанец, - его голос звучал непоколебимо. Попытка дроу была смелая и даже коварная, но тщетная. Намерения южанина были по-прежнему тверды.
- Спустя время, после бракосочетания, мне сулят место в правящем совете по военным делам. Я не желаю отказываться от этого. Подобных высот я еще не брал, - продолжил Абалль все тем же негромким и ровным тоном. Он понимал, что своим выбором и последующими доводами скорее всего ранил эльфийку. Но кроме осознания этого он не испытывал ничего особенного. Разрыв их отношений сделал тифлинга чуть хладнокровнее и крепче в отношении переживаний. Он научился справляться с эмоциями и жить дальше. Для себя. Ну и немного для тех, кого он в глубине души считал “своей стаей”. Ему еще было очень далеко до того, чтобы осознать себя родителем. Рэм и Эшер как-то очень по-своему были ему небезразличны. В открытую он по-прежнему очень осторожно демонстрировал свои трогательные чувства по отношению к ним. И очень стыдился, если вдруг что-то да вырывалось. Правда, был прогресс - тифлинг, по крайней мере, в открытую признал детеныша своим.

- Ты вправе вновь бросить меня и уйти, но вполне можешь остаться. Если верить твоим недавним словам - ты хочешь быть со мной. Так будь! Останься со мной, будь моей. Неужели тебе так претит все это? Неужто скитаться по холодным пещерам, вшивым баракам и подтираться лопухами - это лучший выбор? Ну и… где ты еще найдешь любовника лучше, а? - наглая рогатая рожа приподнялась на локте и перевернулась на бок, чтобы посмотреть в глаза эльфийке и получить правдивый ответ. Абалль лукаво улыбался, понимая, что аргументов он привел достаточно и что может еще привести целую кучу. Он решил не ограничивать себя. Он не позволит ей покинуть его, разорив его прекрасную коллекцию.
- Неужели ты думаешь, что я что-то испытываю к этой девчонке - дочери Даркейса? Пха! Ну уж нет.. ты её видела? Пхах! Нет ни одной женщины, которую я бы желал до боли в сердце и разрыва вен на члене так, как желаю тебя. Будь уверена, даже когда я буду трахать Анариету, я буду думать о тебе, - сообщил он так воодушевленно, будто этот замечательный факт должен был Вирну непременно обрадовать.
-Все то, чем я буду владеть, я готов буду разделить с тобой!
Тифлинг едва не засахарил острые уши Вирны своими обещаниями. Но он был почти уверен, что она согласится. Тем более, что никто из них не давал друг другу никаких клятв в верности и глупых, сентиментальных обещаний. Так что мешало Вирне остаться в роли любовницы будущего военного министра Сембии? Весьма богатой, хоть и тайной любовницы. Абалль бы точно не понял юмора, если бы женщина ответила отказом. Однако зная тягу этой илитиири к роскоши, мужчина думал, что дело уже в шляпе.

Аватара пользователя
Вирна Рилинвирр
Преподаватель
Преподаватель
Сообщения: 83

Re: Море Упавших Звезд, Сембия.

Сообщение Вирна Рилинвирр » 2018 янв 19, 20:07:24

Вирна навалилась на тифлинга всем телом, прижав его спину к холодным ступеням лестницы. Почувствовав его напряжение, упершееся ей в живот, эльфийка помогла Ардору избавиться от штанов, не тратя времени на долгие прелюдии. Она ждала этого момента так долго, что каждая секунда промедления отдавалась ноющей болью внизу живота. Казалось, само её тело было создано для этого мгновения и рвалось скорее воплотить предначертанное. Горячие руки, скользящие по ее спине и впивающиеся пальцами в упругие ягодицы, только распаляли её нетерпение. Эльфийка вскрикнула, осторожно насадив себя на член Ардора, но уже вскоре двигалась куда смелее. Каждый выход превратился в стон, когда её ягодицы приподнимались и опускались на бедра тифлинга с каким-то животным остервенением. Все это казалось сном, который вот-вот ускользнет, заставив её вновь очнуться где-нибудь в лесу или походном шатре. Эльфийка не стремилась растянуть удовольствие, и каждое движение её бедер приближало бурный финал. Она напоминала сейчас изголодавшегося бродягу, который стремился поскорее избавиться от своего нестерпимого голода. Разбирать оттенки вкуса, слушать послевкусие и наслаждаться каждым мгновением она будет позже, при следующей встрече. Сейчас же она просто горела тем пламенем, которое нарастало внутри неё, обдирая колени о ступени лестницы и даже не замечая этого. Ухватившись за рога тифлинга, эльфийка напряглась и притихла, чтобы в следующее мгновение кончить под эхо своего голоса, прокатившегося лавиной по пустому дому. Не заставив себя долго ждать, Ардор поспешил последовать её примеру, до боли впившись пальцами в грудь любовницы.
Лежа на полу рядом с тифлингом, эльфийка улыбалась какой-то блаженной, полубезумной улыбкой, в которой сама не отдавала себе отчета. Её грудь, блестящая от пота, тяжело вздымалась и опускалась. И если приглядеться, можно было различить, как часто бьется в ней сердце эльфийки. Тело дроу было просто неспособно зачать в столь краткий срок после родов, а потому она могла всецело расслабиться. Физиология илитиири не позволяла плодить потомков так часто, как захочется. В противном случае популяция темных эльфов разрослась бы настолько, что всем остальным просто бы не осталось места на Ториле.

Вирна чувствовала себя победительницей. Она вновь добилась того, чего хотела, сумев обуздать гнев и негодование полудьявола. И было непохоже, чтобы Ардор был сильно против. Но слова тифлинга очень быстро стерли улыбку с её лица, не оставив и следа от той эйфории. Она буквально физически почувствовала, как слова тифлинга упали откуда-то сверху, размазав её по самшитовому полу. Уже было подумав, что сумела склонить чашу весов в свою сторону, эльфийка встретила решение тифлинга недоумевающим взглядом. Она надеялась, что, воссоединившись с ней, он пошлет к чертям всю эту мишуру, отказавшись от своих планов. Как глупо… Богатство и почести так вскружили ему голову, что даже её возвращение в его жизнь не смогло внести разлад в этот сценарий, разыгранный будто по нотам. Место в правящем совете? Подобных высот? Вирне казалось, что тифлинг несет какой-то горячечный бред. Неужели ему самому не казалось странным, что его краснокожую задницу бывшего раба без рода и племени кто-то собирается посадить рядом с рейной? Военные заслуги Абалля перед Ордуллином были безусловны, но кто захочет видеть в правящем совете страны тифлинга? Зная, как предвзято обычно относятся люди к тем, кто на них непохож, эльфийка ясно чувствовала какой-то подвох. Но озвучь она свои мысли Ардору, они были бы восприняты не иначе как личное оскорбление. Тифлинг был настолько горд собой и ослеплен своим новым положением, что не замечал очевидного.

-Вот значит как, - только и ответила эльфийка на заявление о том, что свадьбе быть. Вирна не испытывала ревности, прекрасно понимая, какую цель преследовал тифлинг, принимая предложение Даркейса. У Анариеты было мало шансов составить достойную конкуренцию эльфийке. Она понимала, что девчонка не получит от него ничего, что так мечтают найти в своем суженом романтичные девицы. Беспокоило другое. То, как рьяно свободолюбивый бродяга стремился загнать себя в неудобные кальсоны, тесные стены, обременительные обязанности и тягостные союзы. Мир, в котором теперь жил её любовник, казался ей настолько иллюзорным и фальшивым, что больше напоминал театральные декорации. Пряничный домик, в котором уже растопила печь ведьма-людоедка. Ардор, срезающий скальпы, жестоко расправляющийся с врагами, проливающий кровь невинных и превращающий в золу целые деревни, не казался ей чудовищем. Чего нельзя было сказать об Ардоре, который готов был совокупляться с нежеланной женщиной, испытывающей к нему самое настоящее омерзение, и более того - делать это за деньги. Вирна знала, что по местным обычаям тифлинг должен был переспать со своей супругой, чтобы подтвердить состоятельность брака и не опозориться на весь Ордулин как мужчина. Дроу, безусловно, догадывалась, что этот брак испортит Анариете всю жизнь. Осознавал это и Ардор, но, кажется, был готов закласть девицу в угоду своей алчности, не поведя даже бровью. Судьба банкирской дочки не особо волновала Вирну, что не мешало ей считать эту жертву абсолютно напрасной. Эльфийка могла бы точно также поставить тифлинга перед выбором, заявив, что собирается покинуть Сембию, а он вправе остаться или отправиться с ней. Но, кажется, уже знала, что предпочтет Ардор.
Дроу ясно поняла, какое место определил ей тифлинг при своем министерском дворе. Какими бы красивыми и многообещающими не были его слова, смысл был весьма прозаичным. Он предлагал ей роль любовницы и тайные встречи под чужими именами. Собирался прятать связь с ней, словно нечто постыдное и достойное осуждения. Эльфийка нахмурилась, прикусив губу. Это было не совсем тем, на что рассчитывала Вирна. Подобная роль казалась ей унизительной. Старая Вирна уже бы разразилась бурными возмущениями, зарядив тифлингу промеж глаз и посыпав его голову отборными ругательствами. Но новая сумела проглотить подступившую обиду и задуматься. Ардор был прав, предположив, что эльфийка получала мало удовольствия от той жизни, которую вела последние полгода. Она была бы не прочь иметь неограниченный доступ к благам цивилизации и рядиться в меха и драгоценные камни. Да и вновь лишиться того удовольствия, которое мог предложить её краснокожий любовник, эльфийке не хотелось. Ко всему прочему, вспылив и хлопнув дверью, она не добьется ничего. Все окажется напрасно. А меньше всего эльфийка любила, когда её старания шли псу под хвост. Аргументы Ардора были подобраны весьма неплохо, со знанием дела.
Очевидно, переубедить тифлинга на данном этапе было невозможно. Но что если ему просто нужно время, чтобы прийти в себя? Было глупо надеяться повлиять на тифлинга, находясь в сотнях миль от него. К тому же, в силу своего возраста и неопытности, Анариета не сможет манипулировать мужем и мешать темной эльфийке. Капля за каплей, день за днем она будет толкать его навстречу к дверце, ведущей прочь из этой золотой клетки. Она не раз убеждалась в том, что тифлингу бесполезно что-либо доказывать насильно, но если действовать мягко и постепенно, то можно было склонить его на свою сторону без лишней крови.
Слова о том, что Ардор будет представлять её в постели с Анариетой, покоробили эльфийку, что тут же отразилось на её лице. Вероятно, это должно было прозвучать для неё как комплимент, но вышло как-то мерзко. Ардору придется очень сильно напрячь свою фантазию, представляя её на месте рыдающей испуганной девчонки, проклинающей его и стремящейся спрятаться под кровать.
Приподнявшись на локтях, эльфийка встала, собрав разбросанную одежду, в кое-то веке оставшуюся целой после их любовных утех. Она приняла решение.
-Хорошо. Но учти, что ты разоришься, оплачивая мои капризы, - усмехнулась эльфийка, затянув шнуровку на спине. Ей было непросто сохранять шутливость своего тона в то время, как внутри неё продолжало бурлить негодование.

Свадьба была назначена ровно через месяц после того приема, на котором решилась судьба Анариеты. Все это время девица пыталась убедить отца расторгнуть договор, прибегая не только к истерикам, но даже к голодовкам и игре в молчанку. Весьма сомнительные методы, надо признать. Голодовка помогла невесте похудеть на пару-тройку фунтов, что немало обрадовало её отца. А молчанка и вовсе была встречена всеми обитателями дома с радостью и облегчением. После её ежедневных стенаний Вирна, почти смирившаяся с бесконечной мигренью, была только рада паре дней тишины. Однажды Анариета даже предприняла попытку побега из отчего дома, стоило Вирне отлучиться на пару минут, но подвернула лодыжку, вылезая через окно. А как-то раз и вовсе утащила с кухни нож и заперлась в своей комнате, угрожая покончить с собой. Но эльфийке не составило никакого труда выломать дверь и испортить ей этот душераздирающий спектакль. Вирна исправно подсыпала снотворное в молоко, которое девица имела привычку пить перед сном. Но, несмотря на это, дроу удалось выбраться к Ардору всего пару раз. И то, по большей части, для того, чтобы отрубиться на софе и проспать всю ночь. Но к исходу последней недели Анариету, наконец, накрыло то, что называется смирением. Перепробовав все, на что хватило её фантазии, несчастная невеста резко осознала безвыходность своего положения. Анариета подолгу сидела за арфой, наигрывая чрезвычайно грустную мелодию и слепо пялясь в одну точку. Вирна не знала, было ли то смирением в полной мере этого слова или же очередной попыткой разжалобить окружающих, но всяко лучше истерик и глупых выходок. Анариету не порадовало ни дорогое платье, заказанное у самого лучшего портного во всей Сембии, ни роскошные драгоценности, которые приподнес ей в подарок отец. Она просто ждала неизбежного, шатаясь по дому, словно привидение. Адовен проявил завидную стойкость, наблюдая за страданиями своей единственной дочери. Порой на его душе скребли кошки, и отцовское сердце переполнялось грустью, но амбиции оказались сильнее. Он часто повторял, что женщины слишком много драматизируют, раздувая из мыши дракона. Старший Даркейс всячески пытался убедить свое неразумное чадо, что столь любезный и достойный мужчина как Абалль, будет относиться к ней с уважением и не посмеет обидеть. И что очень скоро ей станет стыдно за слова, сказанные о нем.

В назначенный день в особняк Даркейсов явился весь свет Ордулина. Разве что сеньор Де ла Круз приехал выразить свое почтение в одиночестве. Его сын отказался присутствовать “на этом торжестве вопиющей несправедливости” и при “заключении этого чудовищного договора, скрепленного слезами несчастной девушки - жертвы жадности собственного отца” и так далее, и так далее… Все приглашенные были выряжены настолько броско и вычурно, словно каждый пытался перещеголять другого. Эльфийка заметила среди гостей несколько молодых дам, одетых в пышные платья без металлических подъюбников и сверкающих открытым декольте, вызывая своим “неприличным” одеянием неодобрительный шепот других женщин и многочисленные комплименты мужчин. Гостей развлекали музыканты, акробаты, танцовщицы и прочий разношерстный люд. Вино лилось рекой, а яствам просто не было числа. Казалось, после этого разгульного празднества жених имел все шансы остаться без приданого, настолько оно было помпезным. Даркейс даже пригласил жреца Суне - богини любви и страсти, как будто эти понятия имели какое-то отношение к молодоженам. Жрец благословил молодых и надолго занял их слух притчами и поучениями о супружеской любви и верности. Единственной, кому все это не приносило никакого веселья и радости, была Анариета. Она настолько контрастировала со своим довольным женихом, что казалась еще бледнее и печальнее, чем была на самом деле. Роскошное шелковое платье, расшитое драгоценными камнями, было совсем ей не к лицу. Куда больше подошла бы черная монашеская ряса или траурная вуаль. Окружающие списывали это на девичьи капризы и говорили, что девице положено тосковать и плакать, покидая родительский дом.
Эльфийка держалась от всеобщего веселья в стороне. Несмотря на то, что она отчасти добилась своего, она бы с радостью последовала примеру Хавьера де Ла Круз, отказавшегося являться на это цирковое представление. Она с изумлением наблюдала, насколько хорошо Ардор играл свою роль. Даже она была готова поверить в то, что перед ней счастливый жених, полный нетерпения остаться наедине со своей возлюбленной супругой. Он с таким прилежанием и усердием жал руки и принимал поздравления, словно был тронут вниманием окружающих до глубины души.
Эльфийка допивала уже пятый бокал вина, когда к ней подошел довольный отец. Несмотря на широкую улыбку на его лице, эльфийка чувствовала едва уловимое беспокойство, исходившее от мужчины. Сеньор Даркейс упрашивал её продолжить сотрудничество и остаться с Анариетой еще какое-то время. Мол, ему тяжело видеть свою дочь такой печальной в этот знаменательный день, и он сильно переживает за её состояние. По его словам, он всерьез беспокоился о том, что Анариета может вновь попробовать сбежать. И считал, что за ней по-прежнему еще нужен присмотр до тех пор, “пока она не осознает своего счастья”. Он даже посвятил её в то, что хочет попросить сеньора Абалля не увозить Анариету и пожить с молодой супругой здесь какое-то время. Благо, места в особняке было предостаточно. Эльфийка едва удержалась, чтобы не прыснуть в ответ на его просьбу. Удивительно, как запоздало этот сердобольный папаша начал беспокоиться о своей дочке, которую приносил в жертву своим амбициям. Эльфийка догадывалась, с чем был связан этот внезапный акт сострадания. Видя дочь такой притихшей в последнее время, сеньор Даркейс не на шутку перепугался, что Анариета что-то замышляет и без присмотра может вытворить нечто, что повредит их с Абаллем взаимоотношениям.
С одной стороны, меньше всего на свете Вирна хотела продолжать сносить выходки Анариеты, а с другой - перспектива быть поближе к Ардору, имея на то абсолютно законную причину, была весьма заманчива. По крайней мере, не ей теперь спать в одной комнате с этой малолетней истеричкой.

Аватара пользователя
Ардор Рузе
Обитатель
Сообщения: 60

Re: Море Упавших Звезд, Сембия.

Сообщение Ардор Рузе » 2018 янв 19, 20:34:14

Странный народ - эти женщины. Если все плохо - плохо. Если все хорошо - еще хуже. Когда тифлинг был словно перекати поле, без определенного места жительства и работы, не скованный никакими обязательствами и привязанностями, то Вирна белела от всей той кучи особенностей склада характера тифлинга, причисляя их в разряд недостатков. Видите ли, ей не нравилось, что калимшанец “слишком” свободолюбив. Слишком зациклен на своих потребностях и совершенно не считается с авторитетом дроу. Теперь же, когда этот рогатый ублюдок, наконец вздумал (что называется по меркам социума) “взрослеть” - её это тоже не устроило! У него, наконец-то появилась своя крыша над головой и материальная стабильность. Он в кои-то веки чего-то добился. Чего-то большего, чем средняя роль в какой-нибудь бандитской шайке. Более того, он по-прежнему дорожил обществом Вирны. Иначе бы давным давно прогнал её с глаз долой. Или убил. Но вместо этого, Абалль предложил своей возлюбленной то, о чем раньше даже не мог заикнуться. Тифлинг уже успел изучить некоторую часть биографии своей женщины и понимал, что ее детство и юность прошли совсем не в подворотне, нищете и голоде. Он догадывался, что эта особа из высшего общества подземных эльфов должна чувствовать себя комфортно как раз в роскоши. И был готов создать ей такие условия вновь. Чем же это плохо? Он по-прежнему оставался с ней и готов был реализовать практически любые сексуальные фантазии. О чем еще могла мечтать женщина? Какого черта она по прежнему строит кислые мины? Что не так с ней? Ее коробит, что она не может быть на месте Анариеты? Но, очевидно, дроу не была заинтересована в подобном. Иначе ей бы уже удалось оказаться на ее месте. Тогда что могло быть причиной столь странной реакции? Зависть? Может быть, илитиири по-своему завидовала успехам своего любовника. Может, ей претило, что у этого вчерашнего раба от высокосветских женщин не будет отбоя? Едва ли, учитывая его специфическую внешность, которая многих попросту отпугивала. А среди тех, кого экзотика, наоборот, привлекала, он не нашел бы такой, которую хотел бы так сильно, как Вирну. Абалль дал ей ясно это понять. Фактически именно дроу становилась его второй половиной и получала все. Она, а не Анариета.
Тифлинг не понял ее настроения. То, что она совершенно не порадовалась, а скуксилась так, словно Абалль испортил воздух прямо у ее носа, рогатого даже как-то обидело. Он растерялся, осознавая то, что теперь не понимал смысла визита своей эльфийки в его дом. Мол, если не за этим она пришла, то зачем? Для чего? Просто высказать мнение относительно свадьбы? Но это глупо и бессмысленно. Чуть запоздало тифлинг понял причину гримасы недовольства на лице темной. Она крайне раздражалась, когда калишит упоминал о соитии с другими женщинами. Даже тут мужчина понял все по-своему.
На ультимативную фразу своей подруги тифлинг лишь покачал головой и горько усмехнулся. И вовсе не потому, что прикинул примерный масштаб разгула капризов этой сумасшедшей. Ему стало неприятно от другого. Он вдруг подумал, что она осталась лишь из-за наживы. Впрочем, подобное не было новостью для краснокожего шовиниста. Он по-прежнему был уверен в том, что все женщины в большей или меньшей степени - продажные шлюхи. Нет, он не видел в этом что-то неимоверно мерзкое. Цена есть у всего живого и неживого. И надо знать свою. Девочки из домов терпимости хотя бы не притворялись. За это он их всех по-своему немножко уважал.
Он ничего не произнес в ответ. Он попросту был бессмысленен. Тифлинг и так дал обещания заранее.

Ардор был рад видеть свою темную каждый раз, когда она являлась к нему в дом. Пускай даже эти визиты были для того, чтобы просто отдохнуть. Вирна порой приползала с видом выжатого лимона и недолго побыв в сознании, заваливалась на софу и откровенно по-человечьи дрыхла. Перед тем как вырубиться, она рассказывала заплетающимся языком о том, как ее достала Анариета своими воплями и истериками. Тифлинг выслушивал это и примерял масштаб той головной боли, которая ожидает его в обозримом будущем. А когда эльфийка засыпала, он садился на пол, рядом с софой, и гладил женщину по ее белым волосам, разглядывая ее спящую. Он наблюдал, как дергаются ее мышцы в фазе глубокого сна, как шевелятся губы и веки. Однажды она улыбалась во сне так, как никогда не улыбалась в состоянии бодрости. Абалль заинтересовался тем, что же она видела в тех снах, что так необычно отражались на мимике изгнанницы. Были мысли погрузиться в ее сон, но тифлинг поборол свое искушение. Ему показалось, что узнать это - не лучшая идея. Не исключено, что увиденное ему очень не понравится.

Лучший местный кутюрье по мужским костюмом трудился над свадебным нарядом тифлинга. В столь знаменательный день краснокожий мужчина был выряжен в необычные одежды крайне пестрого окраса. Местные обычаи не допускали такую феерию красок в повседневной жизни и тем более в моменты деловых встреч. Однако свадьбы были совершенно другим делом. Уже который век традиционным нарядом для мужчины были широкие бриджи с высокой талией, чтобы удобнее было в них заправить длинную рубашку, а сверху повязать широкий платок, в качестве пояса. Бриджи сужались к колену и были заправлены в сапоги с голенищем из тонкой эластичной ткани (больше похожей на дамские колготы или гольфы). Обувь была белого цвета, в знак того, что брачующийся переступил порог дома с чистыми намерениями. Бриджи и рубашка являли собой комплект и были насыщенного, яркого синего цвета. Материалом этих элементов одежды был натуральный шелк. Рубашка вся была расшита мелкой россыпью драгоценных камней и при свете сверкала, что не заметить ее допустимо было только откровенным слепцам. Поясный платок был обязательно золотого цвета с крупными каменьями всех цветов радуги. Кутюрье, что потел над костюмом, делился мнением, что такая пестрота - уже перебор. Мол, только вычурные дети песков смешивают на себе все цвета. По мнению маэстро, это являлось безвкусицей. Но он попал в самую точку - рогатый и был тем самым южным отроком барханов. И он не считал, что должен на своей свадьбе беспрекословно слушаться всех вокруг. Поэтому платок оставил в том аляпистом состоянии. Завершала композицию накидка, в виде плаща из тяжелой ткани. По фактуре она напоминала тифлингу гобелен, стащенный с первой попавшейся стены. В один из моментов его даже подмывало наехать на портного и потребовать объяснений, мол какого художника он спёр его гобелен и сшил из него нечто не шибко удобное. Но воздержался от подобных приколов, сочтя их лишними. Не хватало, чтобы портной еще и пришил от злости к тифлингу этот наряд или проклял его. Тифлинг вдруг припомнил слова давно почившего человека, с которым его связывала недолгая дружба. На Земле. Этот человек рассказывал ему истории. Разные. Веселые и не очень. Так вот, из его уст он узнал, что кто-то когда-то превратился вот так в лягушонка, прям перед собственной свадьбой, в роскошных шмотках. И не праздника тебе, ни выпивки, ни девок. Только мухи и вонючая запруда на долгие годы. Отвратительная участь. Позже правда нашлась какая-то извращенка, которая решила облобызать лягуха, чем и расколдовала того обратно в человечье обличие. Однако процесс прошел не совсем гладко. И подопытный некоторым образом остался прежним. Что весьма осложняло их с девицей совместную жизнь… Знакомый землянин узнал эту историю от своих то ли родственников, то ли знакомых, кто был знаком с непосредственным участником событий. Простаки тоже знали эту историю, что удивительно и называли это сказкой… для детей! Изверги. Тифлинг был в шоке от нравов того, далекого ему мира. Но даже он понимал, что подобное не может быть выдумкой. И уж не может быть смешным. Поэтому старался не раздражать портного.
И вот настал назначенный час. Абалля облачили в готовый наряд, а поверх накинули плащ, который был снаружи синий и сияющий от мелкой бриллиантовой крошки на ткани, как ночное сембийское небо, усыпанное звездами. А с изнанки - золотой и переливающийся, символизируя тем самым теплую и плодородную землю местных краев. Тифлинг счел это горькой иронией или откровенной издевкой. Он помог похоронить эти плодородные земли, а не обогатить. Цвет теперь им в пору - черно-коричневый. От золы да запекшейся крови. Впрочем, в глаза ему не было сказано ни одного дурного слова, и он решил не заострять внимание на символах и тряпках.

Жених явился в дом невесты и в первый же час только и делал, что здоровался с присутствующими. Похоже, в это место съехался весь Торил. Может быть на планете наступил тотальный голод и дом Даркейса был единственным местом, где осталась еда? Тогда точно - дело дрянь. В холле было не протолкнуться. Множество нарядов и лиц. Но Абалль искал среди всех лишь одно. Но не мог отыскать… Вместо этого он повстречал Сульфира, который сгреб его в объятия, наговорил всяких причудливых поздравлений и помог найти Анариету. Два одиноких и безумно жаждущих друг друга сердца соединились под монотонный бубнеж жреца Сунэ... Тифлинг сохранял невозмутимость и успешно играл отведенную ему роль на этом “чужом” празднике, но на самом деле хотел удавиться. Слова жреца о супружеской верности пролетели мимо ушей, даже не задев нервных окончаний. В его воображении с ним рядом была далеко не Анариета. После этого затяжного обряда, по традиции, жених снял с себя плащ и накинул его на плечи невесте, символизируя взятие под свое крыло.
Началось застолье, сопровождаемое игрой музыкантов и шутов. Если музыка не так напрягала Абалля, то вот ужимки бродячих артистов вызвали в нем неприятные воспоминания молодости. Он старался не обращать внимания на них, отвлекаясь на беседы с гостями. Последние были не против пообщаться и восприняли данный жест, как исключительное внимание к ним со стороны жениха. Сидя между Сульфиром и Анариетой за длинным столом, образующим овал, тифилнг, меж тем, поглядывал на дроу. Она сидела напротив и налегала на вино. Он хотел все бросить и уединиться с ней. Но понимал, что сейчас подобное было недопустимо. Он не успел обратить внимание, как его компаньон смотрит на Вирну, как изучает ее взглядом. Анариета же была мрачнее тучи, однако, ее “молодой” муж старался не докучать ей, держа нейтралитет. Он понимал, что девчонка морально готовится встретить с рогатым монстром первую совместную ночь.
Пир длился, казалось, целую вечность. Тифлинг уже был на гране, потому как маску безудержного веселья и счастья держать было крайне непросто. В целом-то все складывалось очень даже по плану калимшанца. Но этот брак не был тем, чего действительно хотел от жизни тифлинг. Жизнь - странная штука, жестокая. Зачастую приходится платить высокую цену и чем-то жертвовать, чтобы получить нечто большее. Абалль это уяснил и продолжал следовать этому принципу. Некогда чуждому ему и чужому. Возможно, если бы не та ссора в лесу Невервинтера и расставание с дроу, он не был бы сейчас таким…

Когда апогей свадебного разгула миновал, и гости уже начинали покидать дом, предварительно поднося дары молодоженам, тифлинг расслабился. Он осознавал, что конец его спектакля близок. Решив хорошенько выпить перед брачной ночью, калимшанец наполнил бокал до самого края. В этот самый момент к нему подошел отец жены с любопытной просьбой. Адовен любезнейше просил не покидать его особняк, подкрепляя свою просьбу тем, что предоставляет молодоженам жить в нем. Аргументом он выдвинул нестабильное психическое состояние его дорогой дочери. Мол, здесь ей будет спокойнее, да и присмотр за ней тут будет более удобен. Сеньор Даркейс вдогонку просил не волноваться о том, что молодая жена не будет скучать долгими днями и вечерами, как и не будет у ней попыток сделать с собой что-то нехорошее. Потому как за ней продолжит присматривать сеньора Ксунафей - экзотичная мадам из Подземья. На этой ноте тифлинг не знал точно - радоваться ему или огорчаться. С одной стороны - Вирна была рядом всегда. С другой - она была всегда рядом, в том-то и дело! На виду у всех. Она не могла отлучаться надолго, оставляя без присмотра Анариету. Это вызвало бы массу вопросов и подозрений. Зная, что дроу в момент близости имеет свойство давать волю своим эмоциям и выражать их достаточно громко, были все шансы спалиться с потрохами.
Такая авантюра показалась тифлингу очень опасной. Даже не интригующей, а реально грозящей разрушить его пока еще шаткую карьеру. А амбиции были у него весьма обширные. И он не привык сдавать позиции, несмотря на возникающие сложности.
Наступила ночь. Молодоженов прислуга проводила в их покои, в правом крыле особняка. Анариета, дочь Адовена Даркейса шагала в супружескую спальню, как на эшафот. Словно за дверью ее ждала смертельная пытка или яма с уродливыми дикими существами, что непременно разорвут ее плоть.

Тонкой скатертью легло на ее разбушевавшийся разум внезапное спокойствие. Возникшее буквально из ниоткуда. Стоило только мужчине подойти и коснуться ее головы, погладить по волосам, осторожно поцеловать в висок. Он делал это без удовольствия, но понимал, что девушке необходимо остыть, обрести безмятежность. На грани безразличия к происходящему. Не чувствовать отвращения, страха и боли. Лишь следовать тихим указаниям мужа. Тифлинг счел, что лучше Анариета побудет этой ночью пустой марионеткой, чем комком нервов, готовым разорваться и свести весь дом с ума. Калимшанец вытянул из девушки переполнявшие ее эмоции и та не проронила ни слезинки. Наоборот, по просьбе мужа, принялась массировать его детородный орган до тех пор, пока он не окреп.
Она не вырывалась и не верещала на весь Ордулин. Абалль брал ее сзади, а девушка рвано стонала, когда крепкий объемный член с трудом входил в нее. Анариета стояла на кровати на коленях, а грудью упиралась в подушку, ритмично ее сжимая. Краснокожие ладони гладили полноватые ягодицы девушки не от того, что калимшанец был без ума от ее фигуры или умопомрачительного соития с ней, а лишь для того, чтобы продолжать ее успокаивать. Мужчина молил всех богов о том, чтобы конец акта побыстрее наступил, однако, процесс не спешил к завершению. Тифлинг ускорил темп и зажмурил глаза, представляя секс со своей дроу. Но разница между илитиири и Анариетой была разительная. Иной балбес скажет, что отверствия у всех одинаковые, мол, нечего выдумывать. Но это не так. Возможно, раньше Абалль и не нашел бы отличий, разделался с банкирской дочкой с удовольствием и быстрее. Но нынче, обретя то проклятие, которое называли любовью, он не мог себя заставить испытывать наслаждение с любой встречной. Анариета на ощупь, что снаружи, что внутри была другой. Не похожей не Вирну. Это сложно объяснить. Но для тифлинга была различима разница. Добавлял отличий и запах тела этих двух женщин. Абалль готов был клясться, что услышал бы личный запах своей темной среди множества девиц.

После того, как все, наконец, завершилось, новоиспеченный муж накинул на себя льняной халат, накрыл пледом свою молодую жену, которая молча уставилась в потолок, и покинул комнату. Ему нестерпимо требовалось побыть на свежем воздухе.
Выйдя в сад, Абалль достал из кармана халата самшитовую трубку, поджег табак в ней и глубоко затянулся несколько раз. Несмотря на подкрадывающуюся зиму, погоды здесь стояли теплые, но при этом свежие. Стоя среди мандариновых деревьев, тифлинг все оглядывался, не прячется ли где-нибудь поблизости его эльфийка? Но женщины не было заметно.

Аватара пользователя
Вирна Рилинвирр
Преподаватель
Преподаватель
Сообщения: 83

Re: Море Упавших Звезд, Сембия.

Сообщение Вирна Рилинвирр » 2018 янв 19, 20:39:08

ОФФ. Спустя около полугода.

Сидя в высоком кресле, обитым алым бархатом, Вирна устало подперла голову рукой, когда в её кабинет явилась молодая особа лет шестнадцати. Потупив глаза и нервно перебирая пальцами гранатовые бусины своего браслета, девица не решалась начать первой. Вирна бы предпочла, чтобы она и вовсе не раскрывала рта, а еще лучше - покинула комнату, избавив эльфийку от этого разговора. Дроу смерила девушку строгим взглядом. Казалось, в повисшей тишине она слышала её дыхание. Фарфоровая кожа, огненно-рыжие локоны, что были мягче паучьего шелка, точеная фигура, соблазнительно подчеркнутая корсетом. Едва ли хоть кто-то мог заподозрить, что эта девушка была шлюхой, а не благородной сембийской аристократкой. Эсвель, кажется, так её звали. Но посетители Шелкового Пути знали её не иначе, как Рыжую Сеф. У всех местных девок были звучные и запоминающиеся псевдонимы, не имеющие ничего общего с реальными именами.
-Посмотри на меня Эсвель, - попросила эльфийка, откинувшись на спинку кресла и сцепив руки на животе. На бледных щеках девицы вспыхнул румянец, но, сделав над собой усилие, она все-таки сумела оторвать глаза от пола. В её взгляде эльфийка встретила страх и беспокойство.
-Мне было передано, что ты отказала в своих услугах сеньору Асторио. Не желаешь ли объясниться? - спросила эльфийка, покручивая на пальце дорогой перстень, усеянный синими сапфирами. Девушка нахмурилась, явно подбирая слова, способные обрисовать ситуацию как можно мягче.
-Но госпожа… этот человек хотел на меня… помочиться! - не выдержав напряжения, выпалила девица, вспыхнув настолько ярким румянцем, что тот был способен соперничать с цветом её волос. Эльфийка изумленно вскинула брови, с трудом проглотив подперший горло смех. Ей было непросто решать подобные проблемы с каменным выражением лица. Оттолкнувшись от подлокотников, эльфийка встала со своего места и Эсвель, что была на голову выше её, сразу как-то сжалась и стала казаться меньше, чем есть. Подойдя к девушке почти вплотную, Вирна подхватила рыжий локон, пропустив его между пальцами.
-Моя милая Рыжая Сеф, скажи, навестил бы нас сеньор Асторио, если бы мог воплотить все свои фантазии со своей достопочтенной супругой? - мягко спросила дроу, заглянув девице в глаза. Эсвель не нашла ничего лучше, как закусить губы и помотать головой. - Ты умная девушка и должна хорошо понимать, что подобные происшествия роняют Шелковый Путь в глазах посетителей. От вас зависит репутация этого заведения. Как думаешь, придет ли еще к нам сеньор Асторио после такого унижения? - спросила Вирна, но, несмотря на мягкость и сдержанность её голоса, на зеленых глазах Эсвель навернулись слезы.
-Прошу вас, госпожа! Не отсылайте меня, мне нужно кормить свою семью. Война отняла у нас все, - запричитала девчонка, упав на колени перед Вирной и обняв её ноги своими руками. Даже сквозь плотную материю юбки, дроу могла чувствовать, как дрожит тело девушки.
-Встань, Эсвель! И утри слезы. Наши посетители платят за радость и беззаботность, а не за уныние и заплаканные глаза. Я надеюсь, этого больше не повторится, - брезгливо отстранив девицу от себя, ответила Вирна и небрежным мановением руки указав Эсвель на дверь. Сопроводив свой уход благодарностями и пламенными обещаниями, девица не стала испытывать терпение эльфийки. Вирна облегченно вздохнула, когда дверь за рыжей закрылась и она, наконец, осталась одна. Достав из буфета бутылочку красного вина прямиком с виноградников де Ла Круз и проигнорировав бокалы, эльфийка подошла к окну. Ночной Ордулин, утопающий в огнях, чем-то напоминал Чед-Насад. Разве что под ним не было сверкающей паутины, раскинувшейся над пропастью. Интриги здесь плелись с таким же постоянством и изяществом, как и на родине эльфийки. Но, прожив здесь без малого полгода, Вирна с трудом смогла бы назвать это место своим домом. У неё здесь было все: лучшие шелка, драгоценные каменья и изысканные вина, а любой каприз исполнялся по первому слову. У неё не было необходимости думать о том, что есть или где скоротать ночь. Ардор не обманул её, а потому эльфийка буквально купалась в роскоши и очень быстро отвыкла в чем-либо себе отказывать. Платье, что было на ней, стоило столько, что жрицам любви Шелкового пути пришлось бы работать несколько месяцев, не сдвигая ног. К тому же здесь её никто не пытался поднять на вилы или привязать к позорному столбу. Казалось, чего еще можно было желать? И все же эльфийка явственно чувствовала, что ей не хватало того времени, когда они с Ардором, вдвоем против всех, сносили головы направо и налево, выживая всем обстоятельствам назло. Она буквально чувствовала, как кровь стынет в её жилах, и откровенно не понимала Ардора, не желающего разделять её мыслей. Её клинки пылились, а вместе с ними покрывалась слоем пыли и сама эльфийка. Но Ардор просто считал, что эта женщина никогда не будет довольна, хоть положи к её ногам целый мир. Его откровенно обижали предложения дроу послать все к чертям и отправиться навстречу новым приключениям. Он говорил, что почти напал на след Жара Флегета, но это “почти” продолжалось вот уже полгода, так и не сдвинувшись с мертвой точки. По крайней мере, существенно. После его назначения на пост военного советника у него и вовсе не оставалось времени на что-либо, кроме поручений рейны и этого мерзкого Сульфира. То, как восторженно отзывался о нем Ардор, заставляло Вирну недоумевать. Да, по его словам, Сульфир сделал для него очень много. Но по сути, он только глубже загонял его в золотую клетку, путая карты эльфийке. Ей казалось странным, что этот человек так печется о благе какого-то тифлинга, но все её попытки донести свои подозрения до Ардора воспринимались в штыки. Ей начинало казаться, что в том треклятом лесу она все-таки убила своего любовника…
Вытащив пробку зубами, изысканная эльфийка в роскошном платье, сплюнула её на пол. Она была счастлива, что, наконец, вернула себе способность пьянеть, как прежде. Вирна не видела Ардора вот уже вторую неделю, и этот факт только добавлял ей причин злиться на его желание обложить себя многочисленными обязанностями. В Шелковом Пути было некогда скучать, и все же эта разлука сильно её тяготила. После того, как Анариета окончательно смирилась со своей участью, Ардор договорился с сеньором Даркейсом поставить Вирну во главе одного из его борделей. Отличная идея, надо признать. Публичные дома в Сембии существовали на абсолютно законных основаниях. Поговаривали даже, что из дома правительства Ордулина вел подземный ход в Шелковый Путь. Но Вирна ничего подобного не видела. Это не только дало ей причину остаться в Ордулине, но и стало прекрасным прикрытием для их с Ардором тайных встреч. Все, что происходило в Шелковом Пути, оставалось в Шелковом Пути. И никак иначе. Жаль, только встречи эти случались куда реже, чем любовникам того хотелось. На званые приемы Вирну, хранительницу всех грязных тайн достопочтенных ордулинцев, приглашали редко. И все же сеньор Даркейс и Анариета были рады видеть госпожу Ксунафей в своем доме. Правда, последняя выражала свою радость очень своеобразно. Из эмоциональной и жизнерадостной девушки банкирская дочка превратилась в тень самой себя. А в последнее время и вовсе чувствовала себя прескверно. Лекари разводили руками, не в силах объяснить лихорадку и дурноту Анариеты, но в её симптомах эльфийка абсолютно точно узнавала свои собственные. Девушка была беременна, переживая то необъяснимое состояние, которое когда-то пришлось пережить и ей. Правда, совсем юный, несформировавшийся до конца организм, справлялся с экстрапланарной беременностью куда хуже. Когда Анариета поймет, что с ней на самом деле происходит, будет уже поздно. Вытравить потомка ненавистного мужа уже не удасться, как бы она ни старалась. Такова коварность тифлингов. Даже остановка регул, характерная для беременности, была незаметна из-за кровотечений, вызванных повреждением сосудов слизистых. Протекай все как обычно, на Фаэруне уже не осталось бы ни одного тифлинга. Какой нормальной женщине захочется родить нечто подобное? Хотя, надо признать, плод любви дроу и тифлинга вышел весьма удачным и даже симпатичным. Правда, совсем не по людским лекалам красоты. О своих наблюдения Вирна рассказала лишь Ардору, но тот принял эту весть всего лишь как данность. Радость вызывало лишь то, что ему больше не было необходимости стараться над Анариетой. Его счастье. Если бы он действительно ждал и желал этого ребенка, эльфийка бы закатила такой скандал, что вся Сембия перевернулась бы с ног на голову. Совсем иначе дело обстояло с маленькой Рэм, которую им удалось навестить во время путешествия на Север, куда тифлинга отправили с поручением государственной важности. Оборотное зелье позволило эльфийке сопровождать Абалля, не прячась в бочке в трюме. В Колыбели Эйлистри, которую удалось навестить тайно, разделавшись с государственными делами раньше ожидаемого, их встретили с радостью и удивлением. После того, что произошло, никто не чаял увидеть их вместе. Рэм уже довольно бойко переставляла ножки и пыталась изъясняться на своем детском лепете, среди которого уже были почти узнаваемы некоторые слова. В особенности “Алдоль”, с которым она встретила своего любимого воспитателя. Эльфийка видела, какая искренняя улыбка появилась в тот момент на лице Ардора. Играя с девочкой, он терял всякое сходство с Абаллем, вновь становясь самим собой. Правда, на предложение Вирны остаться тифлинг отреагировал твердым отказом. Золотые тарелки и раболепные почести тянули его обратно, как магнитом. Но Вирна не собиралась останавливаться на достигнутом, каждую их встречу обращаясь к тем воспоминаниям, которые особенно грели душу Ардора, но не Абалля. Она была готова поспорить, что её старания дали свои плоды, пока на тифлинга не обрушилась целая куча поручений сверху. Их встречи стали настолько редкими и короткими, что они набрасывались друг на друга, словно голодные звери, а затем Ардор вновь исчезал “по делам”. С последнего визита прошло уже две недели, и это переходило всяческие границы. Оставшись в Ордулине ради него, она была предоставлена самой себе и бордельной рутине. Вирна была готова поклясться, что если Ардор не встретиться с ней в ближайшее время, то она ворвется прямо на один из советов, на которых пропадал тифлинг. Эльфийка бы отправила ему письмо, если бы не была уверена, что оно не пройдет через третьи руки. Как же отвратительно было вновь скрываться после того, как она разделалась с Паучихой. Маска бордель-маман госпожи Ксунафей начинала ей сильно жать.

Вирна почти осушила бутылку до дна, когда в дверь вновь постучали. Эльфийка притихла, пытаясь сделать вид, что её нет в комнате. Но стук повторился вновь, куда настойчивее, чем прежде. Она уже предвосхищала жалобы очередного посетителя или своенравной куртизанки, недовольной условиями труда. Эльфийка открыла так резко, что молоденький паренек так и застыл перед ней, занеся руку для очередного удара в дверь. Куртка на нем была порвана в нескольких местах, а на щеке краснела свежая ссадина.
-Какого черта? - выпалила уже успевшая слегка захмелеть эльфийка, пытаясь прожечь дыру на мальчишке-посыльном.
-В-вам велено передать, - промямлил паренек, протянув эльфийке маленькую коробочку, обернутую синим бархатом. Приняв коробочку из рук посыльного, Вирна хлопнула дверью прямо перед его носом, услышав отчетливое “сука”, сказанное шепотом. Эльфийка была так раздражена, что даже забыла спросить, кто нанял этого мальчишку и велел передать ей подарок. Поставив недопитую бутылку на стол, Вирна нетерпеливо сорвала ткань и бумагу. На дне лежал серебряный медальон с изображением танцующей девы. Её медальон. Прилагающаяся записка содержала в себе всего-навсего два слова “от Ардора”, написанные его почерком. Он очень рисковал, назывась своим настоящим именем. С одной стороны Вирне было приятно получить от него хоть какую-то весть, а тем более свой медальон, который она считала безвозвратно потерянным. Но с другой… Нанять посыльного вместо того, чтобы прийти самостоятельно, выглядело странно и оскорбительно. Подсуетившись, чтобы найти утраченный медальон, Ардор не нашел времени, чтобы навестить свою эльфийку. Дроу абсолютно не знала, как реагировать на подобный жест. Решил замаслить её, догадываясь о её злости на него? Слабоватая попытка. Вирна спрятала медальон за пояс, не успев подхватить упавшую со стола бутылку. Повстречавшись с мраморным полом, стекло брызнуло во все стороны миллионом осколков. Вирна была готова поспорить, что поставила её далеко от края.
-----------------------------

-Эй, куда прешь!? Глаза разуй! - крикнул бородатый извозчик, когда, едва не налетев на Вирну, карета промчалась в паре дюймов от неё. Отскочив на обочину, эльфийка с трудом могла вспомнить, как оказалась на дороге, а уж тем более, как перед ней появился извозчик. Хваленая ловкость и нечеловеческая реакция оказались просто бессильны. Вирна не имела свойства зевать по сторонам, упуская из поля зрения столь очевидную угрозу. И все бы ничего, если бы этот странный случай был единственным, произошедшим с ней за последнее время. Еще вчера, запутавшись в своей длинной юбке, она едва не слетела с лестницы кубарем. Такое могло случиться с кем угодно, но только не с темной эльфийкой, чья природная ловкость была помножена кольцом Кошачьей Грации. Мелким неприятностям вроде вазы, внезапно упавшей со стеллажа, или булавки, случайно забытой портным в новом платье и вонзившейся между лопаток, и вовсе не было числа. Возможно, Вирна и не придала бы этому такого большого значения, если бы однажды не обнаружила себя на крыше Шелкового Пути в середине ночи. Утомившись от многочисленных забот и забывшись самым обычным сном, дроу проснулась, глядя на Ордулин с высоты в несколько десятков футов. В ту ночь над городом пролился особенно сильный дождь с грозой, извещающий о конце зимы, и поскользнуться на влажной крыше ничего не стоило. Никогда не страдая лунатизмом, Вирна была застигнута врасплох этим странным происшествием. С тех пор она стала видеть за своими неприятностями нечто большее, чем просто случайное стечение обстоятельств.

Держась за перила, эльфийка осторожно пересекла мост, перекинувшийся через рукотворный канал. Не хватало еще, чтобы какая-нибудь доска надломилось под ней, отправив её прямиком в воду. Тимора словно не просто отвернулась от неё, а и вовсе пропала из поля зрения. Благодаря своему характеру, эльфийка довольно легко наживала врагов. Но, перебирая в уме имена и лица, никак не могла припомнить, кому так перешла дорогу, что на неё решили навести проклятье. Едва не попав под копыта и колеса, она окончательно перестала считать свои несчастья случайностями. Уж слишком подозрительно выглядели все эти опасные неприятности, сыплющиеся на её голову, словно из рога изобилия. Собравшись было скоротать вечер в одной из таверн, открывшей свои гостеприимные двери с приходом темноты, Вирна как-то резко передумала. Не хватало еще, чтобы в её кружку случайно попал крысиный яд. Или нерасторопная официантка, споткнувшись на ровном месте, невзначай вылила на неё миску дымящегося супа. Эльфийка привалилась к металлическому грифону, вглядываясь в отражение города, дрожащее в темной воде. Мимо промчался мальчишка-посыльный с сумкой, до отказа набитой свитками и конвертами. Посыльный! Вирну осенило так резко и неожиданно, словно по воле какого-то божественного провидения. Дроу достала из кармана плаща медальон Эйлистри, покрутив его в руках. Все это началось как раз после получения странной посылки. Но зачем Ардору желать её смерти? Неужто тифлинг просто пустил пыль ей в глаза, на самом деле затаив смертельную обиду? Вирне вдруг стало как-то мерзко и одновременно стыдно за собственную наивность. Эта версия прекрасно подтверждалась столь долгим отсутствием Ардора. Он не приходил не потому, что был слишком занят, а потому, что попросту больше не видел в ней нужды. Было глупо полагать, что Ардор попросту неспособен на это. Она видела, на что на самом деле способен этот тифлинг. Медальон выглядел абсолютно также, как и прежде, если не считать едва заметной царапины, расположенной параллельно изображению меча. Держа его в руках, она не чувствовала абсолютно ничего, кроме холода металла. Холода, которого ничуть не умаляли её горячие ладони… И чем дольше она на него смотрела, тем меньше хотела класть обратно в карман. Артефакт мог быть абсолютно невиновен в свалившихся на неё неприятностях, но интуиция буквально вопила об обратном. Эльфийка замахнулась, забросив злополучный медальон как можно дальше, на середину канала. Вирна поборола в себе острое желание отыскать Ардора, где бы он ни был, и заставить ответить за покушение на её жизнь. Она не хотела рубить с плеча на этот раз. Однажды она уже поступила в согласии со своими эмоциями и домыслами и ошиблась. Что-то в этой версии не срасталось. Эльфийка так часто была рядом с ним абсолютно беззащитна, что он мог найти куда более легкий способ убрать её наверняка. Да и откуда взяться у него этому медальону, потерянному где-то между Селгонтом и Ордулином? Если Ардор действительно собирался покончить с ней, то следующее покушение не должно заставить себя ждать. Но на этот раз она будет готова…
-----------------------------

Обычно Вирна буквально набрасывалась на Ардора, стоило ему только переступить порог её кабинета. Но на этот раз эльфийка даже не сдвинулась с места, продолжив марать числами и буквами лежащие перед ней пергаментные листы. Что может быть более жалким, чем темная эльфийка, прошедшая через столь многое, чтобы писать отчеты для какого-то банкира. Вирна с трудом сдерживалась, чтобы разом не вывалить на рогатую голову все свои мысли и теории заговора. Она знала, что в таком случае пепел, оставшийся от Шелкового Пути, можно будет просто сгрести в совочек и развеять по ветру. Дроу казалось довольно странным, что Ардор осмелился явиться к ней как ни в чем не бывало. Потерпи она фиаско в умерщвлении столь опасного врага, никогда бы не приблизилась к нему на такое рискованное расстояние. Как же она устала разгадывать этого мужчину, словно какую-то безумную головоломку. Неужели отношения между ними никогда не станут ясными и понятными? Вирна взмахнула рукой, и за спиной Ардора щелкнул дверной замок.
-Я получила твой подарок, очень мило, - начала эльфийка, отняв глаза от бумажек на столе и одарив тифлинга взглядом, исполненным немого укора. - И теперь хочу знать, откуда у тебя мой медальон Эйлистри? И, самое главное, какого дьявола ты его проклял? - напрямую спросила эльфийка, запустив руку в ящик стола и демонстративно припечатав к столешнице клочок бумаги, гласящий “от Ардора”. - Позапрошлой ночью я проснулась, стоя на краю крыши. А вчера меня чуть не сбил извозчик, возникший передо мной из ниоткуда. Но стоило избавиться от медальона, как моя удача вновь вернулась ко мне. Не думаю, что все это просто совпадения, - продолжила эльфийка, буравя глазами тифлинга и рассчитывая на чистосердечное признание. Очевидно, не этого ожидал Ардор, повстречавшись со своей любовницей после долгой разлуки...

Аватара пользователя
Ардор Рузе
Обитатель
Сообщения: 60

Re: Море Упавших Звезд, Сембия.

Сообщение Ардор Рузе » 2018 янв 19, 22:13:40

Все складывалось так, как того хотел Абалль. Правда, выглядело наяву все несколько иначе. После свадьбы Анариеты и тифлинга, последний получил весомый куш от семьи Даркейс. Картина была омрачена тем, что приходилось выполнять некоторые условия, позволяющие удержать при себе статус владельца части богатств банкирской семьи. Живя в доме семьи Даркейс, тифлинг был вынужден строить из себя внимательного мужа. Папочка Анариеты оказался не отпетым сухарем, который готов был продать дочь за привлекательные перспективы и большую наживу. Адовен ежедневно интересовался у нее ее состоянием и настроением, подразумевая по большей части отношение к ней новоиспеченного мужа. Он подобными расспросами и прислугу доставал каждодневно. Одним словом, первый месяц, калимшанец находился под пристальным наблюдением. С одной стороны он понимал, что никто не обязан доверять ему без оглядки. Но обстановка его откровенно напрягала. Он не знал, сколько сможет выдержать, если так пойдет и дальше. Усугублялось все еще и тем, что тифлинг не мог уединяться с дроу, которая первое время проживала в том же доме. Это было слишком рискованно. Дом такого богача мог быть напичкан следящими картинами, кристаллами или ракушками, которые передают звук на расстоянии и прочими качарованными прибамбасами, специально созданными для шпионажа или обычной бытовой слежки за помещением.

Правда, спустя месяц, тифлингу удалось уговорить тестя на то, чтобы поставить темную эльфийку во главе одного из домов терпимости. Мол, Анариета уже не нуждается в телохранителе - у нее есть муж, способный позаботиться о ней. Даркейс хоть и поколебался некоторое время, но все таки дал согласие. К тому же, он действительно нуждался в управляющем для одного из своих прибыльных дел. Сам он катастрофически не успевал вести все дела. А брать кого-то “с улицы” на такое ответственное дело было глупо. Тут должен был быть кто-то свой, проверенный, сообразительный и смелый. Абалль привел тонну аргументов в пользу Вирны, расписав её так, что Адовен не рассматривал на вакантную должность более никого. Теперь его любовница была при работе и под прикрытием. Калимшанец же, получил возможность отдыхать от работы и “дел семейных” в ее обществе. Их встречи происходили как в Шелковом Пути, так и в доме Абалля на набережной. Скромный особнячок без окон был отличным местом, чтобы предаться любовной усладе и просто отоспаться. Последнее стало актуально позже, когда тифлинг вступил в должность военного советника. После вхождения в чин, дел на рогатого свалилось столько, что о свиданках-гулянках оставалось только мечтать или видеть их во сне. Абалль на первых порах был не рад тому, что приобрел. Он явственно ощутил то, насколько он далек от кабинетной работы. Его природа совершенно отлична от той среды, в которую он добровольно погрузился. Он подумывал отказаться от всего, бросить все и уехать. Так бы сделал тот, прежний Ардор. Но ему внутри Абалля не позволил пробудиться Сульфир, который капал на мозги своему дражайшему калимшанскому другу день ото дня. И, надо сказать, его слова магическим образом влияли на тифлинга. Тот продолжал трудиться на чуждой ему должности в чужой стране ради каких-то благ и огромной “призрачной” власти.
Одним из аргументов остаться (весьма весомым, надо признать) было то, что тифлинг с большим трудом удержал при себе достояние семьи Даркейс. Первые несколько месяцев, несмотря на частые старания Абалля в постели со своей супругой, у них ничего не получалось. Точнее сказать, семейный лекарь, которому давно доверял Адовен, никак не подтверждал факт беременности Анариеты. Даже когда та была уже в положении, старый врачеватель не заметил зарождения новой жизни в ее чреве. Он лишь выписал ей средства от лихорадки и мигреней. По его мнению, девушка подцепила какую-то заразу. Старик тонко намекал Адовену на то, что, возможно, его зять вместо плода, поселил в организме его дочери какую-то половую инфекцию. Вот, мол, ее и колбасит денно и нощно. Надо сказать, подобные инсинуации пошатнули положение калимшанца. Но тот выкрутился, заставив того же лекаря проверить себя на наличие заболеваний. Старик ничего не обнаружил у краснокожего пациента. А за свою клевету чуть позже заплатил жизнью, случайно получив кинжал в бок от неизвестных грабителей. Грабеж был прикрытием. Убийцы были наняты для того, чтобы избавиться от нежелательного элемента.
Информационную помощь оказала дроу, поведав о нюансах периода беременности у
супруги Абалля. Оказывается, Вирна переживала нечто схожее, но только намного проще. Организм зрелой женщины, чья имунная система была выше среднего, менее агрессивно переносил развитие экстрапланарного отпрыска. А юная девушка, которая сама по сути была еще ребенком, попросту не справлялся с нагрузкой. Развивающегося организма не хватало на то, чтобы вырастить внутри себя столь необычный плод. Анариета чахла день ото дня.

Узнав об этом, калишит поторопился отыскать толкового и знающего лекаря, кто хоть раз в жизни сталкивался вопросом размножения тифлингов. Правда мотивы его были отнюдь не милосердные. Абалль был в первую очередь заинтересован в том, чтобы врачеватель документально зафиксировал факт беременности у банкирской дочери. Вопрос ее здоровья и дальнейшей судьбы являлся для тифлинга второстепенным. И, надо сказать, в своих поисках, краснокожий супруг преуспел. Подходящий специалист нашелся, но за пределами Сембии. Для Абалля оно было даже к лучшему. На него не могли повлиять злопыхатели просто так, без ведома самого тифлинга. Чтобы пригласить такого лекаря, южанину пришлось отвалить космическую сумму. Однако мейстер выполнил свою работу - осмотрел несчастную Анариету, взял телесные жидкости обоих супругов для алхимического анализа. А спустя время, когда результаты были готовы - выдал официальный пергамент, информация в котором подтверждала все те факты, которые были интересны тифлингу. Помимо осмотра специалист выдал микстуры, которые он подготовил для беременной девушки. Средства были призваны облегчить муки в период беременности. Приглашенный лекарь пытался намекнуть “молодому” отцу, что эта беременность - крайне тяжелая. Но за те деньги, которые были заплачены, ему хватило ума не сболтнуть вслух лишнего о том, что от ребенка стоило бы поскорее избавиться. Тифлинг, правда, и так это понял. Но избавляться от своей части договора и богатства Даркейсов, естественно, в его планы не входило. Он перевел тему и как-то невзначай поинтересовался рецептом средства для контрацепции для своего случая. Мейстер покачал головой и рассказал, что рецепты составляются индивидуально. Если ожидается стопроцентный эффект от зелья. Универсальные микстуры существуют, но они далеко не всегда срабатывают должным образом. На то она кровь баатезу и т’анарри, чтобы пускать крепкие и многочисленные сорняки, среди смертных. Пришлось пригласить мейстера в Шелковый Путь, чтобы якобы проверить девушек на отсутствие инфекций и результатов связи с рогатым зятем Даркейса. Вирна, как особа, ежесуточно контактирующая с работницами заведения, тоже должна была пройти осмотр.
Таким образом, тифлинг убивал целую кучу зайцев. Он показывал свое неравнодушие к супруге и ее самочувствию. Демонстрировал вклад в поддержание отличной репутации семейных дел. Ведь забота о персонале - это залог успешного бизнеса. Кроме того, таким ненавязчивым образом подтверждал чистоту своей совести перед Адовеном, который догадывался о том, что его зять пользуется услугами продажных женщин (иначе, для чего тифлинг еще захаживал в Шелковый Путь, по его мнению). Но глава семьи Даркейс не стал бы терпеть позор, если бы вдруг его шлюхи понесли от его зятька. Это же скандал на весь Ордулин!
И последнее, чего добивался тифлинг - это раздобыть “защитное” зелье для дроу. Чтобы после очередного соития не садиться на измену. Ибо повышать демографию Торила кроличьими темпами Абалль с Вирной не планировали. Но стараниями дорогущего лекаря проблема была решена. Пока была в наличии микстура, Вирна могла вообще не слезать со своего любовника. Впрочем, так оно было, стоило тифлингу переступить порог ее кабинета в Шелковом Пути. Лекарь же сдержал свое обещание, и все свои догадки забрал с собой. На прощание он лишь порекомендовал заботиться об Анариете. Он показательно не давал никаких прогнозов относительно ее самочувствия. Высказывал одни лишь размытые предположения. Девушка была слаба и даже верховный мейстер не дал бы уверенного слово, что она дотянет до родов.

После объявления о скором появлении наследника Абалль был выдвинут в качестве кандидата на должность верховного советника Сембии. Не трудно догадаться, что он получил эту должность не без участия влиятельного друга и состояния семьи Даркейс, полноправным обладателем половины которого стал калишит. Лавры победителя, власть, регалии вскоре как-то померкли на фоне той колоссальной херовой горы рутины, что рухнула на рогатую голову буквально сразу. Если на первых порах головокружение от успеха не позволяли тифлингу прочувствовать весь звездец, то с течением времени до него стало доходить, что в разваленном и разоренном государстве, военный советник сродни говночисту, а не принцу. В Сембии, где мародеров, бестий и бандитов на один квадратный километр было больше, чем деревьев, военному советнику надо было пахать круглосуточно. Абалль как-то припух, когда понял, что ему придется наводить порядок в этом гадюшнике практически в одного. Какие там девочки, какие танцульки на балах! У рогатого рябило в глазах от бумаг, стопки которых приходилось подписывать. Башка едва не приобрела форму куба от того количества информации, что приходилось держать в уме. Он с трудом запоминал лица и имена офицеров, которых направлял в разные уголки страны, наводить порядки. Но нельзя сказать, что работа калимшанского ублюдка была безрезультатной. Его методы по-прежнему выглядели эксцентрично в восприятии местных жителей. Но прок от них был. Всем лиходеям был предъявлен ультиматум - сдать свои схроны и самим явиться с повинной. Тем, кто подчинится, было обещано помилование. А тем, кто воспротивится и продолжит злодеяния - жесточайшая смерть в муках. Банды грабителей и мародеров, орудовавших по Сембии колебались… Многие понимали, кто стоит во главе военного совета. Помнили, на что способен этот изверг. Кто-то переполошился не на шутку и сдался. Были и те, кто решил на свой страх и риск продолжить свой промысел. Тех, кто добровольно сдался властям - казнили быстро или отправили в каторжники. На тяжелые работы в каменоломни, рудники, в литейные цеха. Тем, кто провинился незначительно по меркам Абалля - мародерам и беспризорным детям до двенадцати лет - повезло больше остальных. Их отправляли на пашни и виноградники. Аргумент был для каждой категории один - такова и есть милость. Кому быстрая смерть, кому жизнь в поле от рассвета до заката на десяток лет. Рабства, к слову, тифлинг не поддерживал. Он был не вправе идти против слова рейны. Но путем неимоверной дипломатии, уговорил госпожу не отправлять народ Сембии в рабы, мол, неэффективно. Раб понимает безвыходность своего положения и работает без энтузиазма. Просил всем пленным присвоить статус каторжников и дать им срок работы, с возможностью его сократить за показатели труда. И пленные старались. Кто-то меньше, а кто-то изо всех сил. Доживут ли до своего освобождения? А это уже дело самих “утопающих”. Система заработала, рейна перестала приседать на вспухший мозг Абалля. Тех же, кто продолжил свою преступную деятельность на территории Сембии - излавливали, как диких зверей и продавали “деятелям науки”, в Дома Теней за море, на опыты над живой плотью. Или в дома терпимости в качестве живой мишени. В таком случае субъект становился вещью во всех смыслах. Такого предварительно оскопляли и доводили до безумия сильнодействующими зельями. А затем использовали все, кому не лень и как только душе заблагорассудится. Гости и персонал публичного дома в том числе могли абсолютно безвозмездно иметь куда угодно эту “живую” вещь, испражняться на нее, вымещать гнев, заставлять делать такие непотребства над собой, от которых даже у отпетого извращенца подступало к глотке. Милосердия таким упрямцам не доставалось.
После вступления в должность тифлинг стал реже видеться не только с Вирной, но и с “семьей”. Он чаще пропадал в министерстве, что располагалось отдельным корпусом на замковой площади. Прям как гетто для высокопоставленных фигур. Или в своем скромном домике на набережной, но опять же - на втором этаже, в кабинете, где “клевал носом” над бумагами. Надо сказать, он действительно как-то несколько месяцев напал на след Жара Флегета. Но дело повисло, не получив продолжения. Абалль был загружен настолько, что искать зацепки дальше просто не успевал.

Однажды ему перепало - назрела необходимость отправиться с чрезвычайно важным поручением на Северо-Запад, в Серебряные Пределы. Сказать, что тифлинг был счастлив - это не сказать ничего. Близость Луруара к Невервинтеру очень мотивировала калимшанца расправиться с поручениями оперативнее и намылить свои лыжи в сторону Колыбели Эйлистри. Абалль не мог себе позволить упустить такой шанс. Более того, он ехал в Колыбель не с пустыми руками. Он вез дары в виде тканей, трав, кристаллов и золота. Ресурсы, которые можно было использовать в магии, для ритуалов или просто выгодно продать на в Северных землях. Раскошелиться пришлось знатно, но тифлинг все решил и изменять себе не хотел. Колыбель далеко не бедствовала. Калишиту, когда он туда явился в сопровождении дроу, показалось, что община даже как-то расцвела. Но старейшины от презентов отказываться не стали. Или настойчивый тон тифлинга их убедил - точно не известно. Абалль был рад, что не пришлось тащить все это дорогущее барахло обратно или распродавать по дороге.
Куда интереснее была реакция местных жриц на появление калимшанца и дроу именно вместе, буквально в обнимку. Молодые дроу крайне деликатно пытались поинтересоваться у рогатого, как же так получилось, что они с Вирной снова вместе. Мол, все ли у Ардора впорядке с головой? Уверен ли он в верности своего Пути? А тифлинг, отшучиваясь, отвечал, что эта коварная женщина сговорилась с Эйлистри, чтобы навек привязать его рогатое тело и душу к Вирне. Но он не жалеет, пока остроухая его не дубасит. Местные (в особенности девушки) с любопытством разглядывали наряды изгнанницы. Она, надо сказать, была укомплектована действительно по-королевски. Да и тифлинг не в лохмотьях явился. Он не только сдержал свое обещание перед Вирной (точнее сказать, сдержал ее обещание… Но не суть). Но и себя не забыл принарядить. На вопросы местных о том, не связаны ли гости священными узами брака, тифлинг замялся. Но быстро выкрутился, отшутившись, что он не знал, что так можно с бывшими жрицами Ллос. При упоминании имени Паучьей богини местные затрепетали, а Абалля передернуло. Тоже мне, набожные неженки! Рогатый богохульствовал, не боясь. Более всего тифлинга тронула встреча со своей маленькой подопечной. Самое удивительное, что заметно подросшая девочка узнала его. Впрочем, такую заметную рожу сложно не узнать. Но малышка, похоже, вполне осознавала, кто этот дредастый рогатый мужик. Правда, на серокожую женщину рядом с ним Рэм реагировала неоднозначно. Она, вроде бы, узнавала свою мать, но как-то сторонилась. Тифлинг старался как-то разрядить обстановку, все что-то рассказывал, кривлялся. Но девочка все равно с недоверием косилась на Вирну. Фраза: “это же твоя мать” волшебства не принесла. Оно и не удивительно - мать, которая сплавила всех своих детей на каких-то посторонних лиц, не особо вызовет доверия. Но тут не только в одной Вирне дело. Ее первое чадо имело крайне специфический характер, проявившийся еще с пеленок. Теперь ситуация только усугубилась - девка с большим удовольствием осваивала новый скилл мелкого хулиганства. Стоило только научиться бегать. Абалль, который в кругу обитателей колыбели заметно ожил и стал проявлять больше черт прежнего Ардора, ощутил на своем теле все приемы, которым научилась кринити. Она буквально висла на его рогах и дредах, пиналась и кусалась, пыталась стащить у своей мамаши перстни, нагло стаскивая их прямо с пальцев. Ардор был в шоке, но его это забавляло. Он не был возмущен тем, что его подопечная ворует. Его бомбило от того, что она это делает так неосторожно. Позор! Фу, какая топорная работа. Он отругал Рэм со словами, что если она не научится делать это искусно и незаметно, то из нее никогда не выйдет толк. Удивительно, но девочку это тронуло до глубины души. И она разревелась. Видимо, она очень хотела оправдать ожидания своего друга и первого воспитателя, но получилось наоборот. А тифлинг на основании произошедшего распознал способ воздействия на эту малолетнюю непоседу. И поделился своими выводами с Вирной.
-Ой, да не переживай особо. Если она сейчас осознала свою ошибку, то толк из нее выйдет. И через десяток лет станет идеальной карманницей. При должных тренировках...
Надо было видеть лицо мамаши, которой сообщили о перспективах карьерного роста ее чада. Впрочем, на Ториле это был скорее полезный навык, поэтому никаких претензий со стороны эльфийки не последовало. Хотя ее лицо еще некоторое время отображало смешанную гамму эмоций. О наличии брата девчонке сообщать не стали. Слишком рано. Рэм едва ли бы восприняла эту новость всерьез. А возможно, что и расстроилась. Шибко большой собственницей росла эта особа. К тому же Ардор не был уверен на все сто, что вообще когда-либо увидит своего сына еще раз. Но ловил себя на мысли, что не отказался бы. Каким он вырастет? Кем станет и куда пойдет? Тифлинг отмечал, что с течением времени и событий в его голове стали рождаться странные мысли. Ранее чуждые и глупые. А нынче выглядящие совершенно иначе. Теперь мысли о потомках, пусть и неожиданных, об их судьбе стали что-то значить для бывшего раба и вора. Наличие своего родственника, своей стаи стало представлять ценность. Заставляло подсознательно гордиться.
Если оценивать все это проще, то Ардор был рад, что Вирна не избавилась от его отпрыска. Иное означало бы, что ей противен калимшанец и все, что связано с ним.

Однако отдых не мог продолжаться бесконечно. Тифлингу необходимо было вернуться в Сембию. Несмотря на настойчивые уговоры со стороны Вирны, Абалль ответил отказом. Его ждали дела. Там, за Морем Упавших Звезд. В чужой стране, частью которой он стал. Очередная причуда богов - не иначе. Местные не держали за руки, но тонко намекали, что были бы не против, если бы их гости задержались еще. Даже Верховная жрица, которая последнее время чувствовала себя неважно и редко покидала свои покои, вышла проводить тифлинга и дроу, когда те собирались восвояси. Надо сказать, старушка выглядела хуже прежнего. Она много сил вложила в то, чтобы вернуть рогатого к жизни, когда того потрепала Вирна. Видимо, после того случая полностью оправиться она так не сумела. В ее возрасте было крайне сложно восстанавливать силы. Но ее не смущало это состояние - она была уверена, что сделала все правильно. То, что должна. А подошедшая старость - это естественное состояние, лишь извещающее о скором завершении пребывания на этом Прайме и последующей встрече с Эйлистри. Верховная жрица была счастлива видеть этих двух сумасшедших вдвоем и живыми. Её не удивило, что они вновь вместе. Видимо, ее эльфийская богиня поделилась с ней замыслами касательно этой пары.
Перед отъездом, тифлинг так же забрел в ясли-сад, чтобы попрощаться с Рэм. Но та, похоже, почуяла неладное еще до его появления на пороге. И надула губы пуще прежнего. Девочка не шла на контакт, только смотрела исподлобья и хлюпала носом. Несмотря на то, что кринити дергалась и брыкалась, Абалль обнял ее крепко. Правда и тут не нашел отдачи. Девочка, похоже, что-то по-своему чувствовала. Возможно, она боялась, что видит своего друга в последний раз. Что он ее бросает, а покинув ее - исчезнет, без следа.

После возвращения в Ордулин, в вереницу рутины, тифлинг узнал, что его тесть отчалил из города со срочным делом. Он оставил записку, в которой сообщил причину своего отъезда - деловая встреча чрезвычайной значимости, и учтиво попросил похлопотать над Анариетой, которой стало заметно хуже. Тифлинга несколько смутила такая спешка Адовена. Ранее, несмотря на степень важности встречи, он редко так рвал когти. Впрочем, дело его, решил Абалль. Он, безусловно проведал разок свою супругу и лишь убедился в ее скверном состоянии. Она встретила его… никак. Словно не заметила вовсе. Похоже, девушке было безразлично все происходящее вокруг. Унылое зрелище. Тифлинг понимал, что своим присутствием лучше ей не сделает, поэтому нанял квалифицированных сиделок и лекарей, что можно было найти в Ордулине. Передал нанятой обслуге свитки с рецептами зелий, оставленные иностранным мейстером. По этим инструкциям лекари должны были готовить микстуры, облегчающие состояние Анариеты и повышающие ее тонус. А сам улучил момент, чтобы слинять в Шелковый Путь, навестить свою, во всех смыслах, драгоценную женщину. Он даже вымыл свою кожу до скрипа. Надушился изысканными ароматами, нацепил шмотки новомодные, только-только из-под иголки. В кои-то веки ему реально захотелось произвести на дроу особенное впечатление. Но он, как всегда, получил обратный эффект. Напряжение в воздухе он почувствовал едва отворив дверь ее кабинета. Сперва Абалль решил, что дверью ошибся и даже подумывал, чтобы выйти и поискать нужную дверь. И все же он осознавал, что заявился по адресу и перед ним никто иной, как Вирна. Собственной персоной. Вот только снова на что-то ощетинилась. Похоже, что у этой сумасшедшей вновь случилось обострение. Или переизбыток благ просто начал сводить с ума.
Илитиири была так увлечена бумагомарательством, что калишит даже начал верить в то, что ей это доставляет удовольствие. Но внутреннее чутье подсказывало обратное. Что-то здесь было не то. Абалль занес руку к дверной раме, чтобы постучать по ней и тем самым обратить на свое присутствие хоть какое-то внимание. Правда этого не потребовалось. Стоило лишь замахнуть костяшку пальца для встречи с древесиной, как за спиной рогатого звонко хлопнула дверь и клацнул замок. Тифлинг подпрыгнул на месте и встретился взглядом с дроу. Начала женщина с тревожных нот. По крайней мере, это несложно было распознать по энергетике, брызнувшей от нее. Этого не хватило бы тифлингу, чтобы одуреть, но достаточно было для того, чтобы осознать, что где-то он напортачил. Только где и каким образом на этот раз?

Вирна застигла своими заявлениями калишита врасплох. Под сошедшей на него лавиной загадочных упреков, он просто не успел взорваться недовольствами в ответ. Он лишь растерянно мотнул головой и подошел к ее столу, до конца не осознавая опасности такого сближения с расцветающим гневом своей подруги.
- Мда, мне тоже очень тебя не хватало, - обиженно пробубнил мужчина, следя за движениями эльфийки. - Ты что, бумажкой порезалась или опостылел вкусовой букет местных вин? Какие подарки, какие медальоны, какие проклятья? Я совершенно тебя не понимаю! - взгляд на стол, а затем на дамскую руку, припечатавшую к столешнице записку. На бумаге был его почерк. Но этого клочка бумаги не касалась его рука, это точно. Тифлинг бы запомнил, тем более, представляясь своим именем, которое в местных землях он и не разглашал. И зачем ему писать какие-то записульки той, к которой он и так может явиться? И все сказать словами или телом - как угодно. - Марать бумагу - не в моем стиле. Только не для тебя. Ты знаешь. Мне не ясны твои претензии. Я не понимаю, что ты мне пытаешься всучить и с какой целью. Может, тебе всего этого мало и ты решила избавиться от меня и уехать? Да с чего бы только? - Тифлинг завел свою любимую шарманку, лишь добавив в узнаваемую мелодию новые нотки. Хотя в его словах была доля правды. Он порой был уверен, что дроу просто искусно использует его, сочтя это моральной компенсацией за ранее полученный от Ардора ущерб. - Ты шутишь, какой к теням медальон? Он был у меня - это верно, я нашел его в вашем ссаном лагере, когда туда прибыл с военной миссией. Когда я обнаружил его, среди полупустых ящиков и сундуков, то ощутил странное… Надежду что ли. Тебя захотел отыскать, несмотря на то, что мне реально тебя хотелось прибить. Последнее я в себе поборол. Но ты, я погляжу, стараешься в обратном направлении. Стремишься, чтобы мои пагубные желания вновь вылезли на поверхность? Ты в своем ли разуме? А, я уже задавал этот вопрос тыщу раз… - Абалль вспыхнул, вновь сотрясая воздух и импульсивно размахивая руками. Для того, чтобы его очередную “гнойную рану” на душе прорвало, многого было не надо. Стоило лишь дать повод и подчеркнуть это каким-то веским аргументом. Вирне это удалось в некотором роде. - Но после войны у меня пропала эта монета… медальон. Как угодно. Возможно я оставил ее где-то в полях. Или выронил в пути. Может стащил кто. Я не помню этого. Мне было достаточно того, что ты жива, - калишит даже не заметил, как вскользь упомянул важную догадку. Он был так близок к правде, сам того не понимая. Вместо этого, он продолжал изливать свои эмоции в ответ, в лицо дроу. - Раз типа я тебя проклял, то где тогда эта монета? Давай её сюда - я взгляну, что с ней! И вообще, ты что, не могла сразу прийти ко мне и рассказать, что с тобой что-то странное творится? Это не похоже на тебя. Хотя, о чем это я? Ты всегда такая загадочная, непредсказуемая. Где не надо - готова меня растерзать, где надо - жопу от софы не оторвешь. Может все твои эти несчастья - лишь выдумка, чтобы сорвать на мне твое очередное плохое настроение? Или это последствия твоей рассеянности от изобилия роскоши, тебя окружающей? Тогда я могу лишить тебя всего этого. Могу, но не хочу. Так почему ты не пришла ко мне, раз тебя беспокоили происшествия? Я волен подозревать, что все это несерьезно. А эта бумажка - копия, весьма высокого качества. Дай сюда ее.

Тифлинг чуть-чуть угас, выдернув из-под пальцев дроу таинственную записку. И ощупывая шелестящую материю уже в своих руках, направился к софу, что стояла у стены, почти напротив стола за которым работала Вирна. Ох, сколько всего было связано с этой софой. И как только она еще не развалилась. Она прям на совесть была изготовлена - мастера не солгали. А вот рабочий стол “госпожи Ксунафей” уже слегка пошатывался, если на него облокотиться. Абалль расселся на софе, изучая клочок пергамента и ожидая очередных аргументов от Вирны.

Аватара пользователя
Вирна Рилинвирр
Преподаватель
Преподаватель
Сообщения: 83

Re: Море Упавших Звезд, Сембия.

Сообщение Вирна Рилинвирр » 2018 янв 19, 22:19:34

Вирна угрюмо выслушала Ардора, поглаживая пальцами мягкое опахало воронового пера в своих пальцах. Только он умел так мастерски сплетать воедино оправдания, обвинения и угрозы. Ну, разумеется, все слова темной эльфийки были всего-навсего безыскусной попыткой придумать обоснование своему желанию сбежать подальше от тифлинга. Кто бы сомневался! Если бы Вирна хотела уйти, то она бы сделала это молча и без лишних прощаний, как это уже было однажды. И для этого ей бы не потребовалось кормить Ардора дурацкими выдумками. Но её любовник как обычно вывернул все под абсолютно немыслимым углом.

-Я же сказала, что избавилась от медальона. Я не самоубийца, чтобы продолжать держать его при себе, - буркнула эльфийка, зыркнув глазами исподлобья. Ей нечем было подкрепить свою правоту, кроме клочка бумажки. Глядя на Ардора, благоухающего на весь кабинет и едва не сверкающего от лоска, она и сама слабо верила в то, что тифлинг бы осмелился так открыто явиться к ней, соверши он такое. Если только это все не было частью какого-то коварного плана и попыткой выиграть время перед реваншем. Методы, благодаря которым Абаллю удалось одержать победу в Войне Чужаков, наглядно показали, на что тот способен. Разумеется, он мог убить Вирну и более незамысловатым способом. Хватило бы одного щелчка пальцев, чтобы превратить её в горстку дымящегося пепла. И только осознание этого факта позволило ей удержаться и не вылить на рогатую голову очередной ушат обвинений. Версия о том, что Ардор подсунул ей проклятый медальон, выглядела, мягко говоря, сильно притянутой за уши. Разумеется, у него были свои мотивы. Но, задумай тифлинг отомстить, он бы не упустил возможности заглянуть в её стеклянеющие глаза напоследок.

-Прийти к тебе? Невзначай навестить Абалля в доме Даркейсов или же ворваться на совет? Или искать тебя по всему городу, заглядывая под каждый камень? Мне полагается сидеть тихо и не высовываться, чтобы не запятнать постыдной связью с собой безупречную репутацию доброго семьянина, - фыркнула Вирна, резко встав со своего кресла и едва не опрокинув чернильницу. Ардору было прекрасно известно, насколько претила эльфийке роль тайной любовницы. Распрощавшись с Ллос, она надеялась, что ей больше не придется скрываться как какой-нибудь преступнице. Но нежелание вновь покидать Ардора толкнуло её в эту золотую клетку и захлопнуло дверь за спиной. Она не собиралась вновь поднимать эту тему, но тифлинг сам её спровоцировал. Эльфийка шумно выдохнула, пытаясь взять себя в руки и вернуться к теме, которая волновала её сейчас куда больше. Она могла сколько угодно препираться с Ардором, получая в ответ на свои вопросы лишь новые претензии и обвинения. И, в конце концов, он просто не выдержит и, разразившись бурной тирадой, просто выбьет дверь и свалит куда подальше. Этот сценарий был известен ей слишком хорошо, чтобы вновь его разыгрывать. На кону была её собственная жизнь, и ей было просто необходимо узнать правду. Эльфийка не имела привычки бесцеремонно копаться в памяти тифлинга, но сейчас просто не видела иного способа получить те ответы, которые бы её устроили. Напустив на лицо гримасу крайней задумчивости, эльфийка повернулась к Ардору спиной и отошла к окну.
-Допустим, я тебе верю… - отрешенно произнесла дроу, прикрыв глаза и сосредоточившись на том ярком пламени, которым виделось ей сознание любовника. Эльфийка почувствовала жар, коснувшийся корней волос и разлившийся вдоль позвоночника. Ей не составило труда проложить канал между двумя сознаниями: она отлично чувствовала Ардора. Вирна не сомневалась в том, что сумеет обойти его ментальный щит, а потому буквально нырнула в омут с головой. Но вместо того, чтобы окунуться в поток мыслей и воспоминаний, дроу ударилась о твердую преграду, почувствовав резкую боль в висках. Но защита Ардора не то, что не треснула, даже не дрогнула. Щит, куда более прочный, чем её собственный, надежно скрывал под собой сознание тифлинга, не имея ни единого слабого места. Дроу обернулась через плечо, чтобы проверить, почувствовал ли Ардор её неудачное вторжение. Но либо тифлинг ничего не подозревал, либо предпочел воздержаться от комментариев. Вирна не могла понять, когда он успел так преуспеть в магии разума, что её собственные способности оказались бессильны против его щита. Она не заметила у Ардора никаких новых артефактов, если он только не прятал их там, куда его любовница еще не заглядывала. И либо тифлинг открыл в себе невиданные прежде силы, либо кто-то другой защитил его разум, пряча в чужих воспоминаниях свои собственные секреты. Последняя версия казалась ей наиболее правдоподобной. Но в чьих интересах было не подпускать никого к сознанию Ардора?
-Но тогда тебе придется хорошенько подумать, кто мог знать твое настоящее имя, - прищурилась эльфийка, стараясь не выдать своего недоумения. Она бы могла открыто спросить Ардора, кто так здорово укрепил его защиту, но не догадывалась, как он отреагирует на её попытку бесцеремонно влезть в его голову. Вирна вновь пересекла кабинет и, подобрав юбку, села на софу рядом с тифлингом. Она бы предпочла сейчас использовать софу несколько иначе, но была слишком обеспокоена покушением на свою жизнь.

-Кто бы это ни был, он не остановится, - покачала головой Вирна, глядя на клочок бумаги в пальцах Ардора. Если собственное имя было выведено на записке не его рукой, то кто-то сумел просто мастерски скопировать его почерк. Эльфийке стало непосебе. Подозревая тифлинга, она была обеспокоена куда меньше, чем столкнувшись с неизвестным злопыхателем. Кинжал, воткнутый в спину, ранит нестерпимо больно, но куда хуже не знать, откуда был нанесен удар. И если тифлинг говорил правду, то ей стоит ожидать новых сюрпризов. Откинувшись на спинку софы, Вирна попыталась вспомнить, кому успела так насолить в Ордулине. В отличие от девок из Шелкового Пути, у дроу не было звучного псевдонима, но она знала, как звали её за глаза все работницы борделя. Черная сука. Грубо и незамысловато, но в тоже время не без причины. В отличие от предыдущей бодель-маман, эльфийка не церемонилась со своими подопечными. И каждая профурсетка в доме терпимости могла точить на неё зуб и прятать кинжал в кружевном чулочке. Но была одна загвоздка. Никто из них не мог знать истинного имени Абалля, если только тот не выкрикнул его в пылу страсти. Эльфийка не сомневалась, что раньше Ардор с удовольствием навещал местных девок, уж больно радостно они его привечали. И все же едва ли Абалль делился с ними воспоминаниями из прошлого. Да и про медальон Эйлистри никто из них знать не мог. Только сейчас Вирна по-настоящему осознала, в какой опасности находится. Тот, кто преподнес ей проклятый подарок, знал, кто скрывается под маской госпожи Ксунафей. Военная преступница, сражавшаяся на стороне Селгонта, и заслуживающая виселицы без всякого суда. Не имеет значения, где загадочный неприятель нашел этот медальон. Было важно лишь то, что он знал, кому его преподнести. Кому и от кого… Пугающая мысль породила догадку почти мгновенно. Тогда она была слишком озабочена своими переживаниями, чтобы придать этому серьезное значение. Но теперь мозаика буквально складывалась у неё на глазах сама собой.

-Сульфир! - неожиданно воскликнула эльфийка, и озарение отразилось в её широко распахнутых глазах. Этот человек предупредил её, что ей не стоит мешать “благополучию” Ардора. И, что более важно, мысленно назвал её по имени. Её настоящему имени. И все, чем занималась Вирна в последнее время, так это подтиралась рекомендациями Сульфира, стараясь вернуть Ардору самого себя. Она не прекращала капать тифлингу на мозг, пытаясь раскрыть ему глаза и показать, что в поисках богатства и власти он просто загнал себя в угол. Доказать, что, обложившись многочисленными благами, он стал невольником в дорогих шмотках.
Тогда, при их первой встрече, Сульфир обошел её защиту так, что она даже не почувствовала, а потому мог почерпнуть из её сознания все, что только заблагорассудится и даже больше. И ему не составило бы труда укрепить ментальный щит Ардора так, чтобы темная эльфийка даже не смогла подлезть. И все же Вирне было абсолютно непонятно, почему этот человек так возился с тифлингом и хлопотал вокруг него, как курица-наседка. Зачем так настойчиво и целенаправленно толкал его на вершину ордулинской прирамиды? Вирна не видела в этом никакого смысла, но знала, что Ардор проводит с этим человеком очень много времени. И что после каждой их встречи все её старания прочистить южанину мозги сходят на нет. Ардор же видел в нем лучшего друга и чуть ли не своего духа-хранителя, отзываясь о Сульфире крайне восторженно. Вирна отчетливо чувствовала, что все это дурно пахнет, да вот только никак не могла понять, откуда дует ветер. Так или иначе, у Сульфира был мотив убрать дроу, пытающуюся заставить тифлинга свернуть с “пути истинного”. Жаль только, у неё не было ни одного весомого доказательства, кроме собственных домыслов и воспоминаний.
-Ты проводишь с этим человеком слишком много времени. И, готова поспорить, его планы в отношении тебя далеко не благородны, - глаза эльфийки вспыхнули от гнева и злобы. Если этот человек действительно задумал убить её, то ему самому осталось жить недолго. - Он угрожал мне тогда, при нашей первой встрече. И предупредил, чтобы я не мешала тебе становится местным небожителем. Он назвал меня по имени… мысленно, - добавила эльфийка, предвосхищая обвинения во лжи. Ардор не слышал ничего подобного, а потому слова эльфийки, должно быть, звучали для него горячечным бредом. - Я не знаю, добровольно ли ты рассказал ему обо мне или нет - это неважно. Важно, что он пытался убить меня, подставив тебя, - поджала губы эльфийка, заглянув в глаза тифлинга. - Мы должны убрать его первыми, - подытожила Вирна, накрыв своей ладонью руку тифлинга, в которой тот по-прежнему сжимал злосчастную записку. Если слова Ардора были правдой, и он действительно почувствовал надежду, отыскав её медальон в лагере, то едва ли южанин мог остаться равнодушным. Но с другой стороны доверие между ними было серьезно подорвано, а авторитет Сульфира рос с каждым днем. По сути эльфийка ставила Ардора перед непростым выбором: либо я, либо он, и надеялась, что тифлинг примет правильное решение. В противном случае ей придется либо разобраться с обидчиком самостоятельно, либо покинуть город, либо и то, и другое. Ведь если она уберет “лучшего друга” Ардора без его ведома, предсказуемая реакция не заставит себя долго ждать, и эльфийке придется делать ноги как можно быстрее. В случае его отказа Вирна сама окажется перед непростым выбором: потерять Ардора вновь или позволить себя убить. Ни того, ни другого она делать не планировала, а потому затаила дыхание в ожидании его ответа. Но, так или иначе, она не собиралась бездействовать, позволяя кому-то покушаться на свою жизнь. Если судьба предлагает тебе выбор из двух направлений, то всегда отыщется способ прыгнуть вверх и не идти на поводу у кого бы то ни было.

Аватара пользователя
Ардор Рузе
Обитатель
Сообщения: 60

Re: Море Упавших Звезд, Сембия.

Сообщение Ардор Рузе » 2018 янв 23, 10:33:17

Мужчина, развалившись полулежа на софе, аккуратно загинал уголки пергамента, который прихватил со стола Вирны. Его желтые глаза вглядывались в почерк. Наклон, завитушки, величина букв, глубина нажима. Он даже поднес клочок к своему носу и принюхался. Ничего подозрительного. Пергамент благоухал парфюмерным букетом, который использовала его дроу чаще всего. Он мог поклясться себе, что узнал бы этот аромат из всех остальных во всем мире. Стоило ему сделать еще один вдох, как тут же сбился сердечный ритм и внизу живота ощутилась нарастающая тяжесть. Эта тяжесть приобрела еще и плотность. Интересно, эта загруженная эльфийка хоть догадывалась, насколько тифлинг был зависим от нее. На самом деле, он и сам не до конца понимал это. Эта нечеловеческая привязанность, за гранью обычной книжной страсти. Он отыскал бы ее по запаху во всей вселенной. Если бы не справился сам, то его физиология помогла бы. Но использовать свой горячий идентификатор по назначению сегодня рогатому была не судьба, по всей видимости. Глупо было бы взять и наброситься на дроу, проигнорировав все ее просьбы и опасения. Едва ли бы она оценила этот неуместный жест. Поэтому тифлинг закинул ногу на ногу так, что придавил эгоистичного наглеца, на позволив ему нарушить этот странный вечер, наполненный недовольствами и превратить его в ночь страсти. Ну, разумеется, тифлинг явился в Шелковый Путь, чтобы повыяснять отношения со своей женщиной. Они же так давно этого не делали! Только трахались всегда до потери сознания. Какая скука.
Абалль вяло посмотрел на присевшую рядом илитиири и заерзал на софе, крепче прижимая ноги друг к другу. Ему не хотелось ничего выяснять, ему хотелось ее. Но, помимо близости, ему было важно благополучие любимой женщины. Нельзя сказать, что его совсем не беспокоило то, что происходит с Вирной. Хотя и были подозрения, что она утрирует. Как бы оно ни было, проблема требовала решения. - Ну, спасибо тогда, что вообще посвятила меня в происходящее с тобой, а не отмутузила меня, словно ссаную куклу. Без суда и следствия.
После того-жуткого-известного случая с расправой над ним тифлинг откровенно побаивался свою миниатюрную любовницу. А с виду так и не скажешь, что эта компактная женщина может сделать из обидчика кроваво-мясной паштет, лишь пару раз взмахнув руками. Поэтому в его иронии была большая доля искреннего трепета. Пущай польстится.
Тифлинг не почувствовал попытки вторжения в свой разум. Вирна делала это очень искусно и осторожно, но не это было причиной невосприимчивости. На разуме калишита действительно был щит огромной мощи. Он держался не перманентно, разумеется. Однако тот, кто эту защиту возвел, периодически ее “обновлял”. Сейчас пытаться ворваться в кладовую воспоминаний и мыслей Абалля было пустой затеей. Причем, небезопасной. Тот, кто защищал разум рогатого, наверняка, чувствовал сейчас вирнины потуги. Ей повезло еще, что она не получила сдачу за свое вторжение. Этот кто-то не стремился раскрыться. Хотя и не особо прятался.

Абалль вновь обратил свое внимание к клочку пергамента. Сосредоточился, прикрыл веки, направил мысленный поток в самый центр волокнистой материи. Его пальцы перестали ощущать шероховатую поверхность под собой. Но вместо картинки, раскрывающей тайну происхождения этой записки, калимшанец увидел лишь густой туман. Тяжелый, липкий, непроглядный. Он распахнул глаза, а затем повторил попытку. Увереннее, глубже, настойчивее. Но тщетно. Результат был тот же. Точнее, отсутствие результата. История этой записки была покрыта мраком во всех смыслах. Само собой, это очень настораживало. Тот, кто пытался подставить Ардора, скрывался. Такое тифлинг не мог игнорировать совершенно. Он и сам призадумался над всем этим. А что если правда, и Вирна не врет? Но нет, все равно звучало из ее уст все слишком вяло. Как показалось Абаллю. Тем не менее, если она желает разобраться, то он поможет. Если она, конечно, будет вести себя не как избалованная, уставшая от жизни королева мира. Хочу говна, хочу лопату. Не хочу говна. Хочу говна, но не этого...
Догадка Вирны заставила тифлинга невольно встрепенуться и распахнуть глаза. С одной стороны, ее аргументы звучали убедительно. С другой стороны - Сульфир уже стал довольно близким другом калишиту, чтобы подозревать его в чем-то таком. Безусловно, этот тип был хитер, умен и во многом очень жесток. Но какое ему дело до этой эльфийки? Сульфиру было нечего делить с дроу. Тифлинг не сразу догадался, что объектом мог быть он сам, поэтому услышанные догадки он воспринял без радости и энтузиазма. - Да ну, ты что! На кой ляд Сульфиру затевать что-то там в отношении тебя? Выдумки какие-то. Так, стоп. Ты чё начала меня уже даже к мужикам ревновать? Э, завязывай. Я, конечно, жутко сексуальный. Но это ни в какие рамки уже не умещается, - калишит отмахнулся от подозрений дроу как от сущего бреда полоумной бабы. Он подумал, что женщина просто взбесилась от того, что ее любовник бывает с ней не круглосуточно. Желание подобного с ее стороны выглядело бы действительной наглостью. Она и так получала все, что только пожелает. Несмотря на сильное влечение к Вирне, Абалль нуждался в свободном времени и пространстве. Пожалуй, как и любой здравомыслящий живой организм.
-Ты не могла ничего получше придумать? Решила высосать из пальца клевету? Всё, не начинай! Сульфир - мой дражайший друг, и он не хотел бы плохого для меня... - завелся тифлинг, защищая того, кто вовсе не нуждался в защите. Абалль все же не разгорелся в пожар гнева, а лишь повысил голос. Что-то все же заставило пошатнуться его уверенности на счет друга. Или же близость Вирны, ее прохладная ладонь на руке калимшанца будила в нем ту часть, что принадлежала ему настоящему. Ардору. - Ладно, извини. Я последнее время слишком перегружен делами. Мне следовало бы проводить с тобой больше времени. Наверное. Ты просто злишься на меня, что я стал редко появляться здесь, так ведь? И эта история с проклятой монетой и поддельной запиской - просто уловка. Скажи мне, что это так. Тифлинг надеялся услышать подтверждение того, что вся эту запутанная детективная история - лишь игра дроу и попытка не помереть от скуки. Но чутье говорило об обратном. Оно ясно давало понять, что Вирна не врет. Ну, если возможно где-то приукрашивает, утрирует, то в основном говорит правду. Вот только тифлинг отгонял от себя предположения, что главной подозреваемой фигурой здесь был Сульфир. Было сложно смириться с тем, что этот влиятельный, учтивый человек, столько сделавший для Абалля, вдруг решил его предать. Да даже не его самого, а его любовницу. Версия о ревности Сульфира к кому-либо тоже не шла, даже с натяжкой. Тифлинг знал, что предпочтения этого господина весьма специфические. Он был натуралом, но не нуждался в женской плоти часто. К тому же он избегал близости с местными женщинами. Истинных причин этому калимшанец не знал. Он списывал все на строгие религиозные и культурные особенности, в которых воспитывался этот человек. Как-то в одной из их с Сульфиром бесед тот обмолвился вскользь о том, что бывает с девушкой в определенные дни года. И девушка эта должна быть только из Закхары. Возрастом не младше тринадцати и не старше шестнадцати. Кожей темна, глазами черна. Обязательно - непорочна. Такие строгие рамки показались тифлингу слегка дикими. Абалль тогда еще усмехнулся и решил, что его друг вступает в половые связи исключительно с ритуальной целью. Иначе, на что еще это было похоже? Калимшанец и знать тогда не знал, что попал своей догадкой в десятку.
Но как бы там ни было, тифлинг в интимные дела своего компаньона и наставника не стремился влезть. И портить с ним отношения тоже претило Абаллю. Ему очень не хотелось верить в то, что после всего нажитого, ему придется все потерять. Или вновь пережить предательство. Нет, он не верил в это. И слова эльфийки лишь укрепили его веру в то, что Вирна утрирует.
- Нет-нет, подожди, - краснокожая ладонь выскользнула из-под прохладной антрацитовой ладошки и легла поверх нее. Тифлинг прищурился и слегка замялся. - Давай пока не будем никого убирать. А так же закатывать истерики и бить посуду. Не стоит шуметь - в Сембии ситуация слишком нестабильна, зато слухи об убийстве разносятся со скоростью звука. Твой способ - это билет нам с тобой на виселицу. Тебе осточертела роскошная жизнь? Прекращай. Хлопни винца, прими ванну в очередной раз. А я пойду и разберусь с этим вопросом.
Калимшанец решил не напирать на дроу с претензиями и контраргументами, избрав иную стратегию поведения. Он, пребывая в атмосфере перманентных интриг, и тесно общаясь с этой женщиной, тоже понемногу кое-чему учился. Подыгрывать, например. В тот момент в его голосе вместо обычного раздражения, которое проявлялось в подобных ситуациях, была беспечность, легкость. Ребячество. Можно было догадаться, что он воспринял все сказанное не всерьез. Однако не отказался от своих слов, пообещав разобраться. Только когда и как?

Абалль догадывался о том, что ему сегодня едва ли перепадет то, за чем он сюда явился, поэтому решил не задерживаться. А сразу отправиться в сторону одной из замковых башен, в которой проводил время Сульфир. Чаще за работой и немного - в отдыхе. Причина такой спешки отнюдь не была вызвана обострившимся беспокойством тифлинга за дроу. Он уже достаточно знал эту особу, чтобы наивно купиться на ее провокации и враки об опасностях, угрожавших ее заднице. Эта женщина имела металлическую задницу, и он на собственной шкуре это прочувствовал. Далеко не просто было ее нейтрализовать, а уж тем более убить. Порой наоборот, стоило беспокоиться о собственном благополучии, обращаясь неосторожно, фамильярно или по-хамски с этой илитиири. Ладно тифлинг - она уже давно окрестила его отпетым шовинистом и нахальным сукиным сыном. Перевоспитывать, что-то доказывать или колошматить того было бесполезно. Другое дело все остальные окружающие, к которым Вирна относилась далеко не так мило, как к своему благоухающему огненному другу.
Тифлинг спешил в башню к Сульфиру, потому как тот на следующий день планировал отбыть на юга, с какой-то важной миссией. И непонятно, когда тот планировал вернуться обратно. Дела могут потребовать значительно больше времени, чем отводится заранее. Не ехать же вслед за советником, чтобы всю дорогу канифолить ему мозг странными вопросами про какую-то женщину и ее подозрения. Абалль решил все решить на месте, не затягивая и не откладывая в долгий ящик.

Дорога в замок заняла около часа. Тифлинг задрал голову и пригляделся к окнам восточной башни. Свет из окна на самом верхнем ярусе горел достаточно ярко. Это могло означать, что советник рейны на месте и, несмотря на поздний час, даже не планирует отходить ко сну.
Военный советник беспрепятственно вошел внутрь башни, минуя стражу. Вооруженные мужчины в доспехах в цветовой гамме Ордулина отсалютовали калимшанцу. Длинная винтовая лестница, ведшая на самую вершину башни могла бы утомить кого угодно. Но Абалль пребывал в раздумьях, ступая вверх. Он думал над тем, как завести этот разговор. Весьма неудобный для него. С одной стороны был риск испортить отношения со столь влиятельной фигурой и рискнуть своим положением. С другой - навсегда потерять любимую женщину. А что, если и правда, её жизни угрожал Сульфир? Нет, это бред… Тифлинг мысленно опроверг свои размышления. Прямолинейность перевешивала его неуловимую гибкость. Поэтому, помучав свой разум какими-то дурацкими стратегиями поведения и манерами речи, плюнул на все. Он задаст свои вопросы прямо. И если друг все зловещие догадки подтвердятся, то он докопается до правды и узнает, какого лешего Вирна помешала Сульфиру? Конечно, он не планировал доводить расспросы до драки. В кои-то веки он хотел уладить все дипломатично. Мирным путем. Словесно.

Сульфир встретил его широкой дружеской улыбкой. Похоже, что советник был в бодром расположении духа и в хорошем настроении. Тифлинг осознавал, что не очень жаждет ему его испоганить. Но просто забить на просьбу дроу он тоже себе не мог позволить. Смуглолицый худой мужчина был одет сегодня в дублет и кальсес изумрудного цвета. Он готовился к отъезду по сверхважным делам. Он всегда надевал этот цвет, когда отправлялся за чем-то судьбоносным. Тифлинг почти не сомневался в том, что Сульфир был очень суеверен и набожен. Только вот каким богам тот верил - так и оставалось загадкой. И богам ли вообще? Как бы там ни было, символичность советник придавал всему.

- Я пришел отнять у тебя кусок самого ценного, что есть, дорогой друг. Немного времени, - начал было издалека Абалль, присаживаясь напротив Сульфира, через стол. - Тебе знаком этот почерк и тот, кто это смог бы написать… так же хорошо, как и я ? - тифлинг протянул своему наставнику ту самую записку, которая сопровождала проклятую монету, врученную Вирне. - На записке мрак. Но и не углубляясь в ее историю, я могу предположить, кто за этим стоит. Не так уж много здесь тех, кто знают мое старое имя. У меня один вопрос: зачем тебе ее смерть?

- Дорогой Абалль. И ты конечно же решил, что в этом всем замешан я. Ну справедливо, с одной стороны. Я польщен твоим комплиментом - я сам не знал, что способен навести столько “тумана” на какую-то записку, - ответил мужчина в шутливой форме. Не было похоже, что он был испуган или пребывал в замешательстве. Он вел себя раскованно. Словно бы тифлинг рассказывал ему о погоде или о таких очевидных вещах, как восход или закат солнца. Сульфир либо знал заранее, что этот разговор состоится, либо был действительно не при делах. Так или иначе, он не дрогнул. Не подпускал даже малейшего повода заподозрить себя в причастности к этой мутной истории. - Однако, дорогой друг, из твоих уст я услышал серьезное заявление и вынужден держать ответ. Если речь идет о той девушке из народа илитиири, то мне она не нужна. Не делай такое лицо, я знаю, что вы встречаетесь далеко не для обсуждения дел государственной важности. Ну и что с того? В Сембии почти у всех есть любовницы, даже у самих любовниц. К тому же Вирна невероятно привлекательна, не смею отрицать. Разве ты бы смог удержаться от соблазна? Зная тебя, я уверен, что ты бы не смог. Предвосхищая вопросы о том, откуда я знаю ее имя, скажу, что ты сам мне о ней рассказывал. Еще давно, когда шла война. Не помнишь? Дорогой друг… как хорошо, что ты завязал с пылью разума. Ты так страдал. Как от порошка, так и от этой девушки. Твои к ней чувства так противоречивы… Эта записка, над ней действительно постарались. Найди причину, по которой мне нужна твоя илитиири или ее смерть. У меня нет причин. Я не занимаюсь рассылкой записок. Тебе ли не знать, Абалль. Взгляни на себя! Разве ты Ардор? Разве нужна тебе прежняя скитальческая жизнь? Тебе решать, но ты тщательно подумай, к чему ты стремишься. Свобода - она такая разная бывает. Не иметь жены, не иметь страны, не иметь гроша - это ли по-твоему свобода? Это детская иллюзия. Ты вырос, Абалль. А теперь задумайся над вторым вопросом: так ли безукоризненна твоя возлюбленная? Что она хотела от тебя?
Сульфир замер в ожидании, демонстрируя нескрываемый интерес. Нельзя сказать, чтобы он нервничал. Никаких внешних признаков этому не было видно. Флюиды гнева или страха тоже не улавливались. Это скорее тифлинг все менее уверенно себя чувствовал в данной ситуации. Его убежденность пошатнулась.
- Монета Эйлистри. Она когда-то принадлежала Вирне. Я нашел эту вещь в лагере селгонтцев, в один из своих рейдов. Я показывал ее тебе. Но потом монета каким-то образом исчезла из вида. Я даже не припомню, как… и когда точно. Так вот недавно эту монету принесли Вирне с этой вот запиской. Артефакт оказался проклят, а записка подделана. У меня были сомнения на счет тебя, но я не могу отмести твою кандидатуру.
-Согласен. Ты не обязан верить мне. Вообще никому не обязан верить. Но я молю тебя разуть глаза. Где эта монета? Давай взглянем на нее вместе, - Сульфир поспешил перебить тифлинга и потребовал проклятую улику. Его голос был полон уверенности.
- Вирна сообщила, что избавилась от монеты, - тифлинг лишь развел руками.
- То есть, ты веришь на слово женщине, которая имеет свойство ревновать тебя ко всем и калечить? Воевавшая на стороне врага. Да, она заработала жизнь благодаря тому, что спасла тебя из плена. И ты подпустил ее близко. Вновь. Но не позволяй ей манипулировать тобой, дорогой мой друг! Разве не она тебе доказала свои болезненные собственнические намерения? Она добилась своего, став твоей фавориткой. Но, купаясь в роскоши, ей все равно мало… Вирна не остановится, учти. Я не отрицаю, что она любит тебя. Но что для илитиири любовь, если не желание выжать из своей собственности все соки? Такова природа этого народа. Для них это естественно, как дыхание или пищеварение. Поэтому Вирна и поступает согласно своей природе - она погубит тебя, если ты не очнешься. Прояви стойкость! Я могу предположить, что и не было у нее той монеты, о которой ты обмолвился. Записка же - она могла сама ее сделать. Вирна знает твое старое имя. Ее магические способности могут заставить тело физическое повторить то, что уже было единожды замечено и отложено в памяти. Она видела твой почерк хоть раз? Тогда она сможет написать твоим почерком поэму. Не удивляйся. Она обижена на тебя за то, что ты выбрал следовать своему предназначению, вместо исполнения её капризов. Безгранично коварство женщины. Что она предлагала, какие пути решения? - прочтя лекцию , поспешил поинтересоваться Сульфир. Но и здесь его лицо было скорее умиротверенно-спокойное. Мужчина говорил снисходительным тоном, словно общается со своим сыном, что впервые столкнулся с женскими хитростями.
- Она… всякую ерунду предлагала. Не бери в голову, - тифлинг впитал все, что сообщил ему советник. Надо сказать, его аргументы были небезосновательны. Вирна ведь действительно была той еще собственницей и хотела от Абалля намного больше того, что он ей давал. Ему временами казалось, что она теряет над собой контроль. Использует его. И следует лишь своим собственническим инстинктам, порой забывая о том, что калишит - вполне самостоятельная личность. Аргументы Сульфир привел весомые, заставляющие задуматься над тем, кто мог бы быть центральной фигурой этого дела. Ей могла быть сама Вирна. Чтобы тем самым привлечь к себе внимание тифлинга и устранить помеху вроде его наставника, с которым он (по ее мнению) проводит больше времени, чем с ней. До чего же мерзко!
Тифлинг переборол искушение сплюнуть на пол. Вместо этого он ударил кулаком по подлокотнику софы, на которой сидел.
- Дражайший Сульфир, похоже я понял. Благодарю. Мне неловко за такой сумбур…
- Перестань. Я рад помочь тебе всегда. Помни о себе, о том, что ты можешь больше, чем кажется. Не позволяй усомниться в своей силе. Даже любимой женщине. Поддашься на провокации и все - считай пропал. В конце-концов, мужчина ты или мальчишка?

Тифлинг покинул башню в кардинально противоположных мыслях, нежели когда заходил в нее. Сульфир, словно опытный отец, провел с ним беседу, оперируя своим даром убеждения и серьезными аргументами. Тифлинг не чувствовал ничего сверхъественного во время своего пребывания в башне. Или не заметил этого…
Однако он был теперь уверен, что его друг здесь не при чем. Виновника всей заварушки он видел в Вирне. В ее эгоистичном желании лишить его всего.

Меж тем, в дом Даркейсов прибыла страшная весть о скоропостижной гибели главы семейства. Депеша сообщала, что экипаж сеньора потерял управление на опасном участке пути и рухнул со скалы в пропасть. Версия эта была притянутой за уши и подавалась, как официальная. Тифлинг когда прочел эту “телеграмму”, довольно быстро догадался, что это было убийство. Заказное. Адовен всегда избегал таких сложных дорог. Он предпочел бы ехать вдвое дольше, зато безопаснее. Охрана погибла вместе с ним. Стало быть, либо они были куплены и шли на смерть добровольно, либо произошедшее оказалось для них роковой неожиданностью. Кучер был крепкий мужик, в здравом рассудке. Не имел даже вредных привычек. Что-то или кто-то заставил его отправить себя и всех пассажиров на встречу Келемвору. Едва ли деньги. Возничий служил очень много лет семье Даркейс и катался как сыр в масле, не требуя сверх того, что имел. Его уважали.
Так или иначе, теперь полноправным владельцем достояния семьи Даркейс становился тифлинг. До того момента, пока его наследнику не исполнится шестнадцать. Что тоже вполне продолжительный отрезок времени. Абалля не тронула весть о смерти компаньона. Он воспринял ее скорее как долгожданную награду за свое долгое терпение. Однако ему пришлось поизображать вселенскую скорбь, чтобы не вызвать вопросов со стороны общественности. Абалля спасало от обвинений со стороны то, что дочь банкира - Анариета была жива и носила потомка тифлинга. Её смерть точно бы подкосила положение Абалля. Он, чтобы не тревожить и без того ослабшую Анариету, скрыл от нее факт смерти отца. Прислуге приказал молчать об этом под страхом смерти.

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость